Давным-давно, в одном далеком Королевстве начали происходить странные события: в замке поселился призрак, в окрестных лесах орудуют разбойники, оборотни, зомби и всё такое! Еще с моря ползет неведомый туман. К тому же, кто-то по ночам посещает покои Первой Дамы. Государь в панике. Кто избавит королевство от напастей?! Дворцовый шут берет дело в свои руки.
Добавить в моё избранное
389 мин, 5 сек 20369
Звук его шагов эхом разлетался по коридорам. Навстречу королевскому весельчаку попались тушилы, в обязанности которых входило гасить факелы и лампы и открывать оконные ставни утром, когда вставало солнце, и наоборот, едва дневное светило скатывалось за горизонт, рассеивать мрак замка, зажигая светильники и затворяя окна.
***
Присутствовать при ежедневном омовении королевских телес шут не стал, по крайней мере, смотреть на заплывшего жиром сюзерена Прохор не испытывал никакого желания, вот королева — другое дело, там и низ ничего, и верх о-го-го, но неловко как-то стоять и пялиться, хоть и можно прикинуться дураком… А вот от завтрака шуту отвертеться опять не удалось. Самодержец потребовал от него компании и дружеской беседы, так как его благоверной претили всякие беседы, кроме обсуждения новых украшений или платьев.
Факелы и лампы нещадно коптили потолок и стены Трапезной залы. Даже ароматы яств не в силах были перебить запах сгоравшего масла.
— Когда уже мастер запустит это свое скр… элетр… Тьфу, мать его! Электричество! Все тянет и тянет… Вонь уже по всему замку от копоти, сколько не проветривай.
— Так без денег ничего не получится, — вымолвил шут.
— Сколько ж ему еще нужно?! — вспылил король. — Я казначею давал указ выдать мастеру тысячу монет. Еще надо?! Дождется этот изобретатель, честное слово!
Августейший был не в духе и безо всякой охоты тыкал вилкой в зажаренный бок молочного поросенка, который всего несколько часов назад бегал за стенами города по загону и верезжал. Его супруга, сидевшая на противоположном конце стола, наоборот, испытывала острое чувство голода, поэтому усердно налегала на все подряд, особенно на квашеную капусту и соленые огурцы. Прохор переводил взгляд с одной королевской особы на другую, с хлюпаньем попивая настойку калины и облепихи из серебряного кубка.
— Ты какой-то грустный, — спросил шут.
— А чего веселиться? — отмахнулся Генрих. — Супруга перестала обращать на меня всякое внимание, вон, только брюхо набивает… Кстати, ты не забыл о моей просьбе?
Прохор перешел на шепот.
— Ни в коем рази. Пока ничего утверждать не могу, я же только начал слежку, но кое-что могу сказать наверняка, — Генрих весь обратился в слух, поправляя слюнявчик. — У тебя будет наследник!
Король выронил вилку, закашлялся и едва не упал со стула, который придержал ловкий балагур. Августейший хлебнул вина и уставился на слугу, выпучив глаза.
— Окстись, языкастый!
— Да ты сам посмотри! — шут скосил взгляд в сторону государыни. — На солененькое потянуло, нервная вся — однозначно понесла, к гадалке не ходи!
Генрих погрустнел и схватился за голову.
— Беда…
— Ты чего не рад? Сам же хотел наследника, а теперь кривишься, будто уксуса выпил!
— То-то и оно! — вздохнул сюзерен, со всего маху вонзая нож в поросячий бок. — Подложил мне кто-то свинью. Голубь, мать его так! Теперь все придворные шептаться начнут, мол, интересно, кто это рога королю наставил…
Шут снял свой колпак и почесал затылок, запустив ладонь в рыжие кудри.
— Все тебя учить надо, — Он посмотрел на государыню. — На собрании во всеуслышание скажи Изольде, что сегодняшняя ночь была великолепна. Пусть потом у кого-нибудь язык повернется сказать что-то непристойное в твой адрес, махом познакомим с палачом.
Генрих с надеждой посмотрел на своего слугу.
— Думаешь, выгорит? Я-то ведь буду знать правду.
Шут сплюнул на пол.
— Тебе что важнее, что ты знаешь, или что про тебя придворные говорить будут? То-то и оно! Сделай, как я сказал. Потом известие о беременности госпожи все воспримут спокойно. И хватит издеваться над поросенком! — Прохор отодвинул блюдо с несчастным свиненком, который был уже истыкан, как дуршлаг. Весельчак посмотрел на часы. — Через пятнадцать минут нам надобно быть в Тронной Зале. Министр прибудет и прочие королевские дармоеды. Пойдем, Генрих.
Августейший согласно кивнул, бросил на стол слюнявчик и встал, поправив горностаевую мантию.
— Дорогая, обратился он к супруге. — Жду тебя на совещании.
— А без меня никак? — спросила Изольда, вытирая свои алые губки. — Мне что-то нездоровится.
Король хотел уже согласиться и разрешить жене не приходить, столь жалобна она посмотрела на благоверного, но Прохор зашипел на него и к тому же больно наступил на ногу.
