В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
Добавить в моё избранное
420 мин, 53 сек 14128
А в стране, думаю, еще человек пять-шесть найдется моего уровня, или даже повыше.
— Так за тобой, небось, и пригляд особый, — задумчиво протянула девушка, почесав черенком вилки за ушком. — А мы тут, как к себе домой, завалились…
— Какой-такой особый, — отмахнулся, было, Нулик, но оказался неправ.
Входная дверь даже не шелохнулась, а на пороге кухоньки, прерывая нехитрую, близящуюся к завершению, трапезу, будто из воздуха, материализовались трое: невысокого роста лысоватый мужчина с быстрыми, умными глазами в потрепанном, видавшем виды штатском костюмчике и пара полицейских — широкоплечих, хмурых, рослых, при маленьких, больше похожих на игрушечные в их могучих руках, автоматах, в массивных, неудобных бронежилетах, в касках под серо-бурыми чехлами. Взгляды, которыми вся, отнюдь не святая, троица окинула тесное помещение были настороженными и откровенно враждебными к нежданным гостям рыжего гения-одиночки.
— Документы предъявите, — вместо приветствия и объяснений, потребовал, правда, мягко, без нажима и излишней злости, штатский и тут же обратился к злополучному хозяину квартирки: — А ты пока выйди в комнату…
Нулик, ошарашенный внезапным утренним визитом, послушно выбрался из-за стола, с трудом протиснулся между чуть расступившимися полицейскими, и ушел, поминутно оглядываясь, в комнату, а Симон небрежно, но медленно, чтобы ничем не спровоцировать неожиданных визитеров, достал из кармана пиджака паспорт.
Штатский, перелистнув зелененькую книжицу, небрежно бросил её на стол, кивнул на Зою, так и застывшую у окна с тарелкой в руках:
— У нее такой же? — и продолжил уже совсем другим тоном: — На каком основании грешные души, место которым в Преисподней, разгуливают, как у себя дома, в этом Отражении, да еще в своих прижизненных телах?
«Опа-на», — не успела подумать ничего Зоя, как у нее перед глазами мелькнули красные, казалось бы, стандартные «корочки», но сияющие изнутри ослепительной бело-золотой печатью.
Симон резким, теперь уже не сдерживаемым никакими мыслями, движением выхватил из кармана зеленоватый листок командировочного удостоверения. Сверкнула на оборотной его стороне огненная печать раздвоенного копыта…
Легкая тень разочарования не удержалась, пробежала по лицу штатского, казалось, уже предвкушавшего задержание и водворение на положенное им место в Преисподней нарушителей богом установленного режима.
— Твое? — коротко обратился он к девушке.
Пришедшая в себя и все-все правильно понявшая, Зоя привстала с подоконника и крикнула сквозь по-прежнему загораживающих вход рослых полицейских:
— Нулик, будь так добр, кинь сюда мои штаны, там, в них, документы…
Рыжего парнишку с женскими брючками в руках перехватил один из ассистентов проверяющего в штатском, умело притворяющийся простым полицейским, быстрым заученным жестом ощупал тоненький материал клёшей и протянул их девушке. А та, вместо того, чтобы просто достать и продемонстрировать свое командировочное предписание, сперва неторопливо влезла в узкие на бедрах брючки, и лишь потом извлекла из потайного, переднего карманчика зеленоватую бумажку, удостоверяющую её право пребывания в мире смертных. Впрочем, похоже было, что проверяющий спросил документ лишь для проформы, чтобы выполнить пункт неписанной инструкции.
— Присылают черт знает кого, — резко высказался штатский с едва сдерживаемым душевным негодованием. — И даже не оповещают куратора Отражения…
Но командировочные удостоверения Симону и Зое он вернул с надлежащим почтением. Хоть и чуждая на них стояла печать, но — печать высших сил.
— Это упреки не к нам, думаю, даже не к нашему начальству, — без малейших уважительных ноток в голосе, бестрастно ответил агент Преисподней. — Разбирайтесь со своими беспорядками сами.
— Будем считать, что познакомились, — несколько невпопад отозвался штатский, но тут же спохватился. — А ты не хами, у меня полномочий хватит, чтобы тебя обратно хоть сейчас вытурить!
Симон не стал пререкаться с грозным представителем Эдема, просто пожал плечами, укладывая во внутренний карман пиджака паспорт и командировочное предписание. Видимо, он правильно сделал, потому что буквально через пару секунд в кухне уже никого не было, при этом, правда, входная дверь громко, с яростной злостью, была захлопнута.
Все еще немножко растерянный, но вовсе не испуганный Нулик заглянул тут же после ухода проверяющих, и почему-то извинился перед гостями:
— Не-е, ребята, ну, такое в первый раз у меня… никогда не было, что б так вот… я прям сейчас звякну начальнику городского управления, пусть как хочет, но прекращает такие безобразия…
— Не надо никуда звонить, — строгим жестом остановил хозяина Симон. — Сам же понимаешь — особое положение, подозрительные, как бы, гости… ну, а люди просто свою работу делают, зачем мешать?
