В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
Добавить в моё избранное
420 мин, 53 сек 14234
— Да не нужны нам они, дурачок, — улыбнулась Некта, наконец-то, решившись коснуться щеки своего напарника ладонью, кожа мальчишки оказалась под стать всей внешности — нежной, бархатистой. — Благородный человек может передвигаться пешком в единственном случае — если его лошадь пала! Но! даже в таком случае он прихватит с собой седло с павшего коня, потому что седло — вещь такая же личная, как и меч, кольчуга, женщина… ну, для меня — мужчина.
Оставив утомившегося возней с мешками Валерика под самой настоящей выставкой секир, алебард, двуручных боевых топоров, развешанных на стене, агентесса налегке довольно быстро отыскала требуемое и подобрала для себя и мальчишки пару непростых дорожных, а скорее уж — боевых деревянных седел с высокими луками, крепкими ремнями стремян и множеством не совсем понятных для самой Некты колец, крючков и других приспособлений. Прихватив еще пару уздечек, первые, что попались под руку, но не могли же умные люди, взяв с павших коней седла оставить узду, и радуясь, что многолетнее сидение в адской бухгалтерии совсем не сказалось на её физической форме — как была заколота Симоном спортивная девчонка, так и осталась — агентесса подтащила без малого двухпудовый груз поближе к передохнувшему напарнику и критически осведомилась:
— Ну, как теперь — потащишь с собой все подобранные железные игрушки?
Удивленный, если не сказать — ошеломленный и слегка пристукнутый такими неожиданно тщательными сборами, Валерик лишь отрицательно помотал головой, теперь ему совершенно не хотелось добавлять к дорожному мешку и тяжеленному седлу еще и пару десятков килограмм железа, которое и в самом деле вполне можно будет раздобыть и на месте.
— Эй, провожающий, — окликнула Некта так и застрявшего у бочонка с вином полубеса. — Не дуйся, как мышь на крупу, поправишь ты свои делишки на каких-нибудь других грешных душах, по лохастее… давай к нам, а то тащить все собранное до тебя, чтобы просто переместиться — нудно и глупо. И вино прихвати! Выпьем на посошок…
Полубес, выставив на позаимствованный со стены небольшой круглый щит наполненные кубки и остатки сыра, с несколько шутовским поклоном поднес вино и закуску агентам Преисподней, даже пошутил слегка о капитальности их снаряжения в долгий путь и попробовал договориться с Нектой о несанкционированной связи, мол, Иерарх, местный куратор — это все хорошо, но не всякий раз высший бес и контролер за полудесятком Отражений могут оказаться на месте, а если какой вопрос просто не терпит отлагательств… Хорошо поняв, о чем хочет договориться нечистый, девушка не стала отказываться, правда, абсолютно не собираясь исполнять его просьбы о добыче антикварного или прославленного оружия, крупных, оставивших свой кровавый след в истории, драгоценных камней, ну, разве что, попадется само под руку, не бросать же, а дополнительный канал связи с Преисподней при умелом использовании лишним бы не оказался, да и при этом ничем помешать не мог.
Получив от полубеса монету с пентаграммой — стандартным средством связи с местным куратором — и причудливую, сплетенную из золотых нитей маленькую пятиконечную звездочку для связи с самом провожающим, Некта подпила вино и решительно скомандовала:
— Финита! Переодеваемся — и за дело… — тут же, не стесняясь напарника, а уж тем более, полубеса, сбрасывая с себя опостылевшую бухгалтерскую блузку, самостоятельно укороченную юбочку, псевдобэушное белье и туфли-лодочки.
Засмущавшийся Валерик отвернулся, но тоже принялся раздеваться, чтобы сменить удобные и привычные джинсики, водолазку, ветровку и кроссовки на полотняное нижнее белье, грубый свитер поддоспешника, толстые кожаные штаны, сапоги, тонкую кольчугу с длинными рукава и капюшоном, куртку и широкий боевой пояс.
— Возьмитесь за руки и внимательно смотрите на медальон, — серьезно попросил полубес, когда экипированные по моде посещаемого Отражения агенты, приобнявшись с дорожными мешками уселись на седла. — Переход — по счету «тринадцать»…
— Про вещи наши не забудь, — в пространство нервозно напомнила Некта, но отвечать ей полубес не стал, сам сосредоточившись на мерно, неторопливо покачивающемся на толстой золотой цепочке овальном медальоне с изображением черного, кудрявого пса с раскрытой, розовой пастью и веселым колечком чуть высунутого длинного языка.
— Раз, два, три, четыре… — отсчитывал, явно удаляясь и затихая, голос полубеса.
И подземелье мира иного, оборудованное под средневековую подземную оружейную палату, заволокло сперва белесой, а затем сизоватой туманной дымкой, смазывающей очертания предметов и существ, искажая саму сущность мироздания…
— Одиннадцать, двенадцать, чертова дюжина — тринадцать!
