И настанет день третий

— Ради такого храбреца расскажу все, что знаю. Так вот… Черного дракона ты уже видел, а вот Красный лев это совсем другое. Это и есть тот самый философский камень, о котором я тебе давеча толковала. Выглядит он как камешки ярко-красного цвета. На том же шестом круге их мелят в порошок. Хочу заметить, что порошочек этот и хватать легче, да и глотать его гораздо сподручней.

— Глотать? На кой мне его глотать? — от одной лишь фантазии, что на зубах моих поскрипывает эта химическая дрянь, желудок тут же дернулся в непроизвольной конвульсии.

— Никак помереть боишься? — ведьма хохотнула. — Да ты не бойся, вреда от Красного льва не будет, а даже наоборот. Это лучшее лекарство, которое когда-либо в мире сотворено было. Оно все твои хвори за пару часов вылечит. Нога ведь у тебя, как я вижу, совсем плоха. Куда с такой бежать?

— Я думал, что в аду никакие лекарства не действуют, как не действуют, к примеру, и механизмы, — воспоминание о ране заставило ее вновь противно заныть.

— Это обычные лекарства не действуют. Красный лев — эликсир магический. Он и на земле, и здесь, в преисподней, одинаково хорош, — ведьма призадумалась что-то припоминая. — Еще садовники Красного льва очень уважают. Закопают щепотку, к примеру, под молодую яблоньку, а она, глядишь, на следующий день уже и до раскидистого дерева вырастает. Затем пару часов пройдет, а яблонька то уже и отцвела, и плоды полновесные на ней соком наливаются.

— Сильная штука! — я уважительно покачал головой. — Жаль, что я не садовник.

Вмиг вспомнились кадры из детского мультика, «Джек в стране чудес», кажется. Вот бы и мне точно также. Зарыть в землю парочку чудесных бобов. Они и так растут быстро, а тут еще такой превосходный допинг как Красный дракон. Короче, через часок мост с того света был бы готов. Может, кто думает, что я ждал бы целый час? Да ни за что! Как только росточек окрепнет настолько, чтобы удержать вес слегка располневшей человекообразной обезьяны… Только эту самую обезьяну и видели!

— Опять ты в облаках витаешь, — проскрежетала ведьма. — Приготовься. Вон там, впереди… видишь каменные жернова?

— Ну?

— Что «ну»? Видишь или нет?

Шагах в ста от нас действительно что-то вращалось. Тяжелый едкий газ, опускавшийся из пятого круга, клубился там словно его раздувал огромный потолочный вентилятор. В пору моего босоного детства такие вентиляторы устанавливали во всех продуктовых магазинах. Движению воздуха они вряд ли способствовали, зато мух разгоняли это точно.

— Вижу, — соврал я, чтобы не ударить в грязь лицом.

— На жерновах этих и перемалывают Красного льва. Мы пройдем близко, вот тогда-то его и надо хватать… теплым, прямо из-под самого жернова. Тот порошок, что уходит вниз по желобу, нам ни за что не достать. Тележки, в которые он ссыпается, стоят далеко, и рядом с ними постоянно кто-то слоняется, то ли гоблины, то ли сам Дагон — могущественный демон, главный смотритель адовой мастерской. А рядом с жерновом обычно никого нет. Так что это и есть самое удобное место.

Что ж, предварительный инструктаж я получил, теперь посмотрим, как все будет выглядеть на самом деле.

Жернова выступили из темноты как-то вдруг, внезапно. Так из тумана появляются зловещие прибрежные скалы. Да они и походили на скалы. Глядя на вращающееся каменное колесо размером чуть ли не с половину футбольного поля, я чувствовал себя мелкой и ничтожной букашкой. А оно, колесо — стихия, сверхъестественная мощь, не подвластная миру людей.

Однако, первые впечатления проходят очень быстро, и вскоре глаза выходца из двадцать первого века видели лишь две круглые светло серые плиты, лежащие одна на другой. Да габариты, да вес, да скрежет и грохот, но в остальном все просто как дважды два. Нижний жернов закреплен неподвижно, а верхний ползет по своему собрату, перемалывая все, что угораздит попасть между ними. Видел я такую систему, когда бывал в Кижах. Только рукотворные деревянные мельницы мололи никак не камни, и в движение их приводило совсем не сила человеческих ног.

Да-да, именно сила ног! Несколько тысяч человек белками крутились в деревянном барабане, огромном как колесо обозрения. Люди не могли остановиться ни на секунду. Одному небу известно, сколько десятков, сотен, а может и тысяч лет продолжался их неистовый забег. Мир для этих несчастных теперь навечно состоял из надрывного до хрипоты дыхания, размеренного мелькания деревянного колеса, скрипа валов и шестеренок, скрежета и хруста переминаемой породы.

Надсмотрщиков возле колеса оказалось необычайно много. Все они уродливо гримасничали, выражая этим свое полное удовлетворение. Чувствовалось, что находиться здесь для них в настоящий кайф. И работа непыльная, и развлечений хоть отбавляй. Главным аттракционом являлась стрельба из арбалета. Завидев сбавляющего обороты бегуна, охранники выпускали в него тучу стрел.