Благородный янтарный напиток в широком фужере. Едва заметным движением подымаю легкий шторм. Бушуя меж хрустальных берегов, он отблескивает лучи дорогущих сверкающих люстр.
Добавить в моё избранное
387 мин, 27 сек 20183
— Вы правы, конечно, для удобства данные округлили. Оставили кое какой запас, так… на всякий случай, принимая во внимание тупость и нерадивость местных ремесленников. Но в целом пропорция рассчитана, чтобы для превращения в золото максимального количества дешевого свинца потребовалось минимальное количество дорогого в производстве универсального эликсира.
— Философского камня? — уточнил я последнее понятие.
— Именно его, — согласился Раймон Луллий. — Эликсир это мое собственное название данного вещества.
— Значит, точной границы вы не знаете, — прокряхтел я сокрушенно.
— Молодой человек, ну скажите на милость как ее можно выяснить? — алхимик улыбнулся. — Вы же видите, как тут все организовано! Эликсир грузится в вагонетки насыпом, и говорить об особой точности не приходится. Одна тележка с недогрузом, другая с перегрузом. Пятьдесят фунтов туда, пятьдесят сюда. Все на глаз.
— Ну, это здесь. А как вы поступали там, на верху, когда еще были человеком и колдовали в своей лаборатории?
— В лаборатории…
Луллий как то сразу скис и начал неопределенно осматриваться по сторонам. То ли искал кого, то ли наоборот боялся, что нас подслушают. В конце концов, он вплотную приблизил свое лицо к моему и, пристально глядя мне в глаза, поинтересовался:
— А вы умеете хранить тайну?
— Могу, — мой ответ последовал незамедлительно и без малейшего колебания.
— Поклянитесь, что никому не расскажете.
— Чтоб я сдох! — любимая клятва оказалась наготове.
— Хорошо.
Луллий удовлетворенно кивнул, однако, все равно продолжал молчать. На лице его отражались сомнение, растерянность, а может даже и страх. Ему просто необходим был толчок.
— Вы сомневаетесь в моей честности? Я человек благородный и мое слово тверже алмаза. — Пришлось тут же разыграть сцену уязвленного дворянского самолюбия. Наверняка во времена, когда мой собеседник еще ходил по земле, благородное сословие именно так реагировало на проявленное к нему недоверие.
— Что вы, что вы! — алхимик поспешил меня успокоить. — Дело совсем не в вас… Дело во мне.
Я не стал ничего говорить. В душе мага происходила внутренняя борьба. Это сразу заметно. Не зная в чем причина, одним неверным словом я мог обидеть, оттолкнуть, замкнуть его и тем самым обрубить свою единственную путеводную нить.
Но старик оказался крепким. Он справился как со своими душевными муками, так и с нерешительностью:
— Я стар. Вся жизнь отдана науке и просвещению. Мое имя известно миллионам людей, и поэтому очень тяжело… — готовясь к главной части, он помедлил. — Очень тяжело признаваться в том, что я солгал. Солгал всему миру.
Я продолжал молчать, гадая к добру такие откровения или нет. «Солгал всему миру» это что значит? В моем трактате«О росте волос в носу» закралась ошибка на станице сто тридцать шесть. Или — я упал с лестницы и последние двадцать лет жизни уже ничерта не соображал и не помнил, даже как звали мою любимую мамочку. Как бы там ни было, я терпеливо ждал.
— У меня ничего не вышло, — прошептал Луллий сдавленным голосом. — Золото не удалось получить не из свинца, не из ртути.
— Обидно.
Мне действительно стало до жути обидно. Я потерял эксперта. Что стоит маг-неудачник? Что он может объяснить, если сам ничерта не знает и не понимает?
— Однако я шел по верному пути! — старик поспешил реабилитироваться. — Все, происходящее здесь, это увеличенная копия моего магического процесса. Во многом я оказался прав. А рецепт получения эликсира вообще один к одному.
— В чем же отличие? Почему вы так и не получили золото, а здесь его разливают без счета, прямо как минеральную воду в пластиковые бутылки?
— Трудно сказать.
Старик весь поник. Показалось, что слитки свинца, которые он нес, стали весить в два раза больше, так он сгорбился, так тяжелы стали его шаги.
— Неужели за семь веков вы так и не вычислили, где именно закралась ошибка?
— Увы, — на Луллия было жалко смотреть. — Единственное объяснение, которое приходит на ум, это сверхъестественность золотообразующего процесса. Здесь заканчивается химия и начинается магия. Причем, не те жалкие фокусы, которыми грешили как я, так и многие из моих коллег. Здесь господствует магия самого высокого, недоступного человеку уровня.
Да уж, задачка! От злости я заскрежетал зубами. Одно дело разузнать последовательность смешиваний и нагреваний цветных порошков, и совсем другое разобраться в магии. Причем, как на первое, так и на второе у меня осталось аж целых два дня!
