Настойчивый стук вырвал Анри из власти сна. Капитан гвардии открыл глаза и осмотрелся. В комнате царил полумрак, разгоняемый лишь слабоватым светом полной луны. Капитан слабо зарычал и помотал головой, отгоняя остатки сна. Стук повторился. Кто-то продолжал нагло ломиться в спальню мессира Анри Де Волта несмотря на то, что на дворе стояла кромешная ночь.
Добавить в моё избранное
378 мин, 19 сек 18447
— Солдаты — расступись!
Шеренги разошлись, впуская девять ревущих бледных каннибалов внутрь. В таверне запахло мертвечиной и кровью. Сладковатый запах резко ударил в ноздри, заставив всех поморщиться. А один из влетевших в таверну, вращая белесыми глазами и щелкая зубами, попытался схватить кирасира за рукав. Солдат успел увернуться в самый последний момент, наотмашь рубанув нападавшего и раскроив тому череп. А солдат рядом внезапно взвыл от резкой боли — один из нападавших вцепился ему в руку, моментально прокусив мундир из толстой ткани. Каннибала вмиг оторвали от раненого, отбросив его вглубь таверны. Рыча и щелкая зубами, тот пролетел половину таверны, сшибая столы. Встал и тут же схлопотал пулю в голову от одного из пиратов. А следующий каннибал тем временем уже вцепился сзади в шею одного из кирасиров.
Бой разгорелся по всей площади таверны. Каннибалы бросались на людей с какой-то слепой яростью. Так, обычно, нападают дикие животные, поголодав недельку-другую. Кода инстинкт самосохранения отступает на второй план, заставляя хищника бросаться на любого. Каннибалы рычали, пытаясь схватить солдат и пиратов за одежду, или попросту нападали на спящих, вгрызаясь в плоть, словно мигом забывая о вооруженных людях. Такие почти сразу падали с проломленными черепами.
— Вот и все, — прохрипел Арно, опуская палаш на голову последнего каннибала. Тот хрипнул и затих, повалившись на пол.
— Да что происходит в этом городе? — задумчиво пробормотала Мари, рассматривая убитых. Кровь из ран не вытекала. Словно ее и не было в этих бледных телах. Одежда напавших была измазана кровью так, что разглядеть цвет курток или нашивки было невозможно: все были одеты в одинаковые рваные бурые комбинезоны. У этого вообще пуля в сердце. Но он бегал до тех пор, пока ему не проломили голову, будто не обращая внимания на страшную рану. Странно все это, очень странно.
В голове Мари мигом вспомнились слова одного из дикарей, которого ее команда встретила на острове, пока искала груз для важной шишки.
«Эти растения несут смерть. Но смерть — не избавление. Она — лишь начало мучений человеческого тела», — сказал тогда побледневший старик, едва заслышав о растении, за которым приплыли пираты. — Голод будет терзать бедолаг. Тот голод, который не оставит их в загробном мире«. Тогда эти слова казались каким-то каламбуром. Однако теперь… лежавший перед ней мертвец был трупом еще задолго до того, как Мари проломила его голову. Однако он вполне резво бегал. И не прочь был закусить человечиной.»
Впрочем, вслух свои догадки мадам Тодд озвучивать не стала. И тем более она была бы полной дурой, если бы рассказала все с самого начала. Про растение, которое несет смерть. И которое завяло, рассыпавшись в прах этой ночью, пока почти вся ее команда махала саблями, рубя в капусту «Мародеров Куга».
***
Первая неудача ожидала воров на выходе из Убежища Братства. Рорк умудрился зацепиться за дверной косяк и на миг сбавил темп, пытаясь удержаться на ногах. И тут же сразу трое упырей вцепились в мастера — вора мертвой хваткой.
— Помоги! — крикнул Рорк, пытаясь вырваться из лап мертвецов. И в тот же момент один из зомби вцепился в плечо Рорка, обагряя черную куртку кровью. Рорк заорал, пытаясь отбиться от укусившего, но упырь просто не реагировал на удары, с рычанием мотая головой и вырывая кусок плоти. Грасс остановился было, чтобы помочь приятелю, однако увидев укус, развернулся и опрометью бросился бежать. В мозгу сразу вспыхнули слова, сказанные Вирритом: «Меня укусили. Я тоже превращусь». Значит, и Рорка уже не спасти. Можно было добить его, чтобы мастер — вор не мучился, но эта мысль посетила Грасса слишком поздно. Теперь ни оставалось ничего кроме стремительного бега.
Грасс никогда не бегал так быстро. Ни от стражи, ни от охраны особняков, которая частенько пускала по следу вора собачек. Наверное, так бежит газель, которая пытается спастись от гепарда. Лишь тогда, когда несколько кварталов остались позади, Грасс остановился, испуганно озираясь. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Легкие хрипели как кузнечные меха, втягивая в себя воздух. Ноги гудели, а в ушах мерзко звенело.
Вор был где — то на улице Рыбаков, в самом центре Портового Района. Здесь все было тихо, будто в городе ничего не случилось и мертвецы вдруг не поднялись, чтобы пожирать живых. Здесь не шатались в поисках добычи толпы хрипящих мертвецов. Была лишь какая — то настороженность. Улица словно вымерла. Все ставни были крепко закрыты, а люди куда — то торопились. Вот мимо пробежал молочник, лицо которого было такого же цвета, как и его фартук. Телега, наполненная сосудами с молоком, была брошена бежавшим толстяком и теперь лежала перевернутой прямо посреди улицы. Молоко вытекало из разбитых кувшинов и уже успело образовать лужу, ручейками растекаясь между камней мостовой. Вот промелькнуло несколько рыбаков, скрываясь в руинах полуразрушенного заброшенного дома.
