Белый универсал «Шевроле Каприс Классик» прокладывал себе путь по не слишком оживлённому шоссе в дебрях штата Орегон. Марк Сандерс чувствовал, что безнадёжно засыпает, и ничего не мог с этим поделать — сказался напряжённый день, большая часть которого прошла за рулём. Вот во что вылилось желание поскорее добраться до дома из Монтаны, куда он ездил в отпуск. Кто бы мог подумать, что по прошествии недели его вдруг потянет обратно? Да ещё как потянет!
Добавить в моё избранное
409 мин, 4 сек 13296
— Что, опять эта милая леди, которая никак не может нормально разменять жильё? — с сочувствием спросил Сандерс.
— Да. Как я всё-таки ненавижу сварливых старух. Нет, лучше умереть молодой, — невесело усмехнулась она, а потом поправила очки. — Ты же вроде в отпуске?
— Был. Но мне он надоел, и я решил вернуться.
— На тебя не похоже.
— Наверное, я продолжаю расти над собой, — пожал плечами он.
— Допустим, — Рейчел откинулась на спинку кресла, покачиваясь. — А что привело тебя сюда?
— Я подумал, что могу помочь.
— Вообще-то, ничего срочного у нас пока нет, так что в дополнительных людях мы не нуждаемся.
— Как всегда, — развёл руками Марк.
— Да, как всегда, — повторила Рейчел.
— Тогда, может, выпьем по чашечке кофе? — спросил он, даже не задумавшись.
Она немного удивлённо посмотрела на него, улыбнулась и сказала:
— Что с тобой стряслось?
— Не понял?
— Как только ты вошёл, я сразу поняла, что ты изменился. Так в чём дело? — определённо заинтересовано осведомилась она.
— Наверное, это тоже связано с ростом над собой.
— Правда, сейчас только пол-одиннадцатого, — сказала Рейчел. — Рановато для обеда.
— А я и не говорил об обеде. Всего лишь чашечка кофе из местной забегаловки. Ужасного, но бодрящего. Так каков ответ?
— Почему бы и нет? — ещё шире улыбнулась она, вставая. — Только плачу я.
—?
— Иначе это будет слишком походить на ухаживания с твоей стороны.
Марк загадочно хмыкнул, а потом тоже поднялся. День определённо обещал быть очень приятным.
Элизабет открыла глаза, увидев над собой пыльный потолок, под которым качалась паутина. Когда она попробовала осмотреться по сторонам, шея ответила болью. Однако никого рядом уже не было — по крайней мере, в этой комнате. Во рту стоял неприятный стальной привкус крови.
Вспомнив о том, что произошло, женщина в ужасе вскочила и прижалась к стене, опасливо озираясь по сторонам. Одежда на ней была разорвана, поэтому она увидела свою измученную недавними пытками посиневшую грудь. Она прижала к себе руки, но сразу же отдёрнула их от сильной боли. Зарыдав, Элизабет едва снова не поддалась искушению провалиться в небытие, но осознание того, что напавшие на неё девицы наверняка где-то рядом, побудило к действиям.
С трудом удерживая равновесие, она двинулась к приоткрытой двери. Женщина старалась не думать о том, что делали с ней, пока она находилась в бессознательном состоянии, но отвратительные образы то и дело вставали перед глазами. Ранки на шее и правой руке давали о себе знать тупой ноющей болью. Элизабет чувствовала сильную слабость, будто не ела двое суток, голова жутко болела, однако она упорно двигалась дальше.
Толкнув всем телом дверь, она в буквальном смысле выпала в коридор, отчаянно кашляя и роняя на пол красные капли. Держась за стену, она попыталась справиться с возникшим головокружением, но оно не отпускало её. Почти ничего не видя и следуя в основном по памяти, женщина направилась к выходу из проклятого дома.
Эти несколько ярдов дались ей очень нелегко. Много раз она теряла равновесие, чему способствовали высокие каблуки, вдобавок утопающие в мерзком ковре, но упала лишь после того, как вышла наружу. Ударившись и без того пострадавшей грудью, она вскрикнула, уткнувшись лицом в пыльную землю.
Неимоверным усилием Элизабет заставила себя перевернуться на спину, чтобы хоть немного облегчить свои страдания.
Над ней сияло восхитительной голубизной летнее небо. Глядя на это великолепие, столь не сочетающееся с тем, что с ней произошло, женщина судорожно всхлипывала.
«Нельзя, совершенно нельзя расслабляться сейчас, — думала она. — Не думай о том, что было, не пытайся осознать это, понять это. Просто прими всё, как бы ужасно оно ни было, и действуй. Тебе нужно сначала уехать отсюда подальше, а уж потом можешь делать, что захочешь. Но — не раньше! Сейчас ты должна встать!»
Она повернула голову и посмотрела на сверкающий в лучах предобеденного солнца «Вольво», красная окраска которого угнетала ещё сильнее. Автомобиль стоял от женщины всего-то в пятнадцати футах. Сжав зубы, она попробовала подняться.
На сей раз боль в груди была намного сильнее, но Элизабет не отступила. Судорожно дыша, она встала на четвереньки и, не разгибаясь, доползла до автомобиля. Прижавшись к нагретому солнцем тёплому кузову, она снова закашлялась, отхаркивая сгустки крови прямо на свой разорванный костюм. Спазмы в горле длились, казалось, целую вечность, прежде чем она смогла нормально вдохнуть. Свежий воздух обжёг лёгкие, но всё равно принёс облегчение.
