И настанет день третий

Я не нашел ни одного устройства хотя бы отдаленно напоминающего знакомые мне металлообрабатывающие станки. По всей видимости техническая мысль Жиля не походила на идеи людей, точно также, как не походил на них и его внешний облик.

— Зачем вы пришли? — ремесленник оправился от растерянности, вызванной нашим вторжением.

— Мы ищем дорогу назад, нам нужно вернуться, — без предисловий выпалил я.

— Вы хотите опять рубить золото? — Жиль по-своему интерпретировал мой ответ.

— Ага! Страстно хотим. Больше всего на свете.

— Понимаю, — жабоподобное существо закрыло свои огромные выпученные глаза и тихо прошептало. — Бедные, бедные люди.

Услышав таки речи, мы с Суреном переглянулись. Выходит, Жиль и вправду сочувствует людям, и наверняка изделия свои он конструирует не для какой-то там злой или корыстной цели, а как раз для того, чтобы помочь, облегчить тяжкий труд каторжников. Но раз так, то он не откажет и нам.

— Жиль, ты можешь показать дорогу? — Сурен выдернул ремесленника из прострации, в которую тот неожиданно угодил.

— Дорогу? Ах, да. Это несложно. Вернитесь в туннель, из которого пришли и поверните…

— Нет, это нам не годится, — я не дал хозяину мастерской договорить. — Там лобасты. Они ищут нас. Поэтому нужен другой путь. Может тут есть запасной ход?

— Запасной? — Жиль задумался. — Я уже несколько сотен лет хожу только этим. Но давайте посмотрим.

Махнув нам лапой, он повернулся и пошлепал в сторону большого то ли стола, то ли верстака, который находился у противоположной стены. Два раза приглашать нас не пришлось. Мы лишь еще раз проверили насколько надежно заперта дверь и тут же кинулись вслед за неуклюжим изобретателем.

Приблизившись к рабочему месту Жиля, мы остановились как вкопанные. Мозаичное панно, которое висело над столом, вблизи вдруг оказалось двумя десятками выцветших помятых открыток, журнальных вырезок и фотографий. Вот Эйфелева башня, вот рассекающий волны белый круизный лайнер, вот симпатичная девушка с наслаждением кусающая мороженное «Nestle», а вот стопроцентно семейная фотография — мужчина и женщина на фоне старенького красного «Ситроена» весело машут фотографу.

— Что это? — прошептал Сурен и, словно не веря своим глазам, провел рукой по глянцевым листкам бумаги.

— Тебе тоже нравится? — Жиль оторвался от сортировки каких-то пергаментов и с гордостью посмотрел на моего друга.

— Как давно я этого не видел, — прошептал Сурен. — Откуда здесь это чудо?

— Я же говорил, демоны приносят, — Жиль поднял голову к потолку. — Оттуда… сверху. Знают, что мне нравится, вот и подбирают на проклятых кораблях. Не просто так, конечно. Демоны просто так и пальцем не шелохнут. Меняемся мы или ремонтирую я что-нибудь для них. Вот, к примеру, вчера Ксафан вот эти огнеметы притащил. — Мастер придвинул к нам небольшую деревянную коробку, в которой лежало по меньшей мере десятка полтора разнообразных цилиндриков и параллелепипедов. — Любит Ксафан их. Почини, говорит, если сможешь. Эти то я починил. В них камешки искрящие стерлись, а другие, те, в которых жидкость горящая закончилась, не смог. Нет у меня такой жидкости, вот незадача. — Ремесленник сокрушенно покачал головой, но затем приободрился. — Ну, да не беда, и этих хватит. За них Ксафан обещал мне большую картинку принести. Говорит, на ней город нарисован, большой город, красивый, яркий, светлый. Мечта у меня есть. Вот бы посмотреть на весь мир, тот, что снаружи. Хоть бы чуток, хоть бы одним глазком.

Я слушал это странное существо и поигрывал в руке угловатой, отполированной до блеска коробочкой — старенькой, еще бензиновой зажигалкой. Ха-ха, огнемет…! Я щелкнул крышкой и с тоской поглядел на вспыхнувший маленький огонек. Эх, был бы у меня настоящий огнемет!

Однако, не только оружие занимало мои мысли. Я думал еще и о Жиле. Он тоже хочет вырваться, он тоже хочет туда… к свету и солнцу, голубому небу и пению птиц. Странное желание для существа, рожденного в глубинах ада. А может, нет? Может он, как и мы, узник, низвергнутый в мрачное подземелье еще в давние библейские времена? Только сейчас я подумал, что ничего не знаю о Жиле. Кто он? Что он? Спрашивать в лоб? А вдруг обидится или того хуже затянет свою долгую историю, так что не остановить. И это в то самое время, когда дорога каждая секунда.

— Жиль, а ты раньше никогда не бывал наверху? — Сурен умело вышел из затруднительного положения.

— Нет, что ты? — ремесленник вздохнул, и этот вздох в его исполнении прозвучал как бульканье. — Я гомункул, рожден здесь, и здесь же останусь до скончания веков.

В его словах прозвучало столько тоски и боли, что у меня сжалось сердце. Захотелось похлопать это нелепое создание по покатой спине, произнести слова поддержки и утешения, а может даже и позвать с собой. Хотя это уж наверняка перебор. С Жилем нам не пробиться, не выполнить задуманного.