Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
Добавить в моё избранное
406 мин, 6 сек 20646
— Вот он Начальник — на поводке… — съязвил он. — И не надо так кричать: статуи услышат и испугаются…
— Ты что, сопляк… — начал белобровый, но его решительно отодвинул в сторону старый — лет, наверное, сорока улыбчивый дядька со шрамом на лице.
— Молодой человек, — мягко произнес он, — мы из полиции и хотели бы поговорить с руководством. Будьте так добры — проводите нас…
Томас пожал плечами: он снова смотрел на собаку, которая изо всех сил продолжала рвать поводок и глядела на мальчика чуть укоризненными, узнающими глазами.
— Так нет никого — все уехали. А кто Вам нужен — профессор Вибе или мой отец?
Снова заговорил белобровый:
— Нам нужен тот несознательный жалобщик, который объявил, что видел труп собаки… Между прочим, за подобную клевету накладывают штраф.
— Накладывайте! — машинально согласился Томас. — Но кого из нас Вы будете штрафовать? Труп Начальника видели все — и я в том числе.
— Ты не считаешься, — пренебрежительно махнул рукой белобровый. — Детей мы не штрафуем.
Тот, что держал собаку, толкнул локтем соседа:
— Слыхал? Это у них собаку, оказывается, Начальником зовут…
Томас, сперва испуганно оглянувшийся на Симону — а вдруг она слышала оскорбительные слова про «детей»? — выставил вперед левую ногу и сделался похожим на петуха, приготовившегося к драке.
— Слушайте, Вы… Во-первых, я гораздо менее ребенок, чем некоторые тут… Во-вторых, я не знаю, как это объяснить, но все происшедшее похоже… на какой-то дурацкий фильм ужасов. ( Уж что-что, а как будет по-китайски «фильм ужасов» он знал хорошо — тайком от отца несколько раз таскался в местное кино).
— Может, ты еще скажешь, что это не ваша собака? — ехидно перебил его белобровый.
— А я этого не говорю, — отрезал Томас (нет, Симона вряд ли поняла, что этот тип обозвал его «ребенком» — она не настолько сильна в китайском), — Собака наша… Ее убили, отрезали голову, потом подкинули взамен глиняную собаку с… (он не знал, как по-китайски будет«мертвая») ненастоящей головой… (Томас видел, как «драконы» недоуменно переглянулись). Ну а вот теперь вы привели нам Начальника — и я не знаю, что и думать…
— Послушай, мальчик… — это говорил пожилой «дракон». — А ты точно уверен, что мертвая собака… что она была ваша? Может быть, вы ошиблись? — Он прибавил что-то еще, но Томас не понял. Тот, что держал собаку, взял пожилого за локоть:
— Кого ты слушаешь? Парень рассказывает всякую чушь, чтобы выкрутиться… — Он развязным голосом прибавил еще какую-то фразу, от которой разом все засмеялись. Затем подошел к Томасу, протянул ему поводок.
— Забирайте вашего пса! Да смотрите, землекопы, если еще раз…
Томас уже не слушал — потрепал Начальника по шее и обернулся к Симоне. Она сидела на корточках, прислонившись худенькой спиной к палатке. Глаза ее были закрыты, лицо — бледно и покрыто мелкими капельками пота. Страх заставил Томаса широко открыть рот, но тут за спиной послышались знакомые шаги.
— Кир! — что было силы, заорал он. — Скорей сюда… Симона…
Кир в два прыжка очутился рядом, оттолкнул радостно залаявшего Начальника, и заглянул в лицо Симоне. Потом осторожно, точно касался крыльев бабочки, надавил ей на шею. Симона очнулась и уже осознанно посмотрела на всех троих — Томаса, Кира и Начальника — все еще мутными от обморока, зелеными глазами.
— Что с Вами, Симона, милая? — прерывающимся голосом спросил Кир. Только теперь Томас увидел, что он бледен и кончики пальцев у него дрожат, как барабанные палочки. Симона успокаивающе погладила Кира по руке — он покраснел, как мальчик. Томас деликатно отвернулся. Прошло очень много времени — может, минута, а, может, целых две. Потом Кир подергал его за рукав:
— Слушай, а откуда взялся Начальник?
Томас обессилено молчал. Впрочем, Кир, кажется, и не ждал ответа — он о чем-то напряженно думал…
Гадальщик на костях Янмин вот уже скоро двадцать зим безвыездно жил в Кантоне. Он был богат, строен, известен. С тех пор, как Желтый Император — да будет вовек благословенно его имя в Поднебесной и окрестных землях! — занялся поиском бессмертия, удача больше не изменяла гадальщику Янмину. Грядущее бессмертие алкало человеческих костей и человеческой плоти, но профессионалов, как всегда, не хватало — мастера «дела молчания» были теперь на виду и получали«императорский пай» — несколько золотых монет в месяц. Взамен требовалось немного — мастера обязывались вести записи и каждый месяц с нарочным пересылать их в Сяньян, к императорскому двору — содержимое записей, между тем, не регламентировалось. Каждый писал что хотел.
Поговаривали, что там, в Сяньяне, записями занималась специально созданная для этой цели коллегия. Янмин бегло перечислял особенности каждого сеанса и подробно рассказывал, кто из городской знати пожелал гадать на костях.
