В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
Добавить в моё избранное
420 мин, 53 сек 14141
Установив угощение на низком, но обширном столике между креслами гостей, Николиус склонился в почтительном поклоне, ожидая дальнейших распоряжений.
— Присядь на чем стоишь, — милостиво кивнул Симон, и хозяин дома опустился на ковер, поджав под себя ноги.
Собственной рукой агент Преисподней, временно исполняющий обязанности полномочного Посланника Темных Сил, разлил в бокалы коньяк, подхватил с тарелочки кусочек сыра, равнодушно, как воду, выпил янтарную, полную солнечного света и внутренней силы ароматную влагу, закусил-зажевал, терпеливо дождался, когда такую же процедуру проделают Маринка и Николиус, и властно распорядился теперь уже о главном, ради чего и пришел в этот дом:
— Собирай всех своих людей. Еще до рассвета они должны быть в монастыре…
— В нашем монастыре? — с вполне заметной опаской переспросил хозяин квартиры, рискнув перебить Посланника, чтобы уточнить, куда среди ночи отправить преданных адептов нечистых сил.
— В нашем, в нашем, — чуть свысока, но все-таки благожелательно кивнул Симон, невольно раздумывая о том, чем же так запугал солидного и вовсе физически не слабого на первый взгляд Николиуса куратор здешнего Отражения, бес Тарель, особо сильного впечатления при личной встрече на агента не произведший.
— Вы позволите приступить к сбору незамедлительно? — приподнялся с ковра хозяин дома.
Агент с любопытством уставился на будущего толстяка — интересно, он хочет со всех ног лично бежать через ночной город, чтобы собрать, предупредить, отправить к месту общей встречи своих сектантов?
Но реальность оказалась проще и прозаичнее.
— Эльза, давай в спальню, к телефону! — быстро скомандовал Николиус, и, несмотря на рубенсовские формы, женщина легко вспорхнула с диванчика, вновь оттолкнув от себя равнодушную, но упрямо занимающую свое законное место кошку. — Позвони всем, скажи — немедленно в монастырь, чтобы — в полной готовности были, но — без подробностей. И передай Гуньке, пусть подкормит Змея, как доберется до монастыря, он иной раз, в последнее время, с памятью совсем не дружит.
Оставив на ковре свою воздушную накидку, Эльза голышом, резво, как юная девчушка, выбежала из комнаты. Симон, проводив невидимым под очками взглядом суетливо прыгающие обильные ягодицы, одобрительно кивнул адепту:
— Хорошо. Еще надо забрать из одного дома, неподалеку отсюда, компанию нескольких грешных душ.
— Это тоже наши? — деловито поинтересовался Николиус, все еще продолжая стоять на ногах и, кажется, не думая опускаться обратно на ковер.
— Должны стать нашими, — жестко, акцентировано пояснил Симон. — Пригласить их надо аккуратно, без насилия и прочих подобных эксцессов. Но главное — среди них должен быть рыжий, длинноволосый мальчишка лет двадцати, или чуть постарше. Впрочем, пожалуй, самым надежным будет, если я сам загляну в эту квартиру и укажу, кто интересует Хозяина в первую очередь…
— Позволите — лично распоряжусь насчет автомобиля побольше для этих целей? — склонил голову хозяин дома, и откуда-то снизу все еще пытаясь заглянуть в защищенные глаза Посланника.
— Иди, распоряжайся, — кивнул Симон. И даже такой простой жест получился у агента каким-то величественным, полным смысла и тайного наполнения.
Когда Николиус резво выскочил из комнаты вслед за Эльзой, до сих пор молчавшая — хорошо, хватило ума — Маринка как-то чересчур скромно, застенчиво поинтересовалась:
— Слышь, Симон, а что там будет — в монастыре-то? Групповуху хочешь собрать, как в кино, человек на сто?
— Переход будет на новый уровень, ты же сама этого хотела — уже обыкновенно, по-человечески усмехнулся агент Преисподней. — Что же касается сексуальной составляющей, уверен — скучать там не придется, хотя, думаю, и не окажется это для тебя основным блюдом.
— А еще… чего этот мужик так перед тобой стелется? — почему-то понизив голос почти до шепота, задала совсем уж нескромный вопрос девчушка. — Да и не перед тобой, а, как бы, перед твоим кольцом, я так поняла… неправильно это, вроде бы…
— Иногда плохо быть слишком наблюдательной, — не сдержался в ответ Симон, хотя изначально решил промолчать. — В ином случае много ума хуже, чем бы его совсем не было, еще Гоголь приметил.
— Я в школе плохо училась, — вовсе не испугалась прямого намека Маринка, за время посиделок в квартире рыжего гения-самоучки к своему собеседнику привыкшая и откровенного зла в отношении себя от него не ожидающая. — А литературу и вовсе прогуливала, зачем мне это всё: кто, когда и чего сочинил в доисторические времена?
«Почему же мне так упорно чудится, что про мой интерес к Нулику, эта хитрая девчонка просто промолчала?» — меланхолично подумал Симон, разливая коньяк.
Маринка в очередной раз приоткрыла ротик, чтобы поинтересоваться еще чем-нибудь, показавшимся ей загадочным и не вписывающимся в местные понятные нормы, но агент достаточно сурово покачал головой, заранее отказываясь от дополнительных комментариев.
