Настойчивый стук вырвал Анри из власти сна. Капитан гвардии открыл глаза и осмотрелся. В комнате царил полумрак, разгоняемый лишь слабоватым светом полной луны. Капитан слабо зарычал и помотал головой, отгоняя остатки сна. Стук повторился. Кто-то продолжал нагло ломиться в спальню мессира Анри Де Волта несмотря на то, что на дворе стояла кромешная ночь.
Добавить в моё избранное
378 мин, 19 сек 18450
Круглолицый неохотно поднялся из-за «игрового стола». Он был невысок и широкоплеч. Однако было видно, что парень давно забыл, что такое тренировки: мышцы успели обрасти толстым слоем жира, а из-под ослабленного ремня свисал живот.
«Да Альварес совсем их не гоняет? Они, кажется, успели позабыть, что такое дисциплина», — рассматривая грязь на носках мушкетерских ботфортов, подумал Вольтер.
— Пойду, провожу гостя, — сказал толстяк худому, нахлобучивая на голову мятую фиолетовую шляпу с кокардой мушкетерских войск. — И не вздумай мухлевать, Лоренц. Я запомнил, сколько очков ты выкинул.
— Я никогда не мухлюю, — моментально вспылил худой, раздраженно дернув себя за бородку — эспаньолку.
— О, разумеется, — парировал толстяк. — Наверное, поэтому я проигрываю десятый раз подряд.
— Сегодня мне везет, — буркнул Лоренц.
— Тебе везет вот уже, какую неделю. С такой игрой ты плохо кончишь, Лоренц. Идемте, милорд курьер.
Толстяк поднял мушкет и направился в Форт, насвистывая какую-то незатейливую мелодию. Вольтер спешился и пошел следом за провожатым, ведя под уздцы своего коня.
Форт Виннир был небольшим. Ему было далеко до Форта Семи Ветров, в котором квотировались «Вольные Егеря». Плац из белого булыжника, для построения солдат, огромная конюшня сразу за воротами, стрелковый полигон с несколькими потрепанными временем и пулями мишенями в дальнем углу. Напротив ворот, у стены, располагалась огромная двухэтажная казарма, в которой квартировалась вся рота. На первом этаже в огромных комнатах располагались мушкетеры, на втором ярусе было несколько комнат для семейных командиров да Комната Командования. А в подвалах таких казарм, как правило, размещался арсенал, в котором хранилось оружие роты. У дверей казармы стояла огромная деревянная бочка, наполненная водой. И огромный нужник в самом дальнем углу двора. Вот и все. Ничего лишнего, простой солдатский быт.
— Стой здесь, — предупредил Вольтера толстяк, подходя к дверям казарм. А я пока поищу Альвареса или Хосе, его помощника.
Толстяк скрылся внутри здания. Вольтер же остался у бочки, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и осматриваясь по сторонам. На плацу занималось несколько солдат. В основном, обнаженные по пояс люди, разбившись на две группы, фехтовали друг с другом на тяжелых армейских палашах. Еще десяток солдат по команде одного из сержантов всаживал пули в соломенные мишени-манекены. Сержант орал что-то про безруких слепых выродков, и добавлял еще какие-то слова о врожденной ущербности некоторых стрелков. Однако строгой дисциплиной эта рота не отличалась. Многие солдаты просто бродили из стороны в сторону, или сидели в тени, скрываясь от палящей июньской жары.
Текли томительные минуты ожидания, и юный курьер уже почти досчитал количество камней в мостовой, когда из казармы вышел невысокий крепко сложенный бородатый мужчина, обнаженный по пояс.
— Чего тебе? — смерив гонца недовольным взглядом, произнес он.
— Приказ губернатора, — задыхаясь, произнес юноша. — В городе беспорядки. Совет требует срочного вмешательства вашей роты.
— Совет только и умеет, что требовать, — раздраженно ответил Альварес, подходя к бочке с водой. — Куда же делась хваленая городская гвардия? — ехидно поинтересовался он, окуная лицо в бочку.
— Гвардия не может справиться с бунтовщиками, — переминаясь с ноги на ногу, растерянно ответил гонец.
— Тоже мне, вояки. Хороши только для того, чтобы трясти золото с городской пьяни. А как только люд начинает оказывать сопротивление — сразу же прячутся под лавки в своих караулках, — отфыркиваясь, произнес Альварес. — И бегут звать войска. Тебя как звать, малец?
— Вольтер Ди Коста, — рассеянно ответил юнец, удивленно глядя на солдата.
— Хорошо, Вольтер. В конюшне сменят твою лошадь на свежую. Пойди в казарму и перекуси. С утра ведь ничего не ел, так?
Мальчишка смущенно кивнул.
— А я пока построю гарнизон и подготовлю людей выступать. Эй, Хосе, забери тебя Рихард, куда запропастился? строй чертей на плацу. Его Сиятельству, Губернатору Россини потребовалась наша помощь.
***
Если Пекло и существовало, оно разверзлось прямо здесь. Таверна, в которой еще час назад пили и веселились люди, была разгромлена до состояния «на дрова». Лавки были разбиты в щепки и валялись на полу. Целые столешницы теперь были свалены у разбитых окон наподобие баррикад. Два стола лежали возле дверного проема, чтобы в случае подхода бунтовщиков, сразу же завалить вход.