Кстати, о времени. Если немедленно не изобрести надежный способ измерения времени, то всем моим потугам грош цена. Я уже сейчас практически утратил счет часам. Даже не знаю сколько я здесь. Думаю, что сутки. Но это лишь мои субъективные ощущения. А как там и что на самом деле? И привязаться абсолютно не к чему.
— Философского камня? — уточнил я последнее понятие.
— Именно его, — согласился Раймон Луллий. — Эликсир это мое собственное название данного вещества.
— Значит, точной границы вы не знаете, — прокряхтел я сокрушенно.
— Молодой человек, ну скажите на милость как ее можно выяснить? — алхимик улыбнулся. — Вы же видите, как тут все организовано! Эликсир грузится в вагонетки насыпом, и говорить об особой точности не приходится. Одна тележка с недогрузом, другая с перегрузом. Пятьдесят фунтов туда, пятьдесят сюда. Все на глаз.
— Ну, это здесь. А как вы поступали там, на верху, когда еще были человеком и колдовали в своей лаборатории?
— В лаборатории…
Луллий как то сразу скис и начал неопределенно осматриваться по сторонам. То ли искал кого, то ли наоборот боялся, что нас подслушают. В конце концов, он вплотную приблизил свое лицо к моему и, пристально глядя мне в глаза, поинтересовался:
— А вы умеете хранить тайну?
— Могу, — мой ответ последовал незамедлительно и без малейшего колебания.
— Поклянитесь, что никому не расскажете.
— Чтоб я сдох! — любимая клятва оказалась наготове.
— Хорошо.
Луллий удовлетворенно кивнул, однако, все равно продолжал молчать. На лице его отражались сомнение, растерянность, а может даже и страх. Ему просто необходим был толчок.
— Вы сомневаетесь в моей честности? Я человек благородный и мое слово тверже алмаза. — Пришлось тут же разыграть сцену уязвленного дворянского самолюбия. Наверняка во времена, когда мой собеседник еще ходил по земле, благородное сословие именно так реагировало на проявленное к нему недоверие.
— Что вы, что вы! — алхимик поспешил меня успокоить. — Дело совсем не в вас… Дело во мне.
Я не стал ничего говорить. В душе мага происходила внутренняя борьба. Это сразу заметно. Не зная в чем причина, одним неверным словом я мог обидеть, оттолкнуть, замкнуть его и тем самым обрубить свою единственную путеводную нить.
Но старик оказался крепким. Он справился как со своими душевными муками, так и с нерешительностью:
— Я стар. Вся жизнь отдана науке и просвещению. Мое имя известно миллионам людей, и поэтому очень тяжело… — готовясь к главной части, он помедлил. — Очень тяжело признаваться в том, что я солгал. Солгал всему миру.
Я продолжал молчать, гадая к добру такие откровения или нет. «Солгал всему миру» это что значит? В моем трактате«О росте волос в носу» закралась ошибка на станице сто тридцать шесть. Или — я упал с лестницы и последние двадцать лет жизни уже ничерта не соображал и не помнил, даже как звали мою любимую мамочку. Как бы там ни было, я терпеливо ждал.
— У меня ничего не вышло, — прошептал Луллий сдавленным голосом. — Золото не удалось получить не из свинца, не из ртути.
— Обидно.
Мне действительно стало до жути обидно. Я потерял эксперта. Что стоит маг-неудачник? Что он может объяснить, если сам ничерта не знает и не понимает?
— Однако я шел по верному пути! — старик поспешил реабилитироваться. — Все, происходящее здесь, это увеличенная копия моего магического процесса. Во многом я оказался прав. А рецепт получения эликсира вообще один к одному.
— В чем же отличие? Почему вы так и не получили золото, а здесь его разливают без счета, прямо как минеральную воду в пластиковые бутылки?
— Трудно сказать.
Старик весь поник. Показалось, что слитки свинца, которые он нес, стали весить в два раза больше, так он сгорбился, так тяжелы стали его шаги.
— Неужели за семь веков вы так и не вычислили, где именно закралась ошибка?
— Увы, — на Луллия было жалко смотреть. — Единственное объяснение, которое приходит на ум, это сверхъестественность золотообразующего процесса. Здесь заканчивается химия и начинается магия. Причем, не те жалкие фокусы, которыми грешили как я, так и многие из моих коллег. Здесь господствует магия самого высокого, недоступного человеку уровня.
Да уж, задачка! От злости я заскрежетал зубами. Одно дело разузнать последовательность смешиваний и нагреваний цветных порошков, и совсем другое разобраться в магии. Причем, как на первое, так и на второе у меня осталось аж целых два дня!
Кстати, о времени. Если немедленно не изобрести надежный способ измерения времени, то всем моим потугам грош цена. Я уже сейчас практически утратил счет часам. Даже не знаю сколько я здесь. Думаю, что сутки. Но это лишь мои субъективные ощущения. А как там и что на самом деле? И привязаться абсолютно не к чему.
Страница 38 из 107
