Давным-давно, в одном далеком Королевстве начали происходить странные события: в замке поселился призрак, в окрестных лесах орудуют разбойники, оборотни, зомби и всё такое! Еще с моря ползет неведомый туман. К тому же, кто-то по ночам посещает покои Первой Дамы. Государь в панике. Кто избавит королевство от напастей?! Дворцовый шут берет дело в свои руки.
Добавить в моё избранное
389 мин, 5 сек 20457
Так, — бывший шут призадумался. — С музыкантами я потом расплачусь, когда они закончат свое выступление на площади. Они великолепно справились с ролью лесных разбойников, да и Мария умопомрачительно изображала приведение, бродившее по замку. Тут я перегнул палку слегка: Генрих чуть в ящик не сыграл, но все обошлось. Ну а теперь самое интересное, для меня, по крайней мере. Пасечник Феофан, который по легенде тоже скормлен лесником волкам. Он, други, такого шума наделал! Рассказывай, как ты весь Кромстен на уши поставил.
Полный мужичок расправил усы, поерзал на стуле и буркнул.
— Дык… Ничего особенного я и не сделал. На деньги, что вы мне выдали, нанял несколько кораблей, прикупил около сотни бочек вина и пустил слух, что бесплатно наливают. Народу набежало — тьма. Естественно, я в хмельное дурман-травы положил, ну и потеряли мужички волю, послушными стали, а дальше — дело техники. Разводили мы на палубах костры и грели там валуны, что набрали на берегу, а в огонь кидали просмоленные дрова, чтоб дымили. Затем каменюки просто окунали в воду, и корабли наши обволакивало паром. За ним и скрывались, двигаясь к берегу. Я так диких пчел окуривал. Правда, одного долго не мог понять, зачем вам столько рыбы? А когда получил указание снять с нее всю чешую, грешным делом подумал, что вы умом тронулись. Ан нет. Вон как все обернули. Народ в Кромстене еще долго будет вспоминать вашу хм… битву с чудовищем. Пьяные мужики пошумели знатно, изображая звуки сражения, и вряд ли, чего вспомнят. Они столько вина выжрали за все время, что я боялся, как бы в ящик не сыграли. Не у всех глотки-то луженые. Сложнее всего было незаметно на кораблях скрыться, но плоты помогли. Горящий лапник столько дыму дал, что я даже заплутать боялся. А если б на мель сели? Но обошлось. В округе все леса голые теперь стоят, одни стволы. Кхе…
Прохор расплатился и с ним. Затем подошел к мужикам и каждого обнял по-братски.
— Спасибо вам еще раз, други. Ступайте, возвращайтесь в семьи, занимайтесь своими делами. Возможно, когда-нибудь, я снова обращусь к вам за помощью. Ну а если вам что понадобиться, то я к вашим услугам. Не смею больше вас задерживать.
Хруст на миг задержался и спросил.
— А если бы не получилось?
Прохор помедлил с ответом и, пожав плечами, спокойно ответил.
— Ну, не получилось бы и пес ним. В другой раз бы вышло, чай, не последний год живу. И семь часов вечера жду всех в Трапезной, можете привести жен с детьми. Еды на всех хватит. Это стоит отметить на широкую ногу.
Мужики поклонились вновь избранному королю и покинули Тронную залу.
Эпилог.
Прохор пронесся по ступеням, как антилопа, которую загнали безжалостные охотники, как ураган. Он влетел на балкон Главной башни, и, расположившись на кресле, на котором ранее восседал Генрих, приладил на балюстраде подзорную трубу, что одолжил ему толкователь. Старик, узнав кто занял место правителя, нисколько не удивился и только пожал плечами со словами:
— А я его предупреждал!
Его мало волновал исход Выборного дня, а вот наука о значениях снов… Он поклонился так низко, как только мог для своего возраста едва не сломавшись, и отдал прибор во временное пользование, взял с бывшего шута расписку, которая обязывала последнего вернуть трубу.
Прохор прильнул к окуляру, расстегнув от волнения куртку и ворот рубахи. Ветер трепал его рыжие кудри и заставлял слезиться глаза. Весельчак смотрел с высоты птичьего полета на дорогу, по которой плелась странного вида толпа: мужчины в ночных рубахах и женщины в неглиже, и среди них недавний король Серединных Земель. Жалел ли их Прохор? Быть может, но только самую малость.
А народ на площади веселился вовсю, отмечая выборы нового Правителя. Балагур усмехнулся и тихонько запел под нос.
Терпеньем я не наделени мне все лучше, да мне все лучше!Я удивлен!Судьба, в которую влюблен, дает мне правосмеяться даже над королем. Стать дураком мне здесь пришлось,
хотя я вижу всех насквозь. Эй вы, придворная толпа!Я вас не вижу, я вас не слышу!Я отрешен!Меня готовы, как клопа, топтать ногами, и это значит, мой час пришел!Открою вам один секрет -вельмож, к несчастью, честных нет!Я всех высмеивать вокругимею право!И моя слававсегда со мной!Пускай все чаще угрожают мне расправой, но я и в драке хорош собой!Как, голова, ты горяча… Не стань трофеем палача!
— Дорогой, — неожиданно прозвучало за спиной Прохора, и тот обернулся. — Надеюсь, это конец?