— Никаких отговорок, это не займет много времени. Заодно пообщаешься со своими фрейлинами. Жду через… — правитель Серединных Земель посмотрел на шута.
— Через десять минут, — пришел тот на помощь своему господину.
И Генрих в сопровождении Прохора покинул обеденный зал.
От витражей по стенам прыгали разноцветные блики, звук шагов разлетался по лестнице, отражаясь от сводчатого потолка.
***
Присутствовать при ежедневном омовении королевских телес шут не стал, по крайней мере, смотреть на заплывшего жиром сюзерена Прохор не испытывал никакого желания, вот королева — другое дело, там и низ ничего, и верх о-го-го, но неловко как-то стоять и пялиться, хоть и можно прикинуться дураком… А вот от завтрака шуту отвертеться опять не удалось. Самодержец потребовал от него компании и дружеской беседы, так как его благоверной претили всякие беседы, кроме обсуждения новых украшений или платьев.
Факелы и лампы нещадно коптили потолок и стены Трапезной залы. Даже ароматы яств не в силах были перебить запах сгоравшего масла.
— Когда уже мастер запустит это свое скр… элетр… Тьфу, мать его! Электричество! Все тянет и тянет… Вонь уже по всему замку от копоти, сколько не проветривай.
— Так без денег ничего не получится, — вымолвил шут.
— Сколько ж ему еще нужно?! — вспылил король. — Я казначею давал указ выдать мастеру тысячу монет. Еще надо?! Дождется этот изобретатель, честное слово!
Августейший был не в духе и безо всякой охоты тыкал вилкой в зажаренный бок молочного поросенка, который всего несколько часов назад бегал за стенами города по загону и верезжал. Его супруга, сидевшая на противоположном конце стола, наоборот, испытывала острое чувство голода, поэтому усердно налегала на все подряд, особенно на квашеную капусту и соленые огурцы. Прохор переводил взгляд с одной королевской особы на другую, с хлюпаньем попивая настойку калины и облепихи из серебряного кубка.
— Ты какой-то грустный, — спросил шут.
— А чего веселиться? — отмахнулся Генрих. — Супруга перестала обращать на меня всякое внимание, вон, только брюхо набивает… Кстати, ты не забыл о моей просьбе?
Прохор перешел на шепот.
— Ни в коем рази. Пока ничего утверждать не могу, я же только начал слежку, но кое-что могу сказать наверняка, — Генрих весь обратился в слух, поправляя слюнявчик. — У тебя будет наследник!
Король выронил вилку, закашлялся и едва не упал со стула, который придержал ловкий балагур. Августейший хлебнул вина и уставился на слугу, выпучив глаза.
— Окстись, языкастый!
— Да ты сам посмотри! — шут скосил взгляд в сторону государыни. — На солененькое потянуло, нервная вся — однозначно понесла, к гадалке не ходи!
Генрих погрустнел и схватился за голову.
— Беда…
— Ты чего не рад? Сам же хотел наследника, а теперь кривишься, будто уксуса выпил!
— То-то и оно! — вздохнул сюзерен, со всего маху вонзая нож в поросячий бок. — Подложил мне кто-то свинью. Голубь, мать его так! Теперь все придворные шептаться начнут, мол, интересно, кто это рога королю наставил…
Шут снял свой колпак и почесал затылок, запустив ладонь в рыжие кудри.
— Все тебя учить надо, — Он посмотрел на государыню. — На собрании во всеуслышание скажи Изольде, что сегодняшняя ночь была великолепна. Пусть потом у кого-нибудь язык повернется сказать что-то непристойное в твой адрес, махом познакомим с палачом.
Генрих с надеждой посмотрел на своего слугу.
— Думаешь, выгорит? Я-то ведь буду знать правду.
Шут сплюнул на пол.
— Тебе что важнее, что ты знаешь, или что про тебя придворные говорить будут? То-то и оно! Сделай, как я сказал. Потом известие о беременности госпожи все воспримут спокойно. И хватит издеваться над поросенком! — Прохор отодвинул блюдо с несчастным свиненком, который был уже истыкан, как дуршлаг. Весельчак посмотрел на часы. — Через пятнадцать минут нам надобно быть в Тронной Зале. Министр прибудет и прочие королевские дармоеды. Пойдем, Генрих.
Августейший согласно кивнул, бросил на стол слюнявчик и встал, поправив горностаевую мантию.
— Дорогая, обратился он к супруге. — Жду тебя на совещании.
— А без меня никак? — спросила Изольда, вытирая свои алые губки. — Мне что-то нездоровится.
Король хотел уже согласиться и разрешить жене не приходить, столь жалобна она посмотрела на благоверного, но Прохор зашипел на него и к тому же больно наступил на ногу.
— Никаких отговорок, это не займет много времени. Заодно пообщаешься со своими фрейлинами. Жду через… — правитель Серединных Земель посмотрел на шута.
— Через десять минут, — пришел тот на помощь своему господину.
И Генрих в сопровождении Прохора покинул обеденный зал.
От витражей по стенам прыгали разноцветные блики, звук шагов разлетался по лестнице, отражаясь от сводчатого потолка.
Страница 35 из 110
