Король и Шут

— Присядем на дорожку по древнему росскому обычаю, на удачу, — Все трое уселись на сосновые колоды, повздыхали, после чего прошли во двор. Даниэль запер ворота и одним движением погасил свет. В свете восходящего солнца летающий пузырь смотрелся как его младший брат, такой же оранжевый, только размером поменьше.

— Добро пожаловать на борт! — сказал изобретатель.

Прохор взялся руками за лесенку и начал карабкаться наверх, вторым поднялся Фрэд, который то и дело промахивался ногами мимо ступенек и грозился свалиться вниз. Последним поднялся сам мастер. Корзина оказалась довольно-таки вместительной: помимо специального устройства для вращения пропеллера, тут имелась печка, которая нагнетала теплый воздух в пузырь, и большая поленица. Спать предполагалось на полу.

Еще раз осмотревшись, изобретатель что-то пробубнил под нос, приказал всем отойти от края корзины и отвязал веревку, которая связывала летучую повозку с землей. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом воздушный шар стал медленно подниматься вверх.

Воздушный шар плыл над озерами и реками, полями и лесами. Фрэд, обливаясь потом, неистово крутил ногами воротки, приводя в движение лопасти пропеллера, и не мог насладиться всей красотой, что открывалась со всех сторон. Даниэль сравнивал местность с имеющимися у него картами, делал какие-то пометки, что-то исправлял. Шут же задумчиво всматривался вдаль.

— Красотища-то какая! Вот так бы и жил!

— А я бы лучше в библиотеке сидел! — простонал писарь и прекратил крутить воротки. — Все, я больше не могу.

Он буквально свалился с механизма и растянулся на полу корзины, где уже валялись его берет, колет и рубаха, мокрая насквозь.

— Давай я, — Прохор принялся расстегивать пуговицы на куртке, но его остановил Даниэль.

— Будем крутить, как договаривались. Сейчас моя очередь, а ты лучше с картой сверяйся.

Шут пожал плечами, принял из рук мастера большой прибор, похожий на часы, и отошел к мольберту, что использовался как подставка для карт. Мастер сел на механизм и принялся за работу, предварительно подкинув в печь несколько поленьев, так как пузырь заметно сдулся и стал терять высоту.

— Слушай, а как ты определяешь, что мы движемся куда нужно? Я понимаю, если бы мы над дорогой летели, а так… — спросил шут, глядя сверху на дремучий девственный лес.

— По компасу, эта штука у тебя в руках, — ответил Даниэль.

— Так это же часы.

— Сам ты… Это прибор для определения направления. Я его в Ниспании у одного морехода стянул. Красная стрелка указывает на север, а синяя — на юг, а нам нужен запад, это аккурат между ними, слева. Все просто.

— А если ветер сильный подует, и начнет сносить в сторону? — не отставал весельчак.

— Тогда придется спускать пузырь и пережидать непогоду, — смахнул со лба выступившие капли пота изобретатель.

Прохор поднял компас на уровень глаз и принялся крутиться вокруг собственной оси. Стрелка осталась на своем месте. Он поприседал, попрыгал, раскачав корзину, но все безрезультатно. Стрелка не дернулась.

— Наука! А если очень надо, что делать?

Даниэль всплеснул руками и выдал вполне очевидный ответ, который заставил всех троих закатиться в порыве смеха.

— Крутить, пока ноги не отваляться, е… о… а… А потом еще сильнее крутить!

— А если сделать так же как на самоходной повозке? — спросил шут.

— Я уже думал, — мастер скинул куртку. — А если еще несколько пропеллеров добавить, то скорость можно будет увеличить. Как вернемся — сразу займусь. Еще есть задумка — добавить количество посадочных мест, за счет расширения корзины и размеров самого пузыря. Сделать его не круглым, а вытянутым, как… Как кукуруза. И есть мысль убрать печь. Мешается тут, да и жар от нее невыносимый.

— А говоришь — творческий кризис! — усмехнулся Прохор, вешая компас на шею.

Писарь чуть-чуть пришел в себя. Он облачился в еще влажную рубаху, поежился, надел колет и выудил из торбы свою книгу. Мастер, тем временем, наоборот, разделся до пояса. Шут смотрел по сторонам: в бескрайнем небе плыли эскадры облаков, а над ними виднелся журавлиный клин, что, курлыкая, удалялся прочь. Фрэд достал чернильницу с пером и собрался что-то кропать.

— Еще же ничего не произошло, — подметил Даниэль. Пот, покрывший всю его спину, блестел на солнце. Волосы слиплись и стали похожи на паклю.

— А я своими делами занимаюсь, — ответил тот.

— Он у нас сказки сочиняет, — вставил Прохор, вгоняя летописца в краску.

— Да иди ты! — воскликнул изобретатель, дыша, как ломовая лошадь. — Давай, вещай. Что мы в тишине едем?!

Фрэд долго ломался, как красная девица, которую склоняет к сожительству ее возлюбленный, но, в конце концов, сдался.

— Ладно, только, чур, не смеяться!

— Зуб даю! — сказал весельчак и сделал соответствующий жест.