Не было ни всплеска адского пламени, ни грома небесного, только сизый туман в глазах Некты и Валерика сменился непроглядной, дьявольской чернотой Вечности…
… влажный запах гниющих листьев, прелой перестоявшей травы, сырой глины и близкого пожарища ударил в ноздри.
Оставив утомившегося возней с мешками Валерика под самой настоящей выставкой секир, алебард, двуручных боевых топоров, развешанных на стене, агентесса налегке довольно быстро отыскала требуемое и подобрала для себя и мальчишки пару непростых дорожных, а скорее уж — боевых деревянных седел с высокими луками, крепкими ремнями стремян и множеством не совсем понятных для самой Некты колец, крючков и других приспособлений. Прихватив еще пару уздечек, первые, что попались под руку, но не могли же умные люди, взяв с павших коней седла оставить узду, и радуясь, что многолетнее сидение в адской бухгалтерии совсем не сказалось на её физической форме — как была заколота Симоном спортивная девчонка, так и осталась — агентесса подтащила без малого двухпудовый груз поближе к передохнувшему напарнику и критически осведомилась:
— Ну, как теперь — потащишь с собой все подобранные железные игрушки?
Удивленный, если не сказать — ошеломленный и слегка пристукнутый такими неожиданно тщательными сборами, Валерик лишь отрицательно помотал головой, теперь ему совершенно не хотелось добавлять к дорожному мешку и тяжеленному седлу еще и пару десятков килограмм железа, которое и в самом деле вполне можно будет раздобыть и на месте.
— Эй, провожающий, — окликнула Некта так и застрявшего у бочонка с вином полубеса. — Не дуйся, как мышь на крупу, поправишь ты свои делишки на каких-нибудь других грешных душах, по лохастее… давай к нам, а то тащить все собранное до тебя, чтобы просто переместиться — нудно и глупо. И вино прихвати! Выпьем на посошок…
Полубес, выставив на позаимствованный со стены небольшой круглый щит наполненные кубки и остатки сыра, с несколько шутовским поклоном поднес вино и закуску агентам Преисподней, даже пошутил слегка о капитальности их снаряжения в долгий путь и попробовал договориться с Нектой о несанкционированной связи, мол, Иерарх, местный куратор — это все хорошо, но не всякий раз высший бес и контролер за полудесятком Отражений могут оказаться на месте, а если какой вопрос просто не терпит отлагательств… Хорошо поняв, о чем хочет договориться нечистый, девушка не стала отказываться, правда, абсолютно не собираясь исполнять его просьбы о добыче антикварного или прославленного оружия, крупных, оставивших свой кровавый след в истории, драгоценных камней, ну, разве что, попадется само под руку, не бросать же, а дополнительный канал связи с Преисподней при умелом использовании лишним бы не оказался, да и при этом ничем помешать не мог.
Получив от полубеса монету с пентаграммой — стандартным средством связи с местным куратором — и причудливую, сплетенную из золотых нитей маленькую пятиконечную звездочку для связи с самом провожающим, Некта подпила вино и решительно скомандовала:
— Финита! Переодеваемся — и за дело… — тут же, не стесняясь напарника, а уж тем более, полубеса, сбрасывая с себя опостылевшую бухгалтерскую блузку, самостоятельно укороченную юбочку, псевдобэушное белье и туфли-лодочки.
Засмущавшийся Валерик отвернулся, но тоже принялся раздеваться, чтобы сменить удобные и привычные джинсики, водолазку, ветровку и кроссовки на полотняное нижнее белье, грубый свитер поддоспешника, толстые кожаные штаны, сапоги, тонкую кольчугу с длинными рукава и капюшоном, куртку и широкий боевой пояс.
— Возьмитесь за руки и внимательно смотрите на медальон, — серьезно попросил полубес, когда экипированные по моде посещаемого Отражения агенты, приобнявшись с дорожными мешками уселись на седла. — Переход — по счету «тринадцать»…
— Про вещи наши не забудь, — в пространство нервозно напомнила Некта, но отвечать ей полубес не стал, сам сосредоточившись на мерно, неторопливо покачивающемся на толстой золотой цепочке овальном медальоне с изображением черного, кудрявого пса с раскрытой, розовой пастью и веселым колечком чуть высунутого длинного языка.
— Раз, два, три, четыре… — отсчитывал, явно удаляясь и затихая, голос полубеса.
И подземелье мира иного, оборудованное под средневековую подземную оружейную палату, заволокло сперва белесой, а затем сизоватой туманной дымкой, смазывающей очертания предметов и существ, искажая саму сущность мироздания…
— Одиннадцать, двенадцать, чертова дюжина — тринадцать!
Не было ни всплеска адского пламени, ни грома небесного, только сизый туман в глазах Некты и Валерика сменился непроглядной, дьявольской чернотой Вечности…
… влажный запах гниющих листьев, прелой перестоявшей травы, сырой глины и близкого пожарища ударил в ноздри.
Страница 124 из 125
