Давным-давно, в одном далеком Королевстве начали происходить странные события: в замке поселился призрак, в окрестных лесах орудуют разбойники, оборотни, зомби и всё такое! Еще с моря ползет неведомый туман. К тому же, кто-то по ночам посещает покои Первой Дамы. Государь в панике. Кто избавит королевство от напастей?! Дворцовый шут берет дело в свои руки.
Добавить в моё избранное
389 мин, 5 сек 20398
Возле караульного помещения шут спустил излишки пара, потянув за шнурок над головой. Чудо-агрегат засвистел, переполошив гвардейцев. Внутри дома загрохотали доспехами, а спустя мгновение на улицу высыпали солдаты в исподнем, но с оружием в руках и шлемами на головах.
Начальник караула выскочил аж через окно, благо стекло отсутствовало — выбило корягой во время недавнего урагана, а вставить новое не успели.
— Приветствую, служивые! — крикнул Прохор. Он вывернул ручное колесо, проехав на повозке круг и, остановившись, спрыгнул на землю. — Королевского писаря не видали?
Гвардейцы окружили самодвижущуюся карету. Один даже имел неосторожность дотронуться до раскаленного до бела котла. Он с криком одернул руку, уставившись на ожог.
— Это что за штуковина?! — спросил офицер, поднимая забрало. — Опять изобретатель потешается?
— Он самый, — кивнул шут.
— Не помрет он своей смертью, когда-нибудь эти механизмы его и погубят, как предшественника. Ты бы с ним не связывался. Мы из-за него сколько канониров потеряли? Пушку новую он, видите ли, изобрел!
— Поздно, — ответил Прохор.
Он запрыгнул на повозку, открыл топку и подбросил в нее несколько поленьев, а затем надел рукавицу и откинул крышку котла. Когда клубы пара рассеялись, шут протер запотевшие стекла очков и долил в чан воды из бочонка, что находился тут же. Закрыв котел, ухарь деловито отряхнул ладони и спрыгнул вниз. Начальник караула понял, что никто не собирается нападать на город, и отдал приказ солдатам.
— А ну-ка все в караулку, живо! Смотреть на вас стыдно. Хорошо хоть причиндалы прикрыты. И это оплот государства!
Те что-то пробубнили, но подчинились. В то же мгновение часы на Главной башне пробили шесть раз, и из ворот вышел Фрэд.
— Что я пропустил? Почему в городе паника? Случилось чего? А это что такое? — полюбопытствовал он, тыча пальцем на изобретение Даниэля.
— Слишком много вопросов, — усмехнулся шут. — Нам пора ехать. Где тебя носит?
Прохор запрыгнул на свое место и поманил пальцем писаря. Тот округлил глаза и отрицательно помотал головой. У него отсутствовало всякое желание забираться на это железное, окутанное белесой дымкой, чудовище, которое напомнило Фрэду дракона из страшных сказок.
— Что это? — повторил он свой вопрос.
— Самодвижущаяся повозка и только. Или ты отказываешься выполнять свою работу?
Шут знал, куда надавить. Летописец посмотрел на строгого начальника караула, затем на солдат, несших дежурство на стенах города. Ему абсолютно не улыбалась перспектива военного. Выбрав меньшее из двух зол, Фрэд сделал шаг к пугающей телеге и встал на подножку.
— Это не честно — шантажировать, — Он сел рядом с Прохором, прижав к груди сумку, в которой лежала книга, и зажмурился. — Моя смерть будет на твоей совести.
— Это мотивация, а не шантаж.
Весельчак усмехнулся, натянул на нос очки, дернул рычаги и, погудев на прощание, привел самоходное нечто в движение. А поскольку книгочей молчал, как рыба, от скуки шут запел.
Он в лес уходил, и ей говорил, он ей с улыбкой нежно говорил:— У окошка сиди и орешки грызи, меня ты к вечеру сегодня жди. С тех пор, как он ушел, лет десять прошло. Всюду парень был, весело он жил, но по дому загрустил. — Детка, как дела? Как ты тут жила, Чего сидишь в молчанье у окна?Не злись на меня, задержался я, и понял, нет мне счастья без тебя. С тех пор, как он ушел, лет десять прошло. Всюду парень был, весело он жил, но по дому загрустил. Подругу за руку взяли страстно обнял. С девушкой тогдапроизошла беда -в пыль рассыпалась она!— Что с ней, что с ней? -не верил парень глазам. В кучку пыль сложил, в банку положили до смерти с нею жил.
Чудо, которое смастерил Даниэль, неслось по тракту, оставляя за собой клубы дыма и пара. Телегу трясло на ухабах, то кидая в стороны, то подбрасывая вверх. Прохор сжимал в руках колесо управления и что-то бубнил под нос. Фрэд же ощущал себя, как венчик в ведре: писарь едва не вылетел на дорогу пару раз, ибо ни за что не держался. В конце концов, он сел на свою суму, обеими руками схватился за сидение и открыл глаза.
— Ух ты! — только и смог сказать он, глядя, как приближался лес. Он обернулся и сквозь рассеивающийся пар стал смотреть на удаляющийся город. Странное чувство одолевало писаря. Такого он еще никогда не испытывал. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от восторга. Фрэд стянул берет и подставил лицо порывам ветра, развивающего его черные, как смоль волосы.
