Давным-давно, в одном далеком Королевстве начали происходить странные события: в замке поселился призрак, в окрестных лесах орудуют разбойники, оборотни, зомби и всё такое! Еще с моря ползет неведомый туман. К тому же, кто-то по ночам посещает покои Первой Дамы. Государь в панике. Кто избавит королевство от напастей?! Дворцовый шут берет дело в свои руки.
Добавить в моё избранное
389 мин, 5 сек 20384
Натянув шутовской наряд и посмотрев на остывшие уже угли, весельчак вытащил из-под кровати торбу и вышел из каморки.
Государыня плыла по серым дворцовым коридорам, освещенным масляными лампами, придерживая свое пышное платье. Шут семенил рядом, звеня бубенцами, и улыбался, вслушиваясь в шепот королевских фрейлин, семенящих позади.
— Ты видела, какой у него… Прямо как у коня!
— Хи-хи-хи. Мне показалось, что больше!
— Фи, как вам не стыдно!
— Да я про наряд!
— Ну, конечно, а я-то дура сразу не поняла! У нас же все кони в одежде скачут…
— А попона не одежда что ли?
— Ты где таких слов-то набралась?
— У нового конюха, он такой…
Неожиданно Изольда повернулась к ним и цыкнула. Те сразу умолкли, прекратив свои обсуждения.
— Вы все свободны, дальше мы пойдем одни, — строго сказала королева. Дамы присели в книксене.
Первая дама и шут молча дошли до покоев Генриха. Едва Прохор постучал в позолоченные створы, как дверные петли скрипнули, и на пороге появился сам Государь.
— Надо бы смазать, — сказал он и изобразил на своем лице улыбку. За последние сутки король сильно похудел. Его лицо осунулось, глаза ввалились, и няньке пришлось извести много пудры, чтобы спрятать темные круги под глазами и сделать сюзерена похожим на человека, а не на мертвеца. Даже его одеяния пришлось в срочном порядке ушивать. Король сбросил как минимум килограмм двадцать. — Рад тебя видеть, мой верный шут!
Генрих заключил слугу в объятия. У того аж захрустели кости.
— Рад твоему выздоровлению, Онри. Не буду спрашивать, что случилось…
— Да я и сам не помню, — ответил сюзерен, закрывая за собой двери и беря супругу под руку. — Видимо, простыл. Жар поднялся, но сейчас я чувствую себя более-менее сносно. У меня даже видение было! Надо к толкователю снов сходить.
— Зря ты с постели встал, — Прохор вышагивал рядом с королевской четой. — Отлежался бы.
Правитель Серединных Земель усмехнулся.
— И пропустить сегодняшнее представление?! Я должен увидеть физиономию Министра, когда он узнает, что проиграл спор. Да, да, я уже все знаю. Слухи по замку быстро расходятся. Ты еще во дворец не успел войти, а тут уже знали, что у тебя в сумке. Не думай, что если все спят, то никто ничего не слышит. И у стен есть уши.
Шут немного смутился. Он всегда старался быть настороже, и его сегодняшнее поведение с некой особой лишнее тому подтверждение. Тут нужно держать ухо востро и следить за языком. Враз голова может оказаться в корзине палача. Хотя, об этом каждый день напоминают все, кому не лень. Дурак не дурак, а за некоторые поступки можно поплатиться жизнью, и король не спасет. За любовную связь со знатной дамой уж точно. Если не палач под топор пристроит, то рогатый муж точно отравит или наймет шайку убийц, случаи бывали.
Государь с супругой подошли к королевской ложе, что располагалась в Главной башне. Шут раздвинул перед ними красный бархатный полог, а гвардейцы, стоявшие с двух сторон у входа, ударили каблуками и вздернули подбородки.
— Прошу, — шут откланялся в свойственной только ему манере, склонившись до пола. Бубенцы на его колпаке звякнули. — Разрешите мне удалиться?
— Ступай, — ответил Генрих и жестом предложил Изольде занять свое место.
Прохор еще раз совершил ритуал поклона и поспешил на улицу.
Небеса угрюмо хмурились, скрывая солнце за седыми облаками. Но оно и лучше. При ярком свете не все смогут увидеть то, что приготовил Прохор, а именно — молнию. Зря, что ли, он пол ночи гонялся за ней по полям и лесам под проливным дождем на виду у тысячи горожан, которые сейчас стягивались на площадь со всех сторон?! Он не смеет их разочаровывать. Да и сам будет глупо выглядеть, если скажет, что у него ничего не вышло. А оправдываться, мол, дурак, что с меня взять — все равно, что подписать самому себе приговор. Уважать перестанут, будут шпынять налево и направо все, кому не лень. Тут уж лучше сразу в петлю влезть. Нет уж, господа любезные, извольте видеть — шут свое слово держит. Трепещите, неверующие! Кто тут против меня спорил? Готовь кошельки, подставляй лбы для шелобанов! Шут ехидно улыбался и продирался сквозь шумящую толпу к помосту, на котором, сокрытое от глаз огромным серым полотном, находилось огромное нечто. Там же, помимо глашатая, стояли и музыканты.
Прохор поднялся по скрипучим деревянным ступеням и осмотрелся. Тысячи глаз устремлены на него, все жаждут чуда. Под королевским балконом, в амфитеатре, где сидела дворцовая знать, шут заметил Министра, который нервно ерзал. Еще бы! Судя по всему, предстоит ему семидневное дежурство в карауле. Бродить ему по ночному городу, подчиняться младшему по званию офицеру и подбирать на улице пьянчуг. Вот смеху-то будет и разговоров!
