Театр снова работает… Виктор возвращается в город Страха. Все по старому, но все-же иначе…
Добавить в моё избранное
389 мин, 7 сек 13850
Черно-белое зрение. чтож должны быть плюсы в этом. например…
Он ткнул пальцем в лоб Ди.
— например телегинез. Глаза без зрачков, в этом должно быть и хорошее, например они теперь голубые и очень красивы. Вот например я тебя связал
Наконец с раной было покончено, убрав окровавленные осколки в мусорку, а инструменты в ящик стола.
и теперь могу немного позабавится.
Он легонько размахнулся и треснул по попке девушке.
После он получил пяткой в живот, удар был не силен, но неожидан.
— Ты… ты даже не понимаешь, что я пережила. Я не хочу, чтобы ты меня жалел. Просто… ну, неужели это так тяжело понять??…
взвыла она, частично от боли в ладонях, частично от бессилия, и наконец, частично от того, что этот проклятый и глубоко обожаемый ею парень теперь явным образом показывает, что с ним шутки плохи, да и еще не перестает заботиться о ее неудачной ране.
Все эти пункты лишь подбросили масло в огонь, и без того разгоревшийся внутри Оли. От неожиданного прилива сил и ярости, Ди резко ударила ногой в живот Виктора и, когда тот в следующий миг оказался лежать рядом с ней на кровати, залезла на него сверху и, наклонившись до уровня губ, произнесла:
— А что, если я стану вдруг плохой девочкой? Что ты сделаешь?
Любимая девушка уже гордо восседала сверху.
Она наклонилась как раз до его губ.
Он резко приподнялся и поцеловал ее губы.
Руки тем временем сомкнулись на боках Оли.
— В каком плане плохой?
Поцелуй стал для Ди и желанным и неожиданным. Ярость внутри завыла, а сердце предательски ёркнуло. Поначалу девушка хотела сопротивляться, но получилось наоборот. Она прильнула к его губам со страстью равной всем своим эмоциям вместе взятым.
Руки Виктора скользнули по бокам. Ди попыталась освободить свои руки от ремня, но ее попытки были тщетны. Ремень с шипением вонзился в кожу, не давая пути отступлений.
«Пиявка мерзкая!»
Яростный взгляд бросился на Виктора, который со спокойствием лежал на кровати, наверняка со скрываемым удовольствием наблюдающий за ее жалкими попытками освобождения.
— Ты…
прошипела она, сквозь стиснутые зубы, и нагло сунула в лицо парню свое завязанное запястье.
— Развяжи немедленно! Иначе…
глаза сверкнули от пульсирующих внутри эмоций.
— Летающие столы. Это не все, на что я могу быть способна, любимый.
последнее слово она произнесла с явной издевкой, хоть и вложила в них некоторую долю откровенных чувств.
— Я бы с радостью любимая, но узел самозатягивающийся, и чем активнее ты дергалась, тем сложнее его снять. Да и к тому-же, это доставляет мне некое странное удовольствие. Смотреть на тебя связанную. Не лишай пожалуйста меня этого наслаждение, потерпи чуток.
Руки медленно прошлись по животику, до довольно большой груди. Та была холодной, с затвердевшими сосками и приятно холодила кожу ладоней.
— А что еще ты умеешь? И ты так и не ответила, что за плохой девочкой ты можешь стать? В чем это выразится?
Да, она не ошиблась. Ему действительно нравилось наблюдать за обнаженной связанной девушкой, да еще и при этом лапать ее бесстыдным образом.
Сдерживая себя, дабы не начать истерически брыкаться и бить Виктора в грудь, Оля медленно опустила к нему свое лицо и как можно спокойней проговорила:
— Ты даже не представляешь, какой у меня характер. До сих пор ты считал меня ребенком, верно? На самом деле так и есть. Но ребенок в душе иногда может смениться стервой снаружи. Ты наверное подзабыл сколько мне лет. Не маленькая уже. А те слезы, которые я проливала, это… это … всего лишь дешевое проявление чувств. С чего ты взял, что я слабый ребенок? Может быть, и у меня под юбкой найдется парочка ножей.
Сказала и замолчала.
«Какие к черту ножи? О чем ты плетешь?? Он же и так знает тебя уже как облупленную!»
— Под юбкой?
Руки опустились ниже.
— Неа, ни юбки, ни ножей. Оля, ну угрожать ты можешь мне сколько угодно, но этим ты только ухудшаешь свое положение, ты банально запугаешь меня до той степени, что я запру тебя связанной в комнате и убегу в страхе.
Да и еще, я ведь люблю тебя полностью, какой ты есть. В том числе и в виде стервы, хотя признаю в образе ребенка ты мне намного больше нравишься.
Ну Оля, ну потерпи немного, когда я еще смогу тебя связать? Не скоро ведь, дай насладится моментом.
В глазах промелькнул страх. Ведь Виктор сейчас мог сделать с ней что угодно. И при этом, не слишком напрягая себя.
Руки машинально сжались и вновь почувствовали на себе стягивающийся ремень.
— Ты не можешь сказать, что знаешь меня. Потому что я другая.
