Благородный янтарный напиток в широком фужере. Едва заметным движением подымаю легкий шторм. Бушуя меж хрустальных берегов, он отблескивает лучи дорогущих сверкающих люстр.
Добавить в моё избранное
387 мин, 27 сек 20250
— Леха, ты должен жить. Только ты и можешь жить. Ради меня, ради всех нас. Ты должен выбраться, должен рассказать…
Тут горло Сурена сдавил удушающий спазм, но он справился с ним и, бросив на меня последний прощальный взгляд, прокричал:
— Передай моим, что я их помнил, всегда помнил и всегда любил! Прощай брат!
Больше мой друг ничего не сказал. Он махнул рукой и, рванувшись, исчез за краем платформы. Лусинян спешил. Спешил не только потому, что боялся не успеть… он страшился, что ему изменит мужество. Ведь смерть, уготовленная Сурену, была самая жуткая из смертей и принять ее по своей воле…
Он принял. Он смог. Через мгновение до моего слуха донесся негромкий вскрик, всплеск, шипение и в багровое небо над раскаленным тиглем взмыло белое облачко пара. Позабыв о времени и опасности я, не отрываясь, смотрел как оно поднимается ввысь. Неужели это всего лишь пар? А, может, нет? Может, это душа моего друга? Может, она прощена и возносится к небу, чтобы обрести там вечный покой?
Глотая горькие слезы, я уткнул голову в огромный каток. Мне не хотелось жить. На кой черт нужна жизнь, если она куплена такой безумно дорогой ценой? Сперва Чен, затем Сурен… Они пожертвовали собой ради меня, ради выскочки, неудачника, возомнившего себя всемогущим героем, способным победить саму смерть. А теперь еще и Диона… Она тоже умрет. Ее не простят, не помилуют!
Меня словно ударило электрическим током. Я должен спасти ее! Я должен хоть кого-то спасти. Иначе все зря. Смерть Сурена зря. А ведь это неправильно, это кощунство перед его именем, перед его памятью. Он ведь пожертвовал собой не просто так. Он сделал это ради меня, ради нас!
— А-а-а!
Обезумев от боли, отчаяния и ярости, я кинулся рубить твердую как камень древесину. Однако, каждый удар все больше и больше отрезвлял меня. Сурен подарил мне время, Диона, сражавшаяся с бессмертными чудовищами, относительную безопасность. Бесценные подарки, но и они превратятся в ничто, когда на помощь циклопам хлынет поток разномастной нечисти, составляющей гвардию Сатаны.
А случится это скоро, очень скоро. Оглянувшись на уходящую вниз цепочку светящихся от разогрева тигелей, я увидел зловещие тени. Чудовища неслись к нам, готовые стереть в прах всех, кто станет у них на пути.
Что делать? Я ведь не смогу, я ведь просто не в силах перерубить эту проклятую ось. И пусть у меня для этого окажется даже час. Я сдохну от натуги, а деревянное колесо по-прежнему будет все также елозить и елозить по предназначенному для него огромному рельсу.
И вдруг я увидел… вернее мне показалось. Легкий белесый туман стелился по исполинским балкам, поддерживающим этот самый рельс. Едва заметным инеем он серебрил толстые корабельные канаты, крест-накрест стягивающие их. Ну, да, конечно же, так строили в древние времена. Гвоздей, способных пробить толстые бревна, не существовало, и поэтому обтесанные древесные стволы попросту связывали веревками. Снизу я этих тонкостей разглядеть не мог, но вот отсюда, а вот сейчас… Вот ответ. Вот разгадка. Спасибо, Сурен, спасибо, друг! Возможно белый туман, подсказавший решение, это лишь галлюцинация, мираж, но мне все равно. Я хочу, чтобы это был ты, я всегда буду верить, что это сделал именно ты.
Не теряя ни секунды, я полез к этим балкам. Придавленные весом огромной конструкции, они вряд ли поддадутся, даже если я и перерублю веревки. Есть только одно место — последнее бревно. Там гигантский вес железной чаши действует не вертикально вниз, а под углом, не только давя, но и как бы сталкивая огромное бревно. Вот именно там и следовало попытать удачу.
За время моих инженерных изысканий ситуация внизу обострилась до крайности. На Диону уже накинулись новые враги. К месту побоища прибыли не только трое циклопов, но и орава горбатых гоблинов из шестого круга. Горбуны оказались намного сообразительнее своих одноглазых коллег. Чтобы справиться с разъяренной львицей, они приволокли с собой большую прочную сеть. Как только мою союзницу спеленают, дикая стая сразу возьмется за меня.
Я отлично понимал это, поэтому добавил скорости, и уже через мгновение оказался в нужном месте. Оседлав бревно, на котором лежала последняя опорная балка, я без промедления начал рубить. Руки уже были стерты в кровь, но на такие мелочи некогда было обращать внимание. Я махал ледорубом как сумасшедший. Все, что я видел, это толстые плетеные канаты. Все, что я слышал, это гулкие удары ледоруба и не менее громкие набатные стоны своего собственного сердца. Все, что я кричал, это счет ударам и поверженным пеньковым противникам.
— Раз, два, три — одна петля! Раз, два, три, четыре — еще одна!