— Присядь на чем стоишь, — милостиво кивнул Симон, и хозяин дома опустился на ковер, поджав под себя ноги.
Собственной рукой агент Преисподней, временно исполняющий обязанности полномочного Посланника Темных Сил, разлил в бокалы коньяк, подхватил с тарелочки кусочек сыра, равнодушно, как воду, выпил янтарную, полную солнечного света и внутренней силы ароматную влагу, закусил-зажевал, терпеливо дождался, когда такую же процедуру проделают Маринка и Николиус, и властно распорядился теперь уже о главном, ради чего и пришел в этот дом:
— Собирай всех своих людей. Еще до рассвета они должны быть в монастыре…
— В нашем монастыре? — с вполне заметной опаской переспросил хозяин квартиры, рискнув перебить Посланника, чтобы уточнить, куда среди ночи отправить преданных адептов нечистых сил.
— В нашем, в нашем, — чуть свысока, но все-таки благожелательно кивнул Симон, невольно раздумывая о том, чем же так запугал солидного и вовсе физически не слабого на первый взгляд Николиуса куратор здешнего Отражения, бес Тарель, особо сильного впечатления при личной встрече на агента не произведший.
— Вы позволите приступить к сбору незамедлительно? — приподнялся с ковра хозяин дома.
Агент с любопытством уставился на будущего толстяка — интересно, он хочет со всех ног лично бежать через ночной город, чтобы собрать, предупредить, отправить к месту общей встречи своих сектантов?
Но реальность оказалась проще и прозаичнее.
— Эльза, давай в спальню, к телефону! — быстро скомандовал Николиус, и, несмотря на рубенсовские формы, женщина легко вспорхнула с диванчика, вновь оттолкнув от себя равнодушную, но упрямо занимающую свое законное место кошку. — Позвони всем, скажи — немедленно в монастырь, чтобы — в полной готовности были, но — без подробностей. И передай Гуньке, пусть подкормит Змея, как доберется до монастыря, он иной раз, в последнее время, с памятью совсем не дружит.
Оставив на ковре свою воздушную накидку, Эльза голышом, резво, как юная девчушка, выбежала из комнаты. Симон, проводив невидимым под очками взглядом суетливо прыгающие обильные ягодицы, одобрительно кивнул адепту:
— Хорошо. Еще надо забрать из одного дома, неподалеку отсюда, компанию нескольких грешных душ.
— Это тоже наши? — деловито поинтересовался Николиус, все еще продолжая стоять на ногах и, кажется, не думая опускаться обратно на ковер.
— Должны стать нашими, — жестко, акцентировано пояснил Симон. — Пригласить их надо аккуратно, без насилия и прочих подобных эксцессов. Но главное — среди них должен быть рыжий, длинноволосый мальчишка лет двадцати, или чуть постарше. Впрочем, пожалуй, самым надежным будет, если я сам загляну в эту квартиру и укажу, кто интересует Хозяина в первую очередь…
— Позволите — лично распоряжусь насчет автомобиля побольше для этих целей? — склонил голову хозяин дома, и откуда-то снизу все еще пытаясь заглянуть в защищенные глаза Посланника.
— Иди, распоряжайся, — кивнул Симон. И даже такой простой жест получился у агента каким-то величественным, полным смысла и тайного наполнения.
Когда Николиус резво выскочил из комнаты вслед за Эльзой, до сих пор молчавшая — хорошо, хватило ума — Маринка как-то чересчур скромно, застенчиво поинтересовалась:
— Слышь, Симон, а что там будет — в монастыре-то? Групповуху хочешь собрать, как в кино, человек на сто?
— Переход будет на новый уровень, ты же сама этого хотела — уже обыкновенно, по-человечески усмехнулся агент Преисподней. — Что же касается сексуальной составляющей, уверен — скучать там не придется, хотя, думаю, и не окажется это для тебя основным блюдом.
— А еще… чего этот мужик так перед тобой стелется? — почему-то понизив голос почти до шепота, задала совсем уж нескромный вопрос девчушка. — Да и не перед тобой, а, как бы, перед твоим кольцом, я так поняла… неправильно это, вроде бы…
— Иногда плохо быть слишком наблюдательной, — не сдержался в ответ Симон, хотя изначально решил промолчать. — В ином случае много ума хуже, чем бы его совсем не было, еще Гоголь приметил.
— Я в школе плохо училась, — вовсе не испугалась прямого намека Маринка, за время посиделок в квартире рыжего гения-самоучки к своему собеседнику привыкшая и откровенного зла в отношении себя от него не ожидающая. — А литературу и вовсе прогуливала, зачем мне это всё: кто, когда и чего сочинил в доисторические времена?
«Почему же мне так упорно чудится, что про мой интерес к Нулику, эта хитрая девчонка просто промолчала?» — меланхолично подумал Симон, разливая коньяк.
Маринка в очередной раз приоткрыла ротик, чтобы поинтересоваться еще чем-нибудь, показавшимся ей загадочным и не вписывающимся в местные понятные нормы, но агент достаточно сурово покачал головой, заранее отказываясь от дополнительных комментариев.
Страница 34 из 125
