Говорят, жизнь похожа на шоссе, с множеством крутых поворотов, темных туннелей, дорожных знаков и то, как она закончится, зависит в первую очередь от автомобиля, а уж потом от водителя. Не верите? Вот и я не верила до поры, до времени…
Добавить в моё избранное
447 мин, 30 сек 22480
— И зачем тебе все это?
— Моего друга убили точно также, — немного приврала я насчет друга.
— Это тот самый старик, которого нашли распятым в одной из общаг Карамзинки?
Я согласно кивнула.
Она немного постучала обломанными ногтями по столешницы, опрокинула очередную рюмку и спокойно заявила:
— Ты дура.
— Возможно, но я не могу ничего с собой поделать. Поможешь, расскажешь о Миле?
— Да нечего мне особо о ней рассказывать. Обычная девчонка, из деревенских. Приехала четыре года назад в наш город поступать в университет. Поступила на экономический факультет, как и я. Первый год я с ней практически не общалась, а потом, как-то случайно встретились в «Триаде». Ей денег не хватало, вот она и пошла к нам в стриптизерши.
— Погоди, так ты тоже работаешь в «Триаде»?
— Полгода назад ушла оттуда. Сейчас прохожу стажировку в одной крупной фирме, филиалы которой разбросаны по всей стране. Вот защищусь и уеду из этого сраного города! — С жаром закончила она и протянула мне пачку сигарет.
Я вытащила одну сигарету и затянулась.
Я отлично ее понимала. Сама бы с превеликим удовольствием покинула бы этот гадюшник. Однако пока я не расплачусь с Мироном, не стоит об этом даже помышлять.
Вика рассказывала о Миле все, что знала, предавалась теплым воспоминаниям о покойной подруге и наливалась спиртным.
К концу нашего разговора, она заметно окосела.
Я видела, что смерть Милы для нее не безразлична. В ее светлых глазах отчетливо читалась боль потери близкого человека. И с каждой минутой, проведенной вместе, я проникалась все большим уважением и сочувствием к ней, к ее страданиям.
Я отлично знала, что значит потерять родного человека.
Это как будто взяли и оторвали кусок от твоего сердца, забрали частичку души.
Такая потеря невосполнима. Ее можно компенсировать, но не забыть.
Боль от потери навсегда остается с нами. Дальнейшая наша жизнь зависит оттого, насколько быстро мы свыкнемся, срастемся с ней. Примем, как данность.
Поначалу очень тяжело.
Одни, заливают свое горе алкоголем, другие уходят в себя, в свой внутренний мир. Третьи делают вид, что ничего не случилось, продолжают жить, как обычно, считая, что их родной человек уехал, например, погостить к родственникам и скоро вернется домой. Такие люди подсознательно не хотят принимать смерть близкого человека за действительность.
— А она с кем-нибудь встречалась в последнее время? — спросила я, отвлекаясь от невеселых мыслей.
— Я думаю, да. Но она не говорила с кем именно. Знаю только, что ее последним хахалем был кто-то из шанхайских.
— Почему ты считаешь, что это кто-то из шанхайских?
— А кто тогда еще? Она в последние месяцы все свободное время проводила там. Слушай, почему бы тебе ни сходить в «Триаду» и не расспросить тамошних девчонок? Уж они точно должны знать с кем у Милки была любовь-морковь. Я позвоню одной из них и договорюсь, чтобы тебя пропустили к ним в гримерку.
— Было бы не плохо, — кивнула я.
— Отлично, давай свой телефонный номер.
Я продиктовала ей номер мобильника. Она корявым почерком записала его на салфетку и сунула ее в лиф черного блестящего топа.
Испугавшись, что Вика просто-напросто потеряет салфетку, я взяла и ее номер.
— Не боись, обещала, значит, договорюсь о встрече, — пьяно улыбнулась она и попрощалась. — Чао — какао, красатуля!
И она засеменила к выходу, не забыв прихватить с собой бутылку, на донышке которой еще плескалось немного текилы.
Я задумчиво помешала пластиковой ложечкой растворимую бурду и сделала глоток. Мой желудок сразу же воспротивился такому издевательству, о чем и сообщил недовольным бурчанием.
Отставив кофе в сторону, я поднялась и тоже пошла к выходу. На пороге меня окликнул бармен:
— Эй, девушка, а заплатить?!
— Я заплатила, — ответила я.
— Это за кофе, а за текилу? Вичка сказала, что вы заплатите, когда будете уходить.
— Вот сучка! — Непроизвольно вырвалось у меня и, я захохотала.
16 глава.
Три, две, одна…
Уф, успела! Еще немного и я бы опоздала на работу.
Изольда Марковна сверившись с часами на запястье, промолчала. Но, потом, не удержавшись, заметила:
— У меня складывается впечатление, что тебя переехал грузовик. Причем несколько раз. Приведи себя в порядок. Я нанимала на работу человека, а не чучело, распугивающее клиентов.
Я хотела, было возразить, что в принципе и распугивать то некого, но вместо этого лишь согласно кивнула.