Когда целым оставался всего один виток, мне показалось, что балка дрогнула. Она словно задрожала от нетерпения, почувствовав долгожданную свободу.
— Сейчас… сейчас, птичка, я тебя выпущу!
Тут горло Сурена сдавил удушающий спазм, но он справился с ним и, бросив на меня последний прощальный взгляд, прокричал:
— Передай моим, что я их помнил, всегда помнил и всегда любил! Прощай брат!
Больше мой друг ничего не сказал. Он махнул рукой и, рванувшись, исчез за краем платформы. Лусинян спешил. Спешил не только потому, что боялся не успеть… он страшился, что ему изменит мужество. Ведь смерть, уготовленная Сурену, была самая жуткая из смертей и принять ее по своей воле…
Он принял. Он смог. Через мгновение до моего слуха донесся негромкий вскрик, всплеск, шипение и в багровое небо над раскаленным тиглем взмыло белое облачко пара. Позабыв о времени и опасности я, не отрываясь, смотрел как оно поднимается ввысь. Неужели это всего лишь пар? А, может, нет? Может, это душа моего друга? Может, она прощена и возносится к небу, чтобы обрести там вечный покой?
Глотая горькие слезы, я уткнул голову в огромный каток. Мне не хотелось жить. На кой черт нужна жизнь, если она куплена такой безумно дорогой ценой? Сперва Чен, затем Сурен… Они пожертвовали собой ради меня, ради выскочки, неудачника, возомнившего себя всемогущим героем, способным победить саму смерть. А теперь еще и Диона… Она тоже умрет. Ее не простят, не помилуют!
Меня словно ударило электрическим током. Я должен спасти ее! Я должен хоть кого-то спасти. Иначе все зря. Смерть Сурена зря. А ведь это неправильно, это кощунство перед его именем, перед его памятью. Он ведь пожертвовал собой не просто так. Он сделал это ради меня, ради нас!
— А-а-а!
Обезумев от боли, отчаяния и ярости, я кинулся рубить твердую как камень древесину. Однако, каждый удар все больше и больше отрезвлял меня. Сурен подарил мне время, Диона, сражавшаяся с бессмертными чудовищами, относительную безопасность. Бесценные подарки, но и они превратятся в ничто, когда на помощь циклопам хлынет поток разномастной нечисти, составляющей гвардию Сатаны.
А случится это скоро, очень скоро. Оглянувшись на уходящую вниз цепочку светящихся от разогрева тигелей, я увидел зловещие тени. Чудовища неслись к нам, готовые стереть в прах всех, кто станет у них на пути.
Что делать? Я ведь не смогу, я ведь просто не в силах перерубить эту проклятую ось. И пусть у меня для этого окажется даже час. Я сдохну от натуги, а деревянное колесо по-прежнему будет все также елозить и елозить по предназначенному для него огромному рельсу.
И вдруг я увидел… вернее мне показалось. Легкий белесый туман стелился по исполинским балкам, поддерживающим этот самый рельс. Едва заметным инеем он серебрил толстые корабельные канаты, крест-накрест стягивающие их. Ну, да, конечно же, так строили в древние времена. Гвоздей, способных пробить толстые бревна, не существовало, и поэтому обтесанные древесные стволы попросту связывали веревками. Снизу я этих тонкостей разглядеть не мог, но вот отсюда, а вот сейчас… Вот ответ. Вот разгадка. Спасибо, Сурен, спасибо, друг! Возможно белый туман, подсказавший решение, это лишь галлюцинация, мираж, но мне все равно. Я хочу, чтобы это был ты, я всегда буду верить, что это сделал именно ты.
Не теряя ни секунды, я полез к этим балкам. Придавленные весом огромной конструкции, они вряд ли поддадутся, даже если я и перерублю веревки. Есть только одно место — последнее бревно. Там гигантский вес железной чаши действует не вертикально вниз, а под углом, не только давя, но и как бы сталкивая огромное бревно. Вот именно там и следовало попытать удачу.
За время моих инженерных изысканий ситуация внизу обострилась до крайности. На Диону уже накинулись новые враги. К месту побоища прибыли не только трое циклопов, но и орава горбатых гоблинов из шестого круга. Горбуны оказались намного сообразительнее своих одноглазых коллег. Чтобы справиться с разъяренной львицей, они приволокли с собой большую прочную сеть. Как только мою союзницу спеленают, дикая стая сразу возьмется за меня.
Я отлично понимал это, поэтому добавил скорости, и уже через мгновение оказался в нужном месте. Оседлав бревно, на котором лежала последняя опорная балка, я без промедления начал рубить. Руки уже были стерты в кровь, но на такие мелочи некогда было обращать внимание. Я махал ледорубом как сумасшедший. Все, что я видел, это толстые плетеные канаты. Все, что я слышал, это гулкие удары ледоруба и не менее громкие набатные стоны своего собственного сердца. Все, что я кричал, это счет ударам и поверженным пеньковым противникам.
— Раз, два, три — одна петля! Раз, два, три, четыре — еще одна!
Когда целым оставался всего один виток, мне показалось, что балка дрогнула. Она словно задрожала от нетерпения, почувствовав долгожданную свободу.
— Сейчас… сейчас, птичка, я тебя выпущу!
Страница 94 из 107
