Давным-давно, в одном далеком Королевстве начали происходить странные события: в замке поселился призрак, в окрестных лесах орудуют разбойники, оборотни, зомби и всё такое! Еще с моря ползет неведомый туман. К тому же, кто-то по ночам посещает покои Первой Дамы. Государь в панике. Кто избавит королевство от напастей?! Дворцовый шут берет дело в свои руки.
Добавить в моё избранное
389 мин, 5 сек 20406
Рекомендую направить шута. Он же у нас самый умный, дела у него спорятся, — и Генерал ехидно улыбнулся.
Прохор прищурился и, не вставая с места, спросил.
— А сам чего? Нет желания отчизне послужить, или боишься, что опять не справишься? Привык все на чужие плечи перекладывать. Ты трутень. Точно, теперь я тебя так звать буду, — весельчак посмотрел на Короля. — Давай закажем на Монетном дворе ему медаль — «Почетный трутень королевства»?
Генрих улыбнулся, а вот придворные открыто хохотнули, заставив приниженного министра покраснеть еще больше. Тот от злости сравнялся цветом с вареными раками, что в свою бытность юнцом, ловил на реке и готовил на костре, втайне от высокородных родителей, от которых, к стати сказать, и получил в наследство сей пост. Сюзерен покачал головой.
— Полно издеваться над Генералом. Имей хоть каплю уважения, он тебе в отцы годится.
— Упаси Перун от такого родственничка! — закашлялся шут, а король продолжил.
— И так, слушайте мой указ, который следует объявить во всеуслышание на Главной площади не позднее, чем в полдень, — в центр залы выбежал писарь и стал скрипеть пером, макая его в чернильницу, висевшую на шее. — За добрую службу и успех в ликвидации шайки разбойников наградить королевского шута грамотой и выдать два раза по пять монет золотом, то бишь десять. Казначей, ты слышал?! — тот сделал два шага вперед и поклонился до пола. — И направить вышеупомянутого шута за Западный рубеж, дабы прояснить непонятную ситуацию на море. А теперь все свободны.
Придворные склонились перед сюзереном и попятились прочь. Молодые дамы из свиты королевы прикрывались веерами и стреляли глазками в сторону рыжего красавца, чей пышный чуб выглядывал из-под черно-красного колпака. Балагур в ответ подмигивал, прикусывая губу, и посылал девам воздушные поцелуи. Последними Тронную залу покинули гигантские псы.
Прохор и Генрих остались один на один. Шут стянул колпак, взъерошил вихры и сел на подлокотник.
— Ну и зачем ты ему подыграл? Он теперь будет думать, что победил. Ну, ничего, он у меня еще попляшет. Знаешь что, Онри, — Прохор положил руку на плечо хозяина. — Будь осторожен, пока меня не будет. Просто держи ухо востро. Мало ли что.
Король посмотрел на слугу и кивнул.
— Будь покоен. Я еще не слабоумный, пусть только кто попробует! — и Августейший, положив скипетр и державу за спину, потряс кулаками. — А ты — одна нога здесь, другая там. Разузнай, что к чему, накажи виновных и мухой обратно. Я тут без тебя со скуки умру. Съест меня зеленая. Кстати, за женой моей ничего не замечал?
Прохор пожал плечами.
— Разве что круглеть начала…
— Это я и без тебя вижу, чай не слепой. Голубь, мать его! Кто же этот гад таков?!
Прохор соскочил на пол и вышел на середину Зала.
— Я непременно выясню и доложу. А теперь пойдем, я провожу тебя в твои покои.
Сюзерен вздохнул, подобрал полы горностаевой мантии, чтобы не запутаться и не упасть на пол, как это однажды случилось. Именно с той поры король покидал Тронную залу последним, во избежание конфуза. Шут учтиво распахнул перед правителем массивные позолоченные створы и склонился, метя колпаком пол. Впереди Прохора ждал долгий путь, который он надеялся преодолеть максимально быстро, а для этого ему предстояло посетить одного хорошего знакомого.
***
Мастер, а именно к нему и собирался заглянуть шут, нашелся на чердаке своего дома. Причем отыскался он не сразу, Прохор потратил чуть ли не час на его поиски и наткнулся совершенно случайно. Даниэль сидел в кресле-качалке, древнем, как толкователь сновидений. Причем мертвецки пьяным. Шут узнал это по запаху перегара. Одна рука мастера покоилась на подлокотнике, а другая болталась с зажатой в ней бутылью. Но даже находясь в состоянии близком к обморочному, мастер бубнил песню, которая пользовалась в таверне особой популярностью, но слова ему давались с большим трудом.
Крик подобен грому:
— Дайте людям рому!
Нужно по-любому
людям выпить рому!
После этого Даниэль, не приходя в себя, сделал из бутыли большой глоток и начал снова.
Крик подобен грому:
— Дайте людям рому!
Нужно по-любому
людям выпить рому!
— Ну и надрался же ты, братец! — Прохор покачал головой, откинул крышку люка и влез на чердак, едва не уронив приставную лестницу, единственный путь к спасению. Весь пол вокруг был усеян различными чертежами и завален макетами непонятных штуковин, но шут не стал осторожничать и пошел напролом. — Гадский папа! Ты мне сейчас так нужен!
