В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
Добавить в моё избранное
420 мин, 53 сек 14123
было в этом водопаде и еще что-то от старой блевоты, давным-давно высохшей в укромном уголке, от вони сгоревшей изоляции, комнатной пыли, немытого тела и дешевой резкой косметики.
— И чего вам? — недоуменно спросил невысокий, болезненно худой мальчишка лет двадцати на вид, в драной клетчатой красно-синей рубашке без половины пуговиц, в давно ставших непонятной расцветки, сильно вытянутых на коленях спортивных брюках и домашних шлепанцах на босу ногу.
Хозяин квартирки неприветливо и подслеповато щурился в темноту подъезда, ероша одной рукой длинные, светло-русые с явной рыжинкой, кудрявые волосы, а второй подтягивая сваливающиеся с пояса на бедра штаны. У него за спиной, в маленькой комнатке, светились голубоватым, призрачным светом отраженные в каком-то большом зеркале мониторы непонятных устройств, а на расположенном прямо напротив входной двери узеньком диванчике что-то ритмично шевелилось и негромко вздыхало.
— У меня все нормально со светомаскировкой, — чуть агрессивно продолжил рыжий. — Да я и свет дома не жгу, мне от экрана вполне хватает, а его с улицы не видно…
— Ты сдурел, Нулик? — решительно и довольно сильно толкнула мальчишку в грудь острым кулачком Зоя. — Ты меня за кого принимаешь?
От её толчка хозяин квартирки невольно шагнул с прохода в глубину мизерного, совсем символического коридорчика и недоуменно заморгал, захлопал глазами, кажется, начиная признавать, кто пожаловал к нему в гости.
— Это… значит… здравствуй… — смущенно пролепетал обалдевший Нулик, прижимаясь к стене и стараясь будто бы съежиться, стать меньше и незаметно уползти куда-нибудь под плинтус. — Но тебя… это… тебя же… того… похоронили, значит, почти… э-э-э… два года назад…
— Ну, и что? — пожала обнаженными плечами Зоя, бесцеремонно входя в квартирку и оглядываясь на последовавшего за ней напарника. — Сейчас уже полночь, самое время покойникам подниматься из могил. Кстати, можешь познакомиться, это мой неожиданно объявившийся братишка…
— А он что — тоже? из ваших? — сообразив, что заползти под плинтус не удастся, чуть распрямился все еще ошарашенный, пребывая в смятенных чувствах, Нулик.
— Из каких-таких — наших? — не сообразила сразу девушка, но через секунду расхохоталась негромко, но с чувством. — Ты вправду стал таким дурным, Нулик? Чего-то я не помню, чтобы ты верил в загробную жизнь, в привидений, в восставших из могил мертвецов…
— Как же тут не поверить? — начал постепенно приходить в себя рыжий хозяин дома. — Разве можно не поверить, если к тебе в гости после полуночи покойники приходят, а ты перед этим не пил ничего особо крепкого, не курил всякой дряни, не жрал «колеса» и не кололся…
— Ну, раз не пил, значит, теперь обязательно надо выпить, — деловито сказал Симон, протискиваясь следом за напарницей в прихожую квартирки и аккуратно прикрывая за собой дверь.
— Да у меня это… только… — замялся вновь Нулик, пропуская гостей впереди себя на кухню, куда чуть ли не по-хозяйски сразу же устремилась Зоя.
Вряд ли девушка так хорошо помнила расположение помещений именно в квартире у рыжего мальчишки, но уж в типовых домах-пятиэтажках бывала неоднократно и прекрасно знала, где здесь кухня, где туалет или ванная — а чаще всего, и то и другое сразу — а где расположена единственная комната, совмещающая в себе при необходимости функции и гостиной, и спальни, и рабочего кабинета.
Сделав вид, будто он случайно заглянул в дверной проем, Симон увидел, как над узким диванчиком меланхолично, с размеренностью четко отлаженного механизма, вздымается и опускается чья-то бледная, синеватая в свете монитора, голая задница. На стук, открывшуюся дверь и разговоры в прихожей хозяин анемичных ягодиц, казалось, не обратил ни малейшего внимания.
Зоя уже прошла в темную кухню — всего-то три девичьих шажка от поворота, а Симон, слегка придержав хозяина квартиры, ошалевшего от визита, как бы, воскресшей покойницы и неожиданных в ночи черных, непроницаемых очков её спутника, спросил, легонько кивнув на эротическую сцену:
— Это кто?
— Паша девчонку привел, — пояснил с облегчением, потому что это было легко объяснимо, Нулик. — Они выпили капитально. Он её теперь всю ночь вот так драть будет, а она, кажется, уже спит, но ему все равно, пока не кончит — не успокоится. А кончить от выпитого не сможет долго, я Пашу знаю…
— А ты что же с ними не пил? — поинтересовалась из кухни, с трех шагов — такой уж миниатюрной была квартира — Зоя. — И кстати, где у тебя тут спички?
— Да я тут кое над чем работал в это время, прерываться-то не умею, — будто оправдываясь, сказал хозяин квартиры. — А спички… я сейчас…
Буквально «ласточкой», руками и головой вперед, он рванулся в темноту маленькой, тесной кухоньки и тут же отозвался где-то совсем рядом звоном металлических то ли кастрюль, то ли сковородок.
