За окном, покачиваясь в такт машине, мягко проплывает массив леса. Ближайшие, вдоль дороги, деревья стремительно проносятся, растекаясь серо-зеленой тенью, те, что подальше, смещаются медленнее, в глубине, где отдельные стволы почти не различимы, смешиваются в единую темную массу, чаща и вовсе неподвижна…
Добавить в моё избранное
569 мин, 30 сек 9717
Врач повернул голову, несколько мгновений всматривался, воскликнул с чувством:
— То-то я думаю, лицо знакомо! Конечно, конечно, проходите, присаживайтесь.
Ольга спросила с подъемом:
— Полагаете, новость лучше выслушать сидя?
Доктор натянуто улыбнулся, сказал поспешно:
— Да, да, конечно. Влад, наверное, вам уже передал. И, не исключено, что приукрасил.
Пристально глядя в лицо врачу, Ольга с расстановкой произнесла:
— Не знаю, насколько он приукрасил, но услышанное мне, мягко говоря, не понравилось.
Под ее взглядом доктор виновато съежился, сказал:
— На самом деле не все так страшно, но… давайте я расскажу, как есть. Мне кажется, вы поймете правильно.
Ольга задумалась. Происходящее нравилось все меньше, но врач вызывал доверие, к тому же, в любом случае, хочется того или нет, информацию необходимо выслушать, пусть даже самую неприятную, а уж что делать с полученным знанием она решит после. Решившись, Ольга присела, сказала кротко:
— Хорошо, я слушаю.
Врач кивнул, словно и не ожидал иного, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, сказал:
— Видите ли, несмотря на невероятный, по сравнению другими отраслями наук, прогресс, обусловленный насущной необходимостью человечества и, соответственно, достойным материальным обеспечением, медицина не застрахована от ошибок. На выделенные для исследований деньги создаются огромные институты, подбираются специалисты высочайшей квалификации, используется самое последнее оборудование, но даже это не может полностью исключить досадных просчетов.
Ольга дернула плечом, сказала со сдержанным нетерпением:
— Это все очень интересно, но нельзя ли ближе к теме?
— Да, да, конечно. — Врач заторопился, помолчал, собираясь с мыслями. — Лекарство, что я вам прописал, надо сказать, довольно редкое и дорогое, разрабатывалось и производилось для внутренних нужд военных структур. Каких — не скажу, не важно, да и вряд ли точно вспомню. Само собой, что подобные препараты, прежде чем запускаются в производство, проходят особо тщательную проверку: сперва на животных, затем на добровольцах. Наблюдения и анализы записывают, подопытных сопоставляют, анализируют.
В общем, не буду утомлять перечислением маловажных деталей… Надеюсь, вы уже поняли, что я злоупотребил вашим временем не от пустой прихоти. Экспериментальная база данного препарата такова, что мне даже в голову не пришло сомневаться в его качестве!
Ольга кивнула, показывая, что слушает, сказала кратко:
— И что же?
Врач всплеснул руками, воскликнул:
— А то, что я давал это лекарство не только вам! Уж простите за сравнение, но если вы можете вот так, спокойно, выслушать, то есть люди, которых не интересует, что это вина производителя, вернее, разработчика. Они придут ко мне, и потребуют ответа в самой жесткой форме. — Он рванул ворот рубахи, словно в комнате вдруг стало очень душно, сдавленно произнес: — Простите, это мои личные дела к вопросу не относящиеся.
Ольга качнула головой, сказала замедленно:
— Я понимаю ваши опасения. Доводилось иметь дело с подобными людьми. Но все же прошу, не отвлекайтесь. Я опаздываю на работу.
Собравшись с силами, доктор продолжил:
— Благодарю. Что-то я сегодня излишне взволнован, надо принять успокоительное. Так вот, не далее чем позавчера мне приходит информация. Естественно, не из первых рук. Что у принимающих препарат людей начались проблемы со здоровьем. Проблемы разной степени сложности. Но это только начало. Что будет дальше — никто не знает.
Пытаясь осмыслить услышанное, Ольга осторожно произнесла:
— Простите мою бестолковость, я так и не поняла о каких проблемах речь. Не могли бы вы описать симптоматику, хотя бы в общей форме?
Врач взмахнул руками, воскликнул:
— Ах! Я и так уже сказал слишком много. Не хочется запутывать вас терминологией и попусту пугать. Давайте лучше вы мне расскажете о своем здоровье, начиная с момента, когда стали принимать препарат. Я же пойму, есть ли в организме отклонения, и определюсь с реабилитирующими препаратами.
Ольга помедлила, припоминая, после чего, стараясь не путаться, по порядку перечислила все, что, по ее мнению, могло заинтересовать врача. Доктор внимательно слушал, качал головой, что-то записывал в журнал, порой, просил объяснить подробнее, не пропуская мелочей.
Сперва Ольга собиралась поведать лишь о самом важном, но уютная атмосфера кабинета расслабляла, а врач слушал с таким живейшим интересом, что, разохотившись, рассказала почти обо всем. Ускользающие от внимания в обычной жизни, но откладывающиеся на подкорке, из глубин памяти всплыли многочисленные детали: мышечные боли, приступы слабости, резкие смены настроения…
Рассказывая, Ольга удивлялась, насколько много, оказывается, изменений произошло в ее организме за последнее время.