«Нет, он знает тебя, Ди. Знает.»
— И сними ты наконец этот проклятый ремень! А не то худо будет!
Он ткнул пальцем в лоб Ди.
— например телегинез. Глаза без зрачков, в этом должно быть и хорошее, например они теперь голубые и очень красивы. Вот например я тебя связал
Наконец с раной было покончено, убрав окровавленные осколки в мусорку, а инструменты в ящик стола.
и теперь могу немного позабавится.
Он легонько размахнулся и треснул по попке девушке.
После он получил пяткой в живот, удар был не силен, но неожидан.
— Ты… ты даже не понимаешь, что я пережила. Я не хочу, чтобы ты меня жалел. Просто… ну, неужели это так тяжело понять??…
взвыла она, частично от боли в ладонях, частично от бессилия, и наконец, частично от того, что этот проклятый и глубоко обожаемый ею парень теперь явным образом показывает, что с ним шутки плохи, да и еще не перестает заботиться о ее неудачной ране.
Все эти пункты лишь подбросили масло в огонь, и без того разгоревшийся внутри Оли. От неожиданного прилива сил и ярости, Ди резко ударила ногой в живот Виктора и, когда тот в следующий миг оказался лежать рядом с ней на кровати, залезла на него сверху и, наклонившись до уровня губ, произнесла:
— А что, если я стану вдруг плохой девочкой? Что ты сделаешь?
Любимая девушка уже гордо восседала сверху.
Она наклонилась как раз до его губ.
Он резко приподнялся и поцеловал ее губы.
Руки тем временем сомкнулись на боках Оли.
— В каком плане плохой?
Поцелуй стал для Ди и желанным и неожиданным. Ярость внутри завыла, а сердце предательски ёркнуло. Поначалу девушка хотела сопротивляться, но получилось наоборот. Она прильнула к его губам со страстью равной всем своим эмоциям вместе взятым.
Руки Виктора скользнули по бокам. Ди попыталась освободить свои руки от ремня, но ее попытки были тщетны. Ремень с шипением вонзился в кожу, не давая пути отступлений.
«Пиявка мерзкая!»
Яростный взгляд бросился на Виктора, который со спокойствием лежал на кровати, наверняка со скрываемым удовольствием наблюдающий за ее жалкими попытками освобождения.
— Ты…
прошипела она, сквозь стиснутые зубы, и нагло сунула в лицо парню свое завязанное запястье.
— Развяжи немедленно! Иначе…
глаза сверкнули от пульсирующих внутри эмоций.
— Летающие столы. Это не все, на что я могу быть способна, любимый.
последнее слово она произнесла с явной издевкой, хоть и вложила в них некоторую долю откровенных чувств.
— Я бы с радостью любимая, но узел самозатягивающийся, и чем активнее ты дергалась, тем сложнее его снять. Да и к тому-же, это доставляет мне некое странное удовольствие. Смотреть на тебя связанную. Не лишай пожалуйста меня этого наслаждение, потерпи чуток.
Руки медленно прошлись по животику, до довольно большой груди. Та была холодной, с затвердевшими сосками и приятно холодила кожу ладоней.
— А что еще ты умеешь? И ты так и не ответила, что за плохой девочкой ты можешь стать? В чем это выразится?
Да, она не ошиблась. Ему действительно нравилось наблюдать за обнаженной связанной девушкой, да еще и при этом лапать ее бесстыдным образом.
Сдерживая себя, дабы не начать истерически брыкаться и бить Виктора в грудь, Оля медленно опустила к нему свое лицо и как можно спокойней проговорила:
— Ты даже не представляешь, какой у меня характер. До сих пор ты считал меня ребенком, верно? На самом деле так и есть. Но ребенок в душе иногда может смениться стервой снаружи. Ты наверное подзабыл сколько мне лет. Не маленькая уже. А те слезы, которые я проливала, это… это … всего лишь дешевое проявление чувств. С чего ты взял, что я слабый ребенок? Может быть, и у меня под юбкой найдется парочка ножей.
Сказала и замолчала.
«Какие к черту ножи? О чем ты плетешь?? Он же и так знает тебя уже как облупленную!»
— Под юбкой?
Руки опустились ниже.
— Неа, ни юбки, ни ножей. Оля, ну угрожать ты можешь мне сколько угодно, но этим ты только ухудшаешь свое положение, ты банально запугаешь меня до той степени, что я запру тебя связанной в комнате и убегу в страхе.
Да и еще, я ведь люблю тебя полностью, какой ты есть. В том числе и в виде стервы, хотя признаю в образе ребенка ты мне намного больше нравишься.
Ну Оля, ну потерпи немного, когда я еще смогу тебя связать? Не скоро ведь, дай насладится моментом.
В глазах промелькнул страх. Ведь Виктор сейчас мог сделать с ней что угодно. И при этом, не слишком напрягая себя.
Руки машинально сжались и вновь почувствовали на себе стягивающийся ремень.
— Ты не можешь сказать, что знаешь меня. Потому что я другая.
«Нет, он знает тебя, Ди. Знает.»
— И сними ты наконец этот проклятый ремень! А не то худо будет!
Страница 46 из 110