Слегка расстроенный весельчак постучал мастера по щекам, но тот только громче стал бубнить.
Крик подобен грому:
— Дайте людям рому!
Нужно по-любому
людям выпить рому!
Шут потер лицо руками и осмотрелся.
Прохор прищурился и, не вставая с места, спросил.
— А сам чего? Нет желания отчизне послужить, или боишься, что опять не справишься? Привык все на чужие плечи перекладывать. Ты трутень. Точно, теперь я тебя так звать буду, — весельчак посмотрел на Короля. — Давай закажем на Монетном дворе ему медаль — «Почетный трутень королевства»?
Генрих улыбнулся, а вот придворные открыто хохотнули, заставив приниженного министра покраснеть еще больше. Тот от злости сравнялся цветом с вареными раками, что в свою бытность юнцом, ловил на реке и готовил на костре, втайне от высокородных родителей, от которых, к стати сказать, и получил в наследство сей пост. Сюзерен покачал головой.
— Полно издеваться над Генералом. Имей хоть каплю уважения, он тебе в отцы годится.
— Упаси Перун от такого родственничка! — закашлялся шут, а король продолжил.
— И так, слушайте мой указ, который следует объявить во всеуслышание на Главной площади не позднее, чем в полдень, — в центр залы выбежал писарь и стал скрипеть пером, макая его в чернильницу, висевшую на шее. — За добрую службу и успех в ликвидации шайки разбойников наградить королевского шута грамотой и выдать два раза по пять монет золотом, то бишь десять. Казначей, ты слышал?! — тот сделал два шага вперед и поклонился до пола. — И направить вышеупомянутого шута за Западный рубеж, дабы прояснить непонятную ситуацию на море. А теперь все свободны.
Придворные склонились перед сюзереном и попятились прочь. Молодые дамы из свиты королевы прикрывались веерами и стреляли глазками в сторону рыжего красавца, чей пышный чуб выглядывал из-под черно-красного колпака. Балагур в ответ подмигивал, прикусывая губу, и посылал девам воздушные поцелуи. Последними Тронную залу покинули гигантские псы.
Прохор и Генрих остались один на один. Шут стянул колпак, взъерошил вихры и сел на подлокотник.
— Ну и зачем ты ему подыграл? Он теперь будет думать, что победил. Ну, ничего, он у меня еще попляшет. Знаешь что, Онри, — Прохор положил руку на плечо хозяина. — Будь осторожен, пока меня не будет. Просто держи ухо востро. Мало ли что.
Король посмотрел на слугу и кивнул.
— Будь покоен. Я еще не слабоумный, пусть только кто попробует! — и Августейший, положив скипетр и державу за спину, потряс кулаками. — А ты — одна нога здесь, другая там. Разузнай, что к чему, накажи виновных и мухой обратно. Я тут без тебя со скуки умру. Съест меня зеленая. Кстати, за женой моей ничего не замечал?
Прохор пожал плечами.
— Разве что круглеть начала…
— Это я и без тебя вижу, чай не слепой. Голубь, мать его! Кто же этот гад таков?!
Прохор соскочил на пол и вышел на середину Зала.
— Я непременно выясню и доложу. А теперь пойдем, я провожу тебя в твои покои.
Сюзерен вздохнул, подобрал полы горностаевой мантии, чтобы не запутаться и не упасть на пол, как это однажды случилось. Именно с той поры король покидал Тронную залу последним, во избежание конфуза. Шут учтиво распахнул перед правителем массивные позолоченные створы и склонился, метя колпаком пол. Впереди Прохора ждал долгий путь, который он надеялся преодолеть максимально быстро, а для этого ему предстояло посетить одного хорошего знакомого.
***
Мастер, а именно к нему и собирался заглянуть шут, нашелся на чердаке своего дома. Причем отыскался он не сразу, Прохор потратил чуть ли не час на его поиски и наткнулся совершенно случайно. Даниэль сидел в кресле-качалке, древнем, как толкователь сновидений. Причем мертвецки пьяным. Шут узнал это по запаху перегара. Одна рука мастера покоилась на подлокотнике, а другая болталась с зажатой в ней бутылью. Но даже находясь в состоянии близком к обморочному, мастер бубнил песню, которая пользовалась в таверне особой популярностью, но слова ему давались с большим трудом.
Крик подобен грому:
— Дайте людям рому!
Нужно по-любому
людям выпить рому!
После этого Даниэль, не приходя в себя, сделал из бутыли большой глоток и начал снова.
Крик подобен грому:
— Дайте людям рому!
Нужно по-любому
людям выпить рому!
— Ну и надрался же ты, братец! — Прохор покачал головой, откинул крышку люка и влез на чердак, едва не уронив приставную лестницу, единственный путь к спасению. Весь пол вокруг был усеян различными чертежами и завален макетами непонятных штуковин, но шут не стал осторожничать и пошел напролом. — Гадский папа! Ты мне сейчас так нужен!
Слегка расстроенный весельчак постучал мастера по щекам, но тот только громче стал бубнить.
Крик подобен грому:
— Дайте людям рому!
Нужно по-любому
людям выпить рому!
Шут потер лицо руками и осмотрелся.
Страница 70 из 110