За повозкой пытались поспеть птицы, которые бросили свои дела и решили поближе рассмотреть диковину, ехавшую по дороге. Небо медленно, но верно, меняло свой окрас с голубого на розовый, благодаря тому, что солнечный диск лениво закатывался за лес. Вечер сменялся ночью. Рогатый месяц готовился сменить своего дневного соперника и выпустить на свободу сестриц-звезд.
Начальник караула выскочил аж через окно, благо стекло отсутствовало — выбило корягой во время недавнего урагана, а вставить новое не успели.
— Приветствую, служивые! — крикнул Прохор. Он вывернул ручное колесо, проехав на повозке круг и, остановившись, спрыгнул на землю. — Королевского писаря не видали?
Гвардейцы окружили самодвижущуюся карету. Один даже имел неосторожность дотронуться до раскаленного до бела котла. Он с криком одернул руку, уставившись на ожог.
— Это что за штуковина?! — спросил офицер, поднимая забрало. — Опять изобретатель потешается?
— Он самый, — кивнул шут.
— Не помрет он своей смертью, когда-нибудь эти механизмы его и погубят, как предшественника. Ты бы с ним не связывался. Мы из-за него сколько канониров потеряли? Пушку новую он, видите ли, изобрел!
— Поздно, — ответил Прохор.
Он запрыгнул на повозку, открыл топку и подбросил в нее несколько поленьев, а затем надел рукавицу и откинул крышку котла. Когда клубы пара рассеялись, шут протер запотевшие стекла очков и долил в чан воды из бочонка, что находился тут же. Закрыв котел, ухарь деловито отряхнул ладони и спрыгнул вниз. Начальник караула понял, что никто не собирается нападать на город, и отдал приказ солдатам.
— А ну-ка все в караулку, живо! Смотреть на вас стыдно. Хорошо хоть причиндалы прикрыты. И это оплот государства!
Те что-то пробубнили, но подчинились. В то же мгновение часы на Главной башне пробили шесть раз, и из ворот вышел Фрэд.
— Что я пропустил? Почему в городе паника? Случилось чего? А это что такое? — полюбопытствовал он, тыча пальцем на изобретение Даниэля.
— Слишком много вопросов, — усмехнулся шут. — Нам пора ехать. Где тебя носит?
Прохор запрыгнул на свое место и поманил пальцем писаря. Тот округлил глаза и отрицательно помотал головой. У него отсутствовало всякое желание забираться на это железное, окутанное белесой дымкой, чудовище, которое напомнило Фрэду дракона из страшных сказок.
— Что это? — повторил он свой вопрос.
— Самодвижущаяся повозка и только. Или ты отказываешься выполнять свою работу?
Шут знал, куда надавить. Летописец посмотрел на строгого начальника караула, затем на солдат, несших дежурство на стенах города. Ему абсолютно не улыбалась перспектива военного. Выбрав меньшее из двух зол, Фрэд сделал шаг к пугающей телеге и встал на подножку.
— Это не честно — шантажировать, — Он сел рядом с Прохором, прижав к груди сумку, в которой лежала книга, и зажмурился. — Моя смерть будет на твоей совести.
— Это мотивация, а не шантаж.
Весельчак усмехнулся, натянул на нос очки, дернул рычаги и, погудев на прощание, привел самоходное нечто в движение. А поскольку книгочей молчал, как рыба, от скуки шут запел.
Он в лес уходил, и ей говорил, он ей с улыбкой нежно говорил:— У окошка сиди и орешки грызи, меня ты к вечеру сегодня жди. С тех пор, как он ушел, лет десять прошло. Всюду парень был, весело он жил, но по дому загрустил. — Детка, как дела? Как ты тут жила, Чего сидишь в молчанье у окна?Не злись на меня, задержался я, и понял, нет мне счастья без тебя. С тех пор, как он ушел, лет десять прошло. Всюду парень был, весело он жил, но по дому загрустил. Подругу за руку взяли страстно обнял. С девушкой тогдапроизошла беда -в пыль рассыпалась она!— Что с ней, что с ней? -не верил парень глазам. В кучку пыль сложил, в банку положили до смерти с нею жил.
Чудо, которое смастерил Даниэль, неслось по тракту, оставляя за собой клубы дыма и пара. Телегу трясло на ухабах, то кидая в стороны, то подбрасывая вверх. Прохор сжимал в руках колесо управления и что-то бубнил под нос. Фрэд же ощущал себя, как венчик в ведре: писарь едва не вылетел на дорогу пару раз, ибо ни за что не держался. В конце концов, он сел на свою суму, обеими руками схватился за сидение и открыл глаза.
— Ух ты! — только и смог сказать он, глядя, как приближался лес. Он обернулся и сквозь рассеивающийся пар стал смотреть на удаляющийся город. Странное чувство одолевало писаря. Такого он еще никогда не испытывал. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от восторга. Фрэд стянул берет и подставил лицо порывам ветра, развивающего его черные, как смоль волосы.
За повозкой пытались поспеть птицы, которые бросили свои дела и решили поближе рассмотреть диковину, ехавшую по дороге. Небо медленно, но верно, меняло свой окрас с голубого на розовый, благодаря тому, что солнечный диск лениво закатывался за лес. Вечер сменялся ночью. Рогатый месяц готовился сменить своего дневного соперника и выпустить на свободу сестриц-звезд.
Страница 63 из 110