Глашатай посмотрел в сторону королевской ложи. Генрих дал отмашку, и бирич начал свою речь, развернув свиток.
Государыня плыла по серым дворцовым коридорам, освещенным масляными лампами, придерживая свое пышное платье. Шут семенил рядом, звеня бубенцами, и улыбался, вслушиваясь в шепот королевских фрейлин, семенящих позади.
— Ты видела, какой у него… Прямо как у коня!
— Хи-хи-хи. Мне показалось, что больше!
— Фи, как вам не стыдно!
— Да я про наряд!
— Ну, конечно, а я-то дура сразу не поняла! У нас же все кони в одежде скачут…
— А попона не одежда что ли?
— Ты где таких слов-то набралась?
— У нового конюха, он такой…
Неожиданно Изольда повернулась к ним и цыкнула. Те сразу умолкли, прекратив свои обсуждения.
— Вы все свободны, дальше мы пойдем одни, — строго сказала королева. Дамы присели в книксене.
Первая дама и шут молча дошли до покоев Генриха. Едва Прохор постучал в позолоченные створы, как дверные петли скрипнули, и на пороге появился сам Государь.
— Надо бы смазать, — сказал он и изобразил на своем лице улыбку. За последние сутки король сильно похудел. Его лицо осунулось, глаза ввалились, и няньке пришлось извести много пудры, чтобы спрятать темные круги под глазами и сделать сюзерена похожим на человека, а не на мертвеца. Даже его одеяния пришлось в срочном порядке ушивать. Король сбросил как минимум килограмм двадцать. — Рад тебя видеть, мой верный шут!
Генрих заключил слугу в объятия. У того аж захрустели кости.
— Рад твоему выздоровлению, Онри. Не буду спрашивать, что случилось…
— Да я и сам не помню, — ответил сюзерен, закрывая за собой двери и беря супругу под руку. — Видимо, простыл. Жар поднялся, но сейчас я чувствую себя более-менее сносно. У меня даже видение было! Надо к толкователю снов сходить.
— Зря ты с постели встал, — Прохор вышагивал рядом с королевской четой. — Отлежался бы.
Правитель Серединных Земель усмехнулся.
— И пропустить сегодняшнее представление?! Я должен увидеть физиономию Министра, когда он узнает, что проиграл спор. Да, да, я уже все знаю. Слухи по замку быстро расходятся. Ты еще во дворец не успел войти, а тут уже знали, что у тебя в сумке. Не думай, что если все спят, то никто ничего не слышит. И у стен есть уши.
Шут немного смутился. Он всегда старался быть настороже, и его сегодняшнее поведение с некой особой лишнее тому подтверждение. Тут нужно держать ухо востро и следить за языком. Враз голова может оказаться в корзине палача. Хотя, об этом каждый день напоминают все, кому не лень. Дурак не дурак, а за некоторые поступки можно поплатиться жизнью, и король не спасет. За любовную связь со знатной дамой уж точно. Если не палач под топор пристроит, то рогатый муж точно отравит или наймет шайку убийц, случаи бывали.
Государь с супругой подошли к королевской ложе, что располагалась в Главной башне. Шут раздвинул перед ними красный бархатный полог, а гвардейцы, стоявшие с двух сторон у входа, ударили каблуками и вздернули подбородки.
— Прошу, — шут откланялся в свойственной только ему манере, склонившись до пола. Бубенцы на его колпаке звякнули. — Разрешите мне удалиться?
— Ступай, — ответил Генрих и жестом предложил Изольде занять свое место.
Прохор еще раз совершил ритуал поклона и поспешил на улицу.
Небеса угрюмо хмурились, скрывая солнце за седыми облаками. Но оно и лучше. При ярком свете не все смогут увидеть то, что приготовил Прохор, а именно — молнию. Зря, что ли, он пол ночи гонялся за ней по полям и лесам под проливным дождем на виду у тысячи горожан, которые сейчас стягивались на площадь со всех сторон?! Он не смеет их разочаровывать. Да и сам будет глупо выглядеть, если скажет, что у него ничего не вышло. А оправдываться, мол, дурак, что с меня взять — все равно, что подписать самому себе приговор. Уважать перестанут, будут шпынять налево и направо все, кому не лень. Тут уж лучше сразу в петлю влезть. Нет уж, господа любезные, извольте видеть — шут свое слово держит. Трепещите, неверующие! Кто тут против меня спорил? Готовь кошельки, подставляй лбы для шелобанов! Шут ехидно улыбался и продирался сквозь шумящую толпу к помосту, на котором, сокрытое от глаз огромным серым полотном, находилось огромное нечто. Там же, помимо глашатая, стояли и музыканты.
Прохор поднялся по скрипучим деревянным ступеням и осмотрелся. Тысячи глаз устремлены на него, все жаждут чуда. Под королевским балконом, в амфитеатре, где сидела дворцовая знать, шут заметил Министра, который нервно ерзал. Еще бы! Судя по всему, предстоит ему семидневное дежурство в карауле. Бродить ему по ночному городу, подчиняться младшему по званию офицеру и подбирать на улице пьянчуг. Вот смеху-то будет и разговоров!
Глашатай посмотрел в сторону королевской ложи. Генрих дал отмашку, и бирич начал свою речь, развернув свиток.
Страница 49 из 110