— Кто ж работает по ночам?
— И чего вам? — недоуменно спросил невысокий, болезненно худой мальчишка лет двадцати на вид, в драной клетчатой красно-синей рубашке без половины пуговиц, в давно ставших непонятной расцветки, сильно вытянутых на коленях спортивных брюках и домашних шлепанцах на босу ногу.
Хозяин квартирки неприветливо и подслеповато щурился в темноту подъезда, ероша одной рукой длинные, светло-русые с явной рыжинкой, кудрявые волосы, а второй подтягивая сваливающиеся с пояса на бедра штаны. У него за спиной, в маленькой комнатке, светились голубоватым, призрачным светом отраженные в каком-то большом зеркале мониторы непонятных устройств, а на расположенном прямо напротив входной двери узеньком диванчике что-то ритмично шевелилось и негромко вздыхало.
— У меня все нормально со светомаскировкой, — чуть агрессивно продолжил рыжий. — Да я и свет дома не жгу, мне от экрана вполне хватает, а его с улицы не видно…
— Ты сдурел, Нулик? — решительно и довольно сильно толкнула мальчишку в грудь острым кулачком Зоя. — Ты меня за кого принимаешь?
От её толчка хозяин квартирки невольно шагнул с прохода в глубину мизерного, совсем символического коридорчика и недоуменно заморгал, захлопал глазами, кажется, начиная признавать, кто пожаловал к нему в гости.
— Это… значит… здравствуй… — смущенно пролепетал обалдевший Нулик, прижимаясь к стене и стараясь будто бы съежиться, стать меньше и незаметно уползти куда-нибудь под плинтус. — Но тебя… это… тебя же… того… похоронили, значит, почти… э-э-э… два года назад…
— Ну, и что? — пожала обнаженными плечами Зоя, бесцеремонно входя в квартирку и оглядываясь на последовавшего за ней напарника. — Сейчас уже полночь, самое время покойникам подниматься из могил. Кстати, можешь познакомиться, это мой неожиданно объявившийся братишка…
— А он что — тоже? из ваших? — сообразив, что заползти под плинтус не удастся, чуть распрямился все еще ошарашенный, пребывая в смятенных чувствах, Нулик.
— Из каких-таких — наших? — не сообразила сразу девушка, но через секунду расхохоталась негромко, но с чувством. — Ты вправду стал таким дурным, Нулик? Чего-то я не помню, чтобы ты верил в загробную жизнь, в привидений, в восставших из могил мертвецов…
— Как же тут не поверить? — начал постепенно приходить в себя рыжий хозяин дома. — Разве можно не поверить, если к тебе в гости после полуночи покойники приходят, а ты перед этим не пил ничего особо крепкого, не курил всякой дряни, не жрал «колеса» и не кололся…
— Ну, раз не пил, значит, теперь обязательно надо выпить, — деловито сказал Симон, протискиваясь следом за напарницей в прихожую квартирки и аккуратно прикрывая за собой дверь.
— Да у меня это… только… — замялся вновь Нулик, пропуская гостей впереди себя на кухню, куда чуть ли не по-хозяйски сразу же устремилась Зоя.
Вряд ли девушка так хорошо помнила расположение помещений именно в квартире у рыжего мальчишки, но уж в типовых домах-пятиэтажках бывала неоднократно и прекрасно знала, где здесь кухня, где туалет или ванная — а чаще всего, и то и другое сразу — а где расположена единственная комната, совмещающая в себе при необходимости функции и гостиной, и спальни, и рабочего кабинета.
Сделав вид, будто он случайно заглянул в дверной проем, Симон увидел, как над узким диванчиком меланхолично, с размеренностью четко отлаженного механизма, вздымается и опускается чья-то бледная, синеватая в свете монитора, голая задница. На стук, открывшуюся дверь и разговоры в прихожей хозяин анемичных ягодиц, казалось, не обратил ни малейшего внимания.
Зоя уже прошла в темную кухню — всего-то три девичьих шажка от поворота, а Симон, слегка придержав хозяина квартиры, ошалевшего от визита, как бы, воскресшей покойницы и неожиданных в ночи черных, непроницаемых очков её спутника, спросил, легонько кивнув на эротическую сцену:
— Это кто?
— Паша девчонку привел, — пояснил с облегчением, потому что это было легко объяснимо, Нулик. — Они выпили капитально. Он её теперь всю ночь вот так драть будет, а она, кажется, уже спит, но ему все равно, пока не кончит — не успокоится. А кончить от выпитого не сможет долго, я Пашу знаю…
— А ты что же с ними не пил? — поинтересовалась из кухни, с трех шагов — такой уж миниатюрной была квартира — Зоя. — И кстати, где у тебя тут спички?
— Да я тут кое над чем работал в это время, прерываться-то не умею, — будто оправдываясь, сказал хозяин квартиры. — А спички… я сейчас…
Буквально «ласточкой», руками и головой вперед, он рванулся в темноту маленькой, тесной кухоньки и тут же отозвался где-то совсем рядом звоном металлических то ли кастрюль, то ли сковородок.
— Кто ж работает по ночам?
Страница 16 из 125