Схватившись за ручку, женщина рванула её. Дверь послушно отворилась. Из последних сил Элизабет поднялась и упала в салон на приветливо мягкие сиденья. Через некоторое время ей удалось привстать, и она посмотрела на дом, куда по своей глупости заехала.
— Да. Как я всё-таки ненавижу сварливых старух. Нет, лучше умереть молодой, — невесело усмехнулась она, а потом поправила очки. — Ты же вроде в отпуске?
— Был. Но мне он надоел, и я решил вернуться.
— На тебя не похоже.
— Наверное, я продолжаю расти над собой, — пожал плечами он.
— Допустим, — Рейчел откинулась на спинку кресла, покачиваясь. — А что привело тебя сюда?
— Я подумал, что могу помочь.
— Вообще-то, ничего срочного у нас пока нет, так что в дополнительных людях мы не нуждаемся.
— Как всегда, — развёл руками Марк.
— Да, как всегда, — повторила Рейчел.
— Тогда, может, выпьем по чашечке кофе? — спросил он, даже не задумавшись.
Она немного удивлённо посмотрела на него, улыбнулась и сказала:
— Что с тобой стряслось?
— Не понял?
— Как только ты вошёл, я сразу поняла, что ты изменился. Так в чём дело? — определённо заинтересовано осведомилась она.
— Наверное, это тоже связано с ростом над собой.
— Правда, сейчас только пол-одиннадцатого, — сказала Рейчел. — Рановато для обеда.
— А я и не говорил об обеде. Всего лишь чашечка кофе из местной забегаловки. Ужасного, но бодрящего. Так каков ответ?
— Почему бы и нет? — ещё шире улыбнулась она, вставая. — Только плачу я.
—?
— Иначе это будет слишком походить на ухаживания с твоей стороны.
Марк загадочно хмыкнул, а потом тоже поднялся. День определённо обещал быть очень приятным.
Элизабет открыла глаза, увидев над собой пыльный потолок, под которым качалась паутина. Когда она попробовала осмотреться по сторонам, шея ответила болью. Однако никого рядом уже не было — по крайней мере, в этой комнате. Во рту стоял неприятный стальной привкус крови.
Вспомнив о том, что произошло, женщина в ужасе вскочила и прижалась к стене, опасливо озираясь по сторонам. Одежда на ней была разорвана, поэтому она увидела свою измученную недавними пытками посиневшую грудь. Она прижала к себе руки, но сразу же отдёрнула их от сильной боли. Зарыдав, Элизабет едва снова не поддалась искушению провалиться в небытие, но осознание того, что напавшие на неё девицы наверняка где-то рядом, побудило к действиям.
С трудом удерживая равновесие, она двинулась к приоткрытой двери. Женщина старалась не думать о том, что делали с ней, пока она находилась в бессознательном состоянии, но отвратительные образы то и дело вставали перед глазами. Ранки на шее и правой руке давали о себе знать тупой ноющей болью. Элизабет чувствовала сильную слабость, будто не ела двое суток, голова жутко болела, однако она упорно двигалась дальше.
Толкнув всем телом дверь, она в буквальном смысле выпала в коридор, отчаянно кашляя и роняя на пол красные капли. Держась за стену, она попыталась справиться с возникшим головокружением, но оно не отпускало её. Почти ничего не видя и следуя в основном по памяти, женщина направилась к выходу из проклятого дома.
Эти несколько ярдов дались ей очень нелегко. Много раз она теряла равновесие, чему способствовали высокие каблуки, вдобавок утопающие в мерзком ковре, но упала лишь после того, как вышла наружу. Ударившись и без того пострадавшей грудью, она вскрикнула, уткнувшись лицом в пыльную землю.
Неимоверным усилием Элизабет заставила себя перевернуться на спину, чтобы хоть немного облегчить свои страдания.
Над ней сияло восхитительной голубизной летнее небо. Глядя на это великолепие, столь не сочетающееся с тем, что с ней произошло, женщина судорожно всхлипывала.
«Нельзя, совершенно нельзя расслабляться сейчас, — думала она. — Не думай о том, что было, не пытайся осознать это, понять это. Просто прими всё, как бы ужасно оно ни было, и действуй. Тебе нужно сначала уехать отсюда подальше, а уж потом можешь делать, что захочешь. Но — не раньше! Сейчас ты должна встать!»
Она повернула голову и посмотрела на сверкающий в лучах предобеденного солнца «Вольво», красная окраска которого угнетала ещё сильнее. Автомобиль стоял от женщины всего-то в пятнадцати футах. Сжав зубы, она попробовала подняться.
На сей раз боль в груди была намного сильнее, но Элизабет не отступила. Судорожно дыша, она встала на четвереньки и, не разгибаясь, доползла до автомобиля. Прижавшись к нагретому солнцем тёплому кузову, она снова закашлялась, отхаркивая сгустки крови прямо на свой разорванный костюм. Спазмы в горле длились, казалось, целую вечность, прежде чем она смогла нормально вдохнуть. Свежий воздух обжёг лёгкие, но всё равно принёс облегчение.
Схватившись за ручку, женщина рванула её. Дверь послушно отворилась. Из последних сил Элизабет поднялась и упала в салон на приветливо мягкие сиденья. Через некоторое время ей удалось привстать, и она посмотрела на дом, куда по своей глупости заехала.
Страница 16 из 119