— Так за тобой, небось, и пригляд особый, — задумчиво протянула девушка, почесав черенком вилки за ушком. — А мы тут, как к себе домой, завалились…
— Какой-такой особый, — отмахнулся, было, Нулик, но оказался неправ.
Входная дверь даже не шелохнулась, а на пороге кухоньки, прерывая нехитрую, близящуюся к завершению, трапезу, будто из воздуха, материализовались трое: невысокого роста лысоватый мужчина с быстрыми, умными глазами в потрепанном, видавшем виды штатском костюмчике и пара полицейских — широкоплечих, хмурых, рослых, при маленьких, больше похожих на игрушечные в их могучих руках, автоматах, в массивных, неудобных бронежилетах, в касках под серо-бурыми чехлами. Взгляды, которыми вся, отнюдь не святая, троица окинула тесное помещение были настороженными и откровенно враждебными к нежданным гостям рыжего гения-одиночки.
— Документы предъявите, — вместо приветствия и объяснений, потребовал, правда, мягко, без нажима и излишней злости, штатский и тут же обратился к злополучному хозяину квартирки: — А ты пока выйди в комнату…
Нулик, ошарашенный внезапным утренним визитом, послушно выбрался из-за стола, с трудом протиснулся между чуть расступившимися полицейскими, и ушел, поминутно оглядываясь, в комнату, а Симон небрежно, но медленно, чтобы ничем не спровоцировать неожиданных визитеров, достал из кармана пиджака паспорт.
Штатский, перелистнув зелененькую книжицу, небрежно бросил её на стол, кивнул на Зою, так и застывшую у окна с тарелкой в руках:
— У нее такой же? — и продолжил уже совсем другим тоном: — На каком основании грешные души, место которым в Преисподней, разгуливают, как у себя дома, в этом Отражении, да еще в своих прижизненных телах?
«Опа-на», — не успела подумать ничего Зоя, как у нее перед глазами мелькнули красные, казалось бы, стандартные «корочки», но сияющие изнутри ослепительной бело-золотой печатью.
Симон резким, теперь уже не сдерживаемым никакими мыслями, движением выхватил из кармана зеленоватый листок командировочного удостоверения. Сверкнула на оборотной его стороне огненная печать раздвоенного копыта…
Легкая тень разочарования не удержалась, пробежала по лицу штатского, казалось, уже предвкушавшего задержание и водворение на положенное им место в Преисподней нарушителей богом установленного режима.
— Твое? — коротко обратился он к девушке.
Пришедшая в себя и все-все правильно понявшая, Зоя привстала с подоконника и крикнула сквозь по-прежнему загораживающих вход рослых полицейских:
— Нулик, будь так добр, кинь сюда мои штаны, там, в них, документы…
Рыжего парнишку с женскими брючками в руках перехватил один из ассистентов проверяющего в штатском, умело притворяющийся простым полицейским, быстрым заученным жестом ощупал тоненький материал клёшей и протянул их девушке. А та, вместо того, чтобы просто достать и продемонстрировать свое командировочное предписание, сперва неторопливо влезла в узкие на бедрах брючки, и лишь потом извлекла из потайного, переднего карманчика зеленоватую бумажку, удостоверяющую её право пребывания в мире смертных. Впрочем, похоже было, что проверяющий спросил документ лишь для проформы, чтобы выполнить пункт неписанной инструкции.
— Присылают черт знает кого, — резко высказался штатский с едва сдерживаемым душевным негодованием. — И даже не оповещают куратора Отражения…
Но командировочные удостоверения Симону и Зое он вернул с надлежащим почтением. Хоть и чуждая на них стояла печать, но — печать высших сил.
— Это упреки не к нам, думаю, даже не к нашему начальству, — без малейших уважительных ноток в голосе, бестрастно ответил агент Преисподней. — Разбирайтесь со своими беспорядками сами.
— Будем считать, что познакомились, — несколько невпопад отозвался штатский, но тут же спохватился. — А ты не хами, у меня полномочий хватит, чтобы тебя обратно хоть сейчас вытурить!
Симон не стал пререкаться с грозным представителем Эдема, просто пожал плечами, укладывая во внутренний карман пиджака паспорт и командировочное предписание. Видимо, он правильно сделал, потому что буквально через пару секунд в кухне уже никого не было, при этом, правда, входная дверь громко, с яростной злостью, была захлопнута.
Все еще немножко растерянный, но вовсе не испуганный Нулик заглянул тут же после ухода проверяющих, и почему-то извинился перед гостями:
— Не-е, ребята, ну, такое в первый раз у меня… никогда не было, что б так вот… я прям сейчас звякну начальнику городского управления, пусть как хочет, но прекращает такие безобразия…
— Не надо никуда звонить, — строгим жестом остановил хозяина Симон. — Сам же понимаешь — особое положение, подозрительные, как бы, гости… ну, а люди просто свою работу делают, зачем мешать?
Страница 21 из 125
