Театр снова работает… Виктор возвращается в город Страха. Все по старому, но все-же иначе…
Добавить в моё избранное
389 мин, 7 сек 13842
За все эти краткие секунды ее монолога гнев поглотил всю боль и все ничтожное ощущение в душе. Она стояла, словно натянутая струна, смотрела ему прямо в глаза, сердце грозилось выскочить из груди, но хозяйку это совершенно не волновало.
Такая тирада заставила парня отступить на шаг.
— Да. Я во всем виноват. — конечно это было только частью правды. — и если ты хочешь, я доведу тебя до церкви и уйду навсегда. Или лучше вот что.
Он вытащил из кобуру свой глок, с которым не расставался последние пять лет. И вручил в руку Ди.
— Если считаешь что я виновен в твоей боли, что-ж, есть способ утешить тебя. Умереть от собственного оружия, чертовски символично и гадко.
Он мог конечно вместо этой показухи, просто слезливо извинится перед Ди, которой конечно все равно на его слова.
Один взгляд на ее изуродованное лицо заставил Виктора возненавидеть себя.
Внешне он оставался спокоен, чувства это слабость, он всегда это знал. Вот до чего довела любовь…
Это было совершенно неожиданно даже для гнева Ди. Пистолет неловко лег в ладонь девушки, и с каждой секундой рука тяжелела от непривычной тяжести, да еще и раненое плечо давало о себе знать мелкими толчками боли.
Ди стало совершенно не по себе, но злость внутри не унималась. На лице отразилась борьба с самой собой, со своими иллюзиями и надеждами.
Спустя пару секунд безуспешной борьбы, она отошла на шаг назад и наставила на Виктора глок.
«Он… он это сделал. По его вине я здесь оказалась. Он»…
Глаза Оли на пару мгновений закрылись, словно прислушиваясь к внутреннему Я, которое было неизменным советчиком на протяжении всей жизни Ди.
Рука отяжелела и дрогнула. Оля раскрыла глаза, по которым ударили слезы, и что-то беззвучно прошептала, скорее к самой себе, нежели к Виктору. Вытянутая рука медленно опустилась, разжимая ладонь. Глок выскользнул из захвата и безвольно повалился на землю. Ди в свою очередь простояла еще пару секунд, прежде чем кинулась на шею Виктора, вся в слезах и ненависти к самой себе.
— Прости меня… прости…
прошептала она, уткнувшись в плечо парня.
Секунда удивления когда на него смотрело хищное дуло собственного оружия, как там говорится, людей убивает не оружие, а люди.
Последняя улыбка.
Даже бронежилет не сумел бы спасти носителя от выстрела в упор. Стояла бы она метрах в пяти….
На пороге смерти он все еще думал о тактике, и о том что легко может выхватить пистолет не дав ей выстрелить, и к сожалению сломав ей запястье.
Действительно, какая то девчонка, и он поддался минутной слабости.
Совести.
Чувствам. Стал слабым.
А потом пистолет упал на пол. А девушка уже вся в слезах прижималась к нему.
Он гладил ее волосы и как ни странно, по его щеке прокатилась слеза.
Он нежно поднял подбородок девушки. Посмотрел в ее заплаканное лицо.
— Оля, ты слабая, и твоя слабость управляет тобой! Перестань реветь… перестань.
Прежде чем Ди успела заставить слезы прекратить бесконечный поток жалости, Виктор нежно повернул к себе лицо девушки и поцеловал.
— Не надо… — прошептала она, не отдаляясь от лица парня, но губы как-то сами прильнули обратно к губам Виктора.
В этот поцелуй она вложила все отчаяние и растерянность, которые царили во внутреннем мире девушки.
Рубаха была совершенно не из приятного материала, и потому тело покалывало от каждого прикосновения грубой ткани. Ди стало холодно — бесполезный мешок-одеяние совершенно не помогал от холода туннеля метро. Босые ноги безнадежно окоченели, не проявляя больше никакого желание куда либо идти. Она чуствовала себя заключенной, закрытой в темной тесной камере, с одной лишь робой в качестве одежды.
Ди отстранилась от Виктора ровно в тот момент, когда ее тело пробила сумасшедшая судорога и ненавистная боль. Она отошла на пару шагов и обхватив себя руками, упала на колени. Сумка, все это время весящая на плече, упала рядом с Ди.
Ногти впились в кожу, Оля заскулила-застонала от пронзящей боли и кинула злой взгляд на сумку, откуда совершенно случайно, как бы невзначай, вылетел один из шприцов с наркотиками.
«Помогут… он сказал, что помогут»…
Сил говорить не было, сил как-то действовать тем более. Ди лишь могла догадываться, что о ней подумает Виктор.
Он опустился рядом с ней, бросил шприц обратно в сумку и вложил ношу в руки Ди.
Ярость проскользнула в глазах, когда Виктор убрал шприц обратно в сумку. Ее последнюю надежду, обезболивающее!