— То-то я думаю, лицо знакомо! Конечно, конечно, проходите, присаживайтесь.
Ольга спросила с подъемом:
— Полагаете, новость лучше выслушать сидя?
Доктор натянуто улыбнулся, сказал поспешно:
— Да, да, конечно. Влад, наверное, вам уже передал. И, не исключено, что приукрасил.
Пристально глядя в лицо врачу, Ольга с расстановкой произнесла:
— Не знаю, насколько он приукрасил, но услышанное мне, мягко говоря, не понравилось.
Под ее взглядом доктор виновато съежился, сказал:
— На самом деле не все так страшно, но… давайте я расскажу, как есть. Мне кажется, вы поймете правильно.
Ольга задумалась. Происходящее нравилось все меньше, но врач вызывал доверие, к тому же, в любом случае, хочется того или нет, информацию необходимо выслушать, пусть даже самую неприятную, а уж что делать с полученным знанием она решит после. Решившись, Ольга присела, сказала кротко:
— Хорошо, я слушаю.
Врач кивнул, словно и не ожидал иного, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, сказал:
— Видите ли, несмотря на невероятный, по сравнению другими отраслями наук, прогресс, обусловленный насущной необходимостью человечества и, соответственно, достойным материальным обеспечением, медицина не застрахована от ошибок. На выделенные для исследований деньги создаются огромные институты, подбираются специалисты высочайшей квалификации, используется самое последнее оборудование, но даже это не может полностью исключить досадных просчетов.
Ольга дернула плечом, сказала со сдержанным нетерпением:
— Это все очень интересно, но нельзя ли ближе к теме?
— Да, да, конечно. — Врач заторопился, помолчал, собираясь с мыслями. — Лекарство, что я вам прописал, надо сказать, довольно редкое и дорогое, разрабатывалось и производилось для внутренних нужд военных структур. Каких — не скажу, не важно, да и вряд ли точно вспомню. Само собой, что подобные препараты, прежде чем запускаются в производство, проходят особо тщательную проверку: сперва на животных, затем на добровольцах. Наблюдения и анализы записывают, подопытных сопоставляют, анализируют.
В общем, не буду утомлять перечислением маловажных деталей… Надеюсь, вы уже поняли, что я злоупотребил вашим временем не от пустой прихоти. Экспериментальная база данного препарата такова, что мне даже в голову не пришло сомневаться в его качестве!
Ольга кивнула, показывая, что слушает, сказала кратко:
— И что же?
Врач всплеснул руками, воскликнул:
— А то, что я давал это лекарство не только вам! Уж простите за сравнение, но если вы можете вот так, спокойно, выслушать, то есть люди, которых не интересует, что это вина производителя, вернее, разработчика. Они придут ко мне, и потребуют ответа в самой жесткой форме. — Он рванул ворот рубахи, словно в комнате вдруг стало очень душно, сдавленно произнес: — Простите, это мои личные дела к вопросу не относящиеся.
Ольга качнула головой, сказала замедленно:
— Я понимаю ваши опасения. Доводилось иметь дело с подобными людьми. Но все же прошу, не отвлекайтесь. Я опаздываю на работу.
Собравшись с силами, доктор продолжил:
— Благодарю. Что-то я сегодня излишне взволнован, надо принять успокоительное. Так вот, не далее чем позавчера мне приходит информация. Естественно, не из первых рук. Что у принимающих препарат людей начались проблемы со здоровьем. Проблемы разной степени сложности. Но это только начало. Что будет дальше — никто не знает.
Пытаясь осмыслить услышанное, Ольга осторожно произнесла:
— Простите мою бестолковость, я так и не поняла о каких проблемах речь. Не могли бы вы описать симптоматику, хотя бы в общей форме?
Врач взмахнул руками, воскликнул:
— Ах! Я и так уже сказал слишком много. Не хочется запутывать вас терминологией и попусту пугать. Давайте лучше вы мне расскажете о своем здоровье, начиная с момента, когда стали принимать препарат. Я же пойму, есть ли в организме отклонения, и определюсь с реабилитирующими препаратами.
Ольга помедлила, припоминая, после чего, стараясь не путаться, по порядку перечислила все, что, по ее мнению, могло заинтересовать врача. Доктор внимательно слушал, качал головой, что-то записывал в журнал, порой, просил объяснить подробнее, не пропуская мелочей.
Сперва Ольга собиралась поведать лишь о самом важном, но уютная атмосфера кабинета расслабляла, а врач слушал с таким живейшим интересом, что, разохотившись, рассказала почти обо всем. Ускользающие от внимания в обычной жизни, но откладывающиеся на подкорке, из глубин памяти всплыли многочисленные детали: мышечные боли, приступы слабости, резкие смены настроения…
Рассказывая, Ольга удивлялась, насколько много, оказывается, изменений произошло в ее организме за последнее время.
Страница 71 из 173