Шеренги разошлись, впуская девять ревущих бледных каннибалов внутрь. В таверне запахло мертвечиной и кровью. Сладковатый запах резко ударил в ноздри, заставив всех поморщиться. А один из влетевших в таверну, вращая белесыми глазами и щелкая зубами, попытался схватить кирасира за рукав. Солдат успел увернуться в самый последний момент, наотмашь рубанув нападавшего и раскроив тому череп. А солдат рядом внезапно взвыл от резкой боли — один из нападавших вцепился ему в руку, моментально прокусив мундир из толстой ткани. Каннибала вмиг оторвали от раненого, отбросив его вглубь таверны. Рыча и щелкая зубами, тот пролетел половину таверны, сшибая столы. Встал и тут же схлопотал пулю в голову от одного из пиратов. А следующий каннибал тем временем уже вцепился сзади в шею одного из кирасиров.
Бой разгорелся по всей площади таверны. Каннибалы бросались на людей с какой-то слепой яростью. Так, обычно, нападают дикие животные, поголодав недельку-другую. Кода инстинкт самосохранения отступает на второй план, заставляя хищника бросаться на любого. Каннибалы рычали, пытаясь схватить солдат и пиратов за одежду, или попросту нападали на спящих, вгрызаясь в плоть, словно мигом забывая о вооруженных людях. Такие почти сразу падали с проломленными черепами.
— Вот и все, — прохрипел Арно, опуская палаш на голову последнего каннибала. Тот хрипнул и затих, повалившись на пол.
— Да что происходит в этом городе? — задумчиво пробормотала Мари, рассматривая убитых. Кровь из ран не вытекала. Словно ее и не было в этих бледных телах. Одежда напавших была измазана кровью так, что разглядеть цвет курток или нашивки было невозможно: все были одеты в одинаковые рваные бурые комбинезоны. У этого вообще пуля в сердце. Но он бегал до тех пор, пока ему не проломили голову, будто не обращая внимания на страшную рану. Странно все это, очень странно.
В голове Мари мигом вспомнились слова одного из дикарей, которого ее команда встретила на острове, пока искала груз для важной шишки.
«Эти растения несут смерть. Но смерть — не избавление. Она — лишь начало мучений человеческого тела», — сказал тогда побледневший старик, едва заслышав о растении, за которым приплыли пираты. — Голод будет терзать бедолаг. Тот голод, который не оставит их в загробном мире«. Тогда эти слова казались каким-то каламбуром. Однако теперь… лежавший перед ней мертвец был трупом еще задолго до того, как Мари проломила его голову. Однако он вполне резво бегал. И не прочь был закусить человечиной.»
Впрочем, вслух свои догадки мадам Тодд озвучивать не стала. И тем более она была бы полной дурой, если бы рассказала все с самого начала. Про растение, которое несет смерть. И которое завяло, рассыпавшись в прах этой ночью, пока почти вся ее команда махала саблями, рубя в капусту «Мародеров Куга».
***
Первая неудача ожидала воров на выходе из Убежища Братства. Рорк умудрился зацепиться за дверной косяк и на миг сбавил темп, пытаясь удержаться на ногах. И тут же сразу трое упырей вцепились в мастера — вора мертвой хваткой.
— Помоги! — крикнул Рорк, пытаясь вырваться из лап мертвецов. И в тот же момент один из зомби вцепился в плечо Рорка, обагряя черную куртку кровью. Рорк заорал, пытаясь отбиться от укусившего, но упырь просто не реагировал на удары, с рычанием мотая головой и вырывая кусок плоти. Грасс остановился было, чтобы помочь приятелю, однако увидев укус, развернулся и опрометью бросился бежать. В мозгу сразу вспыхнули слова, сказанные Вирритом: «Меня укусили. Я тоже превращусь». Значит, и Рорка уже не спасти. Можно было добить его, чтобы мастер — вор не мучился, но эта мысль посетила Грасса слишком поздно. Теперь ни оставалось ничего кроме стремительного бега.
Грасс никогда не бегал так быстро. Ни от стражи, ни от охраны особняков, которая частенько пускала по следу вора собачек. Наверное, так бежит газель, которая пытается спастись от гепарда. Лишь тогда, когда несколько кварталов остались позади, Грасс остановился, испуганно озираясь. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Легкие хрипели как кузнечные меха, втягивая в себя воздух. Ноги гудели, а в ушах мерзко звенело.
Вор был где — то на улице Рыбаков, в самом центре Портового Района. Здесь все было тихо, будто в городе ничего не случилось и мертвецы вдруг не поднялись, чтобы пожирать живых. Здесь не шатались в поисках добычи толпы хрипящих мертвецов. Была лишь какая — то настороженность. Улица словно вымерла. Все ставни были крепко закрыты, а люди куда — то торопились. Вот мимо пробежал молочник, лицо которого было такого же цвета, как и его фартук. Телега, наполненная сосудами с молоком, была брошена бежавшим толстяком и теперь лежала перевернутой прямо посреди улицы. Молоко вытекало из разбитых кувшинов и уже успело образовать лужу, ручейками растекаясь между камней мостовой. Вот промелькнуло несколько рыбаков, скрываясь в руинах полуразрушенного заброшенного дома.
Страница 27 из 108