Весельчак прервался и ответил, обнимая теперь уже свою королеву, одетую в шикарное белое платье, расшитое жемчугом. Проныра выудил из кармана золотую монету и подбросил в воздух. В свете солнца на ней блеснул тесненный лик самого шута в его дурацком колпаке. Поймав деньгу, балагур спрятал ее обратно и сказал.
— Нет, Изольда, это только начало, — Он погладил изрядно покруглевший живот своей избранницы. — Вокруг еще много государств и земель!
Полный мужичок расправил усы, поерзал на стуле и буркнул.
— Дык… Ничего особенного я и не сделал. На деньги, что вы мне выдали, нанял несколько кораблей, прикупил около сотни бочек вина и пустил слух, что бесплатно наливают. Народу набежало — тьма. Естественно, я в хмельное дурман-травы положил, ну и потеряли мужички волю, послушными стали, а дальше — дело техники. Разводили мы на палубах костры и грели там валуны, что набрали на берегу, а в огонь кидали просмоленные дрова, чтоб дымили. Затем каменюки просто окунали в воду, и корабли наши обволакивало паром. За ним и скрывались, двигаясь к берегу. Я так диких пчел окуривал. Правда, одного долго не мог понять, зачем вам столько рыбы? А когда получил указание снять с нее всю чешую, грешным делом подумал, что вы умом тронулись. Ан нет. Вон как все обернули. Народ в Кромстене еще долго будет вспоминать вашу хм… битву с чудовищем. Пьяные мужики пошумели знатно, изображая звуки сражения, и вряд ли, чего вспомнят. Они столько вина выжрали за все время, что я боялся, как бы в ящик не сыграли. Не у всех глотки-то луженые. Сложнее всего было незаметно на кораблях скрыться, но плоты помогли. Горящий лапник столько дыму дал, что я даже заплутать боялся. А если б на мель сели? Но обошлось. В округе все леса голые теперь стоят, одни стволы. Кхе…
Прохор расплатился и с ним. Затем подошел к мужикам и каждого обнял по-братски.
— Спасибо вам еще раз, други. Ступайте, возвращайтесь в семьи, занимайтесь своими делами. Возможно, когда-нибудь, я снова обращусь к вам за помощью. Ну а если вам что понадобиться, то я к вашим услугам. Не смею больше вас задерживать.
Хруст на миг задержался и спросил.
— А если бы не получилось?
Прохор помедлил с ответом и, пожав плечами, спокойно ответил.
— Ну, не получилось бы и пес ним. В другой раз бы вышло, чай, не последний год живу. И семь часов вечера жду всех в Трапезной, можете привести жен с детьми. Еды на всех хватит. Это стоит отметить на широкую ногу.
Мужики поклонились вновь избранному королю и покинули Тронную залу.
Эпилог.
Прохор пронесся по ступеням, как антилопа, которую загнали безжалостные охотники, как ураган. Он влетел на балкон Главной башни, и, расположившись на кресле, на котором ранее восседал Генрих, приладил на балюстраде подзорную трубу, что одолжил ему толкователь. Старик, узнав кто занял место правителя, нисколько не удивился и только пожал плечами со словами:
— А я его предупреждал!
Его мало волновал исход Выборного дня, а вот наука о значениях снов… Он поклонился так низко, как только мог для своего возраста едва не сломавшись, и отдал прибор во временное пользование, взял с бывшего шута расписку, которая обязывала последнего вернуть трубу.
Прохор прильнул к окуляру, расстегнув от волнения куртку и ворот рубахи. Ветер трепал его рыжие кудри и заставлял слезиться глаза. Весельчак смотрел с высоты птичьего полета на дорогу, по которой плелась странного вида толпа: мужчины в ночных рубахах и женщины в неглиже, и среди них недавний король Серединных Земель. Жалел ли их Прохор? Быть может, но только самую малость.
А народ на площади веселился вовсю, отмечая выборы нового Правителя. Балагур усмехнулся и тихонько запел под нос.
Терпеньем я не наделени мне все лучше, да мне все лучше!Я удивлен!Судьба, в которую влюблен, дает мне правосмеяться даже над королем. Стать дураком мне здесь пришлось,
хотя я вижу всех насквозь. Эй вы, придворная толпа!Я вас не вижу, я вас не слышу!Я отрешен!Меня готовы, как клопа, топтать ногами, и это значит, мой час пришел!Открою вам один секрет -вельмож, к несчастью, честных нет!Я всех высмеивать вокругимею право!И моя слававсегда со мной!Пускай все чаще угрожают мне расправой, но я и в драке хорош собой!Как, голова, ты горяча… Не стань трофеем палача!
— Дорогой, — неожиданно прозвучало за спиной Прохора, и тот обернулся. — Надеюсь, это конец?
Весельчак прервался и ответил, обнимая теперь уже свою королеву, одетую в шикарное белое платье, расшитое жемчугом. Проныра выудил из кармана золотую монету и подбросил в воздух. В свете солнца на ней блеснул тесненный лик самого шута в его дурацком колпаке. Поймав деньгу, балагур спрятал ее обратно и сказал.
— Нет, Изольда, это только начало, — Он погладил изрядно покруглевший живот своей избранницы. — Вокруг еще много государств и земель!
Страница 109 из 110