— Ты что, сопляк… — начал белобровый, но его решительно отодвинул в сторону старый — лет, наверное, сорока улыбчивый дядька со шрамом на лице.
— Молодой человек, — мягко произнес он, — мы из полиции и хотели бы поговорить с руководством. Будьте так добры — проводите нас…
Томас пожал плечами: он снова смотрел на собаку, которая изо всех сил продолжала рвать поводок и глядела на мальчика чуть укоризненными, узнающими глазами.
— Так нет никого — все уехали. А кто Вам нужен — профессор Вибе или мой отец?
Снова заговорил белобровый:
— Нам нужен тот несознательный жалобщик, который объявил, что видел труп собаки… Между прочим, за подобную клевету накладывают штраф.
— Накладывайте! — машинально согласился Томас. — Но кого из нас Вы будете штрафовать? Труп Начальника видели все — и я в том числе.
— Ты не считаешься, — пренебрежительно махнул рукой белобровый. — Детей мы не штрафуем.
Тот, что держал собаку, толкнул локтем соседа:
— Слыхал? Это у них собаку, оказывается, Начальником зовут…
Томас, сперва испуганно оглянувшийся на Симону — а вдруг она слышала оскорбительные слова про «детей»? — выставил вперед левую ногу и сделался похожим на петуха, приготовившегося к драке.
— Слушайте, Вы… Во-первых, я гораздо менее ребенок, чем некоторые тут… Во-вторых, я не знаю, как это объяснить, но все происшедшее похоже… на какой-то дурацкий фильм ужасов. ( Уж что-что, а как будет по-китайски «фильм ужасов» он знал хорошо — тайком от отца несколько раз таскался в местное кино).
— Может, ты еще скажешь, что это не ваша собака? — ехидно перебил его белобровый.
— А я этого не говорю, — отрезал Томас (нет, Симона вряд ли поняла, что этот тип обозвал его «ребенком» — она не настолько сильна в китайском), — Собака наша… Ее убили, отрезали голову, потом подкинули взамен глиняную собаку с… (он не знал, как по-китайски будет«мертвая») ненастоящей головой… (Томас видел, как «драконы» недоуменно переглянулись). Ну а вот теперь вы привели нам Начальника — и я не знаю, что и думать…
— Послушай, мальчик… — это говорил пожилой «дракон». — А ты точно уверен, что мертвая собака… что она была ваша? Может быть, вы ошиблись? — Он прибавил что-то еще, но Томас не понял. Тот, что держал собаку, взял пожилого за локоть:
— Кого ты слушаешь? Парень рассказывает всякую чушь, чтобы выкрутиться… — Он развязным голосом прибавил еще какую-то фразу, от которой разом все засмеялись. Затем подошел к Томасу, протянул ему поводок.
— Забирайте вашего пса! Да смотрите, землекопы, если еще раз…
Томас уже не слушал — потрепал Начальника по шее и обернулся к Симоне. Она сидела на корточках, прислонившись худенькой спиной к палатке. Глаза ее были закрыты, лицо — бледно и покрыто мелкими капельками пота. Страх заставил Томаса широко открыть рот, но тут за спиной послышались знакомые шаги.
— Кир! — что было силы, заорал он. — Скорей сюда… Симона…
Кир в два прыжка очутился рядом, оттолкнул радостно залаявшего Начальника, и заглянул в лицо Симоне. Потом осторожно, точно касался крыльев бабочки, надавил ей на шею. Симона очнулась и уже осознанно посмотрела на всех троих — Томаса, Кира и Начальника — все еще мутными от обморока, зелеными глазами.
— Что с Вами, Симона, милая? — прерывающимся голосом спросил Кир. Только теперь Томас увидел, что он бледен и кончики пальцев у него дрожат, как барабанные палочки. Симона успокаивающе погладила Кира по руке — он покраснел, как мальчик. Томас деликатно отвернулся. Прошло очень много времени — может, минута, а, может, целых две. Потом Кир подергал его за рукав:
— Слушай, а откуда взялся Начальник?
Томас обессилено молчал. Впрочем, Кир, кажется, и не ждал ответа — он о чем-то напряженно думал…
Гадальщик на костях Янмин вот уже скоро двадцать зим безвыездно жил в Кантоне. Он был богат, строен, известен. С тех пор, как Желтый Император — да будет вовек благословенно его имя в Поднебесной и окрестных землях! — занялся поиском бессмертия, удача больше не изменяла гадальщику Янмину. Грядущее бессмертие алкало человеческих костей и человеческой плоти, но профессионалов, как всегда, не хватало — мастера «дела молчания» были теперь на виду и получали«императорский пай» — несколько золотых монет в месяц. Взамен требовалось немного — мастера обязывались вести записи и каждый месяц с нарочным пересылать их в Сяньян, к императорскому двору — содержимое записей, между тем, не регламентировалось. Каждый писал что хотел.
Поговаривали, что там, в Сяньяне, записями занималась специально созданная для этой цели коллегия. Янмин бегло перечислял особенности каждого сеанса и подробно рассказывал, кто из городской знати пожелал гадать на костях.
Страница 37 из 111