— Я приеду только завтра вечером. Салон остается под твою ответственность. Пробудешь тут до шести часов вечера, затем закроешь его и уйдешь. Завтра ты должна быть здесь в десять часов утра. Если ко мне кто-нибудь придет, обязательно запиши кто именно.
— Моего друга убили точно также, — немного приврала я насчет друга.
— Это тот самый старик, которого нашли распятым в одной из общаг Карамзинки?
Я согласно кивнула.
Она немного постучала обломанными ногтями по столешницы, опрокинула очередную рюмку и спокойно заявила:
— Ты дура.
— Возможно, но я не могу ничего с собой поделать. Поможешь, расскажешь о Миле?
— Да нечего мне особо о ней рассказывать. Обычная девчонка, из деревенских. Приехала четыре года назад в наш город поступать в университет. Поступила на экономический факультет, как и я. Первый год я с ней практически не общалась, а потом, как-то случайно встретились в «Триаде». Ей денег не хватало, вот она и пошла к нам в стриптизерши.
— Погоди, так ты тоже работаешь в «Триаде»?
— Полгода назад ушла оттуда. Сейчас прохожу стажировку в одной крупной фирме, филиалы которой разбросаны по всей стране. Вот защищусь и уеду из этого сраного города! — С жаром закончила она и протянула мне пачку сигарет.
Я вытащила одну сигарету и затянулась.
Я отлично ее понимала. Сама бы с превеликим удовольствием покинула бы этот гадюшник. Однако пока я не расплачусь с Мироном, не стоит об этом даже помышлять.
Вика рассказывала о Миле все, что знала, предавалась теплым воспоминаниям о покойной подруге и наливалась спиртным.
К концу нашего разговора, она заметно окосела.
Я видела, что смерть Милы для нее не безразлична. В ее светлых глазах отчетливо читалась боль потери близкого человека. И с каждой минутой, проведенной вместе, я проникалась все большим уважением и сочувствием к ней, к ее страданиям.
Я отлично знала, что значит потерять родного человека.
Это как будто взяли и оторвали кусок от твоего сердца, забрали частичку души.
Такая потеря невосполнима. Ее можно компенсировать, но не забыть.
Боль от потери навсегда остается с нами. Дальнейшая наша жизнь зависит оттого, насколько быстро мы свыкнемся, срастемся с ней. Примем, как данность.
Поначалу очень тяжело.
Одни, заливают свое горе алкоголем, другие уходят в себя, в свой внутренний мир. Третьи делают вид, что ничего не случилось, продолжают жить, как обычно, считая, что их родной человек уехал, например, погостить к родственникам и скоро вернется домой. Такие люди подсознательно не хотят принимать смерть близкого человека за действительность.
— А она с кем-нибудь встречалась в последнее время? — спросила я, отвлекаясь от невеселых мыслей.
— Я думаю, да. Но она не говорила с кем именно. Знаю только, что ее последним хахалем был кто-то из шанхайских.
— Почему ты считаешь, что это кто-то из шанхайских?
— А кто тогда еще? Она в последние месяцы все свободное время проводила там. Слушай, почему бы тебе ни сходить в «Триаду» и не расспросить тамошних девчонок? Уж они точно должны знать с кем у Милки была любовь-морковь. Я позвоню одной из них и договорюсь, чтобы тебя пропустили к ним в гримерку.
— Было бы не плохо, — кивнула я.
— Отлично, давай свой телефонный номер.
Я продиктовала ей номер мобильника. Она корявым почерком записала его на салфетку и сунула ее в лиф черного блестящего топа.
Испугавшись, что Вика просто-напросто потеряет салфетку, я взяла и ее номер.
— Не боись, обещала, значит, договорюсь о встрече, — пьяно улыбнулась она и попрощалась. — Чао — какао, красатуля!
И она засеменила к выходу, не забыв прихватить с собой бутылку, на донышке которой еще плескалось немного текилы.
Я задумчиво помешала пластиковой ложечкой растворимую бурду и сделала глоток. Мой желудок сразу же воспротивился такому издевательству, о чем и сообщил недовольным бурчанием.
Отставив кофе в сторону, я поднялась и тоже пошла к выходу. На пороге меня окликнул бармен:
— Эй, девушка, а заплатить?!
— Я заплатила, — ответила я.
— Это за кофе, а за текилу? Вичка сказала, что вы заплатите, когда будете уходить.
— Вот сучка! — Непроизвольно вырвалось у меня и, я захохотала.
16 глава.
Три, две, одна…
Уф, успела! Еще немного и я бы опоздала на работу.
Изольда Марковна сверившись с часами на запястье, промолчала. Но, потом, не удержавшись, заметила:
— У меня складывается впечатление, что тебя переехал грузовик. Причем несколько раз. Приведи себя в порядок. Я нанимала на работу человека, а не чучело, распугивающее клиентов.
Я хотела, было возразить, что в принципе и распугивать то некого, но вместо этого лишь согласно кивнула.
— Я приеду только завтра вечером. Салон остается под твою ответственность. Пробудешь тут до шести часов вечера, затем закроешь его и уйдешь. Завтра ты должна быть здесь в десять часов утра. Если ко мне кто-нибудь придет, обязательно запиши кто именно.
Страница 47 из 127