Но сил противиться не было. Зато были силы сдерживать сумку в каменной хватке. Оля почти не думала, все ее мысли куда-то улетучились, словно их сдуло под натиском северного ветра. Она совершенно не знала, что ей делать, посему просто отдалась на милость парня.
— Не надо.
Такая тирада заставила парня отступить на шаг.
— Да. Я во всем виноват. — конечно это было только частью правды. — и если ты хочешь, я доведу тебя до церкви и уйду навсегда. Или лучше вот что.
Он вытащил из кобуру свой глок, с которым не расставался последние пять лет. И вручил в руку Ди.
— Если считаешь что я виновен в твоей боли, что-ж, есть способ утешить тебя. Умереть от собственного оружия, чертовски символично и гадко.
Он мог конечно вместо этой показухи, просто слезливо извинится перед Ди, которой конечно все равно на его слова.
Один взгляд на ее изуродованное лицо заставил Виктора возненавидеть себя.
Внешне он оставался спокоен, чувства это слабость, он всегда это знал. Вот до чего довела любовь…
Это было совершенно неожиданно даже для гнева Ди. Пистолет неловко лег в ладонь девушки, и с каждой секундой рука тяжелела от непривычной тяжести, да еще и раненое плечо давало о себе знать мелкими толчками боли.
Ди стало совершенно не по себе, но злость внутри не унималась. На лице отразилась борьба с самой собой, со своими иллюзиями и надеждами.
Спустя пару секунд безуспешной борьбы, она отошла на шаг назад и наставила на Виктора глок.
«Он… он это сделал. По его вине я здесь оказалась. Он»…
Глаза Оли на пару мгновений закрылись, словно прислушиваясь к внутреннему Я, которое было неизменным советчиком на протяжении всей жизни Ди.
Рука отяжелела и дрогнула. Оля раскрыла глаза, по которым ударили слезы, и что-то беззвучно прошептала, скорее к самой себе, нежели к Виктору. Вытянутая рука медленно опустилась, разжимая ладонь. Глок выскользнул из захвата и безвольно повалился на землю. Ди в свою очередь простояла еще пару секунд, прежде чем кинулась на шею Виктора, вся в слезах и ненависти к самой себе.
— Прости меня… прости…
прошептала она, уткнувшись в плечо парня.
Секунда удивления когда на него смотрело хищное дуло собственного оружия, как там говорится, людей убивает не оружие, а люди.
Последняя улыбка.
Даже бронежилет не сумел бы спасти носителя от выстрела в упор. Стояла бы она метрах в пяти….
На пороге смерти он все еще думал о тактике, и о том что легко может выхватить пистолет не дав ей выстрелить, и к сожалению сломав ей запястье.
Действительно, какая то девчонка, и он поддался минутной слабости.
Совести.
Чувствам. Стал слабым.
А потом пистолет упал на пол. А девушка уже вся в слезах прижималась к нему.
Он гладил ее волосы и как ни странно, по его щеке прокатилась слеза.
Он нежно поднял подбородок девушки. Посмотрел в ее заплаканное лицо.
— Оля, ты слабая, и твоя слабость управляет тобой! Перестань реветь… перестань.
Прежде чем Ди успела заставить слезы прекратить бесконечный поток жалости, Виктор нежно повернул к себе лицо девушки и поцеловал.
— Не надо… — прошептала она, не отдаляясь от лица парня, но губы как-то сами прильнули обратно к губам Виктора.
В этот поцелуй она вложила все отчаяние и растерянность, которые царили во внутреннем мире девушки.
Рубаха была совершенно не из приятного материала, и потому тело покалывало от каждого прикосновения грубой ткани. Ди стало холодно — бесполезный мешок-одеяние совершенно не помогал от холода туннеля метро. Босые ноги безнадежно окоченели, не проявляя больше никакого желание куда либо идти. Она чуствовала себя заключенной, закрытой в темной тесной камере, с одной лишь робой в качестве одежды.
Ди отстранилась от Виктора ровно в тот момент, когда ее тело пробила сумасшедшая судорога и ненавистная боль. Она отошла на пару шагов и обхватив себя руками, упала на колени. Сумка, все это время весящая на плече, упала рядом с Ди.
Ногти впились в кожу, Оля заскулила-застонала от пронзящей боли и кинула злой взгляд на сумку, откуда совершенно случайно, как бы невзначай, вылетел один из шприцов с наркотиками.
«Помогут… он сказал, что помогут»…
Сил говорить не было, сил как-то действовать тем более. Ди лишь могла догадываться, что о ней подумает Виктор.
Он опустился рядом с ней, бросил шприц обратно в сумку и вложил ношу в руки Ди.
Ярость проскользнула в глазах, когда Виктор убрал шприц обратно в сумку. Ее последнюю надежду, обезболивающее!
Но сил противиться не было. Зато были силы сдерживать сумку в каменной хватке. Оля почти не думала, все ее мысли куда-то улетучились, словно их сдуло под натиском северного ветра. Она совершенно не знала, что ей делать, посему просто отдалась на милость парня.
— Не надо.
Страница 41 из 110