Огромная, размером с тележное колесо люстра, висевшая на цепях под потолком, теперь сиротливо валялась в центре большого зала. На полу, куда ни кинь взор, лежали раненые. Их было столько, что официантки, сменившие свою профессию на роль сестер милосердия, не успевали помогать всем. Теперь в таверне вместо звона стаканов и взрывов хохота слышались только крики боли, стоны и просьбы о помощи.
«Да Альварес совсем их не гоняет? Они, кажется, успели позабыть, что такое дисциплина», — рассматривая грязь на носках мушкетерских ботфортов, подумал Вольтер.
— Пойду, провожу гостя, — сказал толстяк худому, нахлобучивая на голову мятую фиолетовую шляпу с кокардой мушкетерских войск. — И не вздумай мухлевать, Лоренц. Я запомнил, сколько очков ты выкинул.
— Я никогда не мухлюю, — моментально вспылил худой, раздраженно дернув себя за бородку — эспаньолку.
— О, разумеется, — парировал толстяк. — Наверное, поэтому я проигрываю десятый раз подряд.
— Сегодня мне везет, — буркнул Лоренц.
— Тебе везет вот уже, какую неделю. С такой игрой ты плохо кончишь, Лоренц. Идемте, милорд курьер.
Толстяк поднял мушкет и направился в Форт, насвистывая какую-то незатейливую мелодию. Вольтер спешился и пошел следом за провожатым, ведя под уздцы своего коня.
Форт Виннир был небольшим. Ему было далеко до Форта Семи Ветров, в котором квотировались «Вольные Егеря». Плац из белого булыжника, для построения солдат, огромная конюшня сразу за воротами, стрелковый полигон с несколькими потрепанными временем и пулями мишенями в дальнем углу. Напротив ворот, у стены, располагалась огромная двухэтажная казарма, в которой квартировалась вся рота. На первом этаже в огромных комнатах располагались мушкетеры, на втором ярусе было несколько комнат для семейных командиров да Комната Командования. А в подвалах таких казарм, как правило, размещался арсенал, в котором хранилось оружие роты. У дверей казармы стояла огромная деревянная бочка, наполненная водой. И огромный нужник в самом дальнем углу двора. Вот и все. Ничего лишнего, простой солдатский быт.
— Стой здесь, — предупредил Вольтера толстяк, подходя к дверям казарм. А я пока поищу Альвареса или Хосе, его помощника.
Толстяк скрылся внутри здания. Вольтер же остался у бочки, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и осматриваясь по сторонам. На плацу занималось несколько солдат. В основном, обнаженные по пояс люди, разбившись на две группы, фехтовали друг с другом на тяжелых армейских палашах. Еще десяток солдат по команде одного из сержантов всаживал пули в соломенные мишени-манекены. Сержант орал что-то про безруких слепых выродков, и добавлял еще какие-то слова о врожденной ущербности некоторых стрелков. Однако строгой дисциплиной эта рота не отличалась. Многие солдаты просто бродили из стороны в сторону, или сидели в тени, скрываясь от палящей июньской жары.
Текли томительные минуты ожидания, и юный курьер уже почти досчитал количество камней в мостовой, когда из казармы вышел невысокий крепко сложенный бородатый мужчина, обнаженный по пояс.
— Чего тебе? — смерив гонца недовольным взглядом, произнес он.
— Приказ губернатора, — задыхаясь, произнес юноша. — В городе беспорядки. Совет требует срочного вмешательства вашей роты.
— Совет только и умеет, что требовать, — раздраженно ответил Альварес, подходя к бочке с водой. — Куда же делась хваленая городская гвардия? — ехидно поинтересовался он, окуная лицо в бочку.
— Гвардия не может справиться с бунтовщиками, — переминаясь с ноги на ногу, растерянно ответил гонец.
— Тоже мне, вояки. Хороши только для того, чтобы трясти золото с городской пьяни. А как только люд начинает оказывать сопротивление — сразу же прячутся под лавки в своих караулках, — отфыркиваясь, произнес Альварес. — И бегут звать войска. Тебя как звать, малец?
— Вольтер Ди Коста, — рассеянно ответил юнец, удивленно глядя на солдата.
— Хорошо, Вольтер. В конюшне сменят твою лошадь на свежую. Пойди в казарму и перекуси. С утра ведь ничего не ел, так?
Мальчишка смущенно кивнул.
— А я пока построю гарнизон и подготовлю людей выступать. Эй, Хосе, забери тебя Рихард, куда запропастился? строй чертей на плацу. Его Сиятельству, Губернатору Россини потребовалась наша помощь.
***
Если Пекло и существовало, оно разверзлось прямо здесь. Таверна, в которой еще час назад пили и веселились люди, была разгромлена до состояния «на дрова». Лавки были разбиты в щепки и валялись на полу. Целые столешницы теперь были свалены у разбитых окон наподобие баррикад. Два стола лежали возле дверного проема, чтобы в случае подхода бунтовщиков, сразу же завалить вход.
Огромная, размером с тележное колесо люстра, висевшая на цепях под потолком, теперь сиротливо валялась в центре большого зала. На полу, куда ни кинь взор, лежали раненые. Их было столько, что официантки, сменившие свою профессию на роль сестер милосердия, не успевали помогать всем. Теперь в таверне вместо звона стаканов и взрывов хохота слышались только крики боли, стоны и просьбы о помощи.
Страница 30 из 108
