S.T.A.L.K.E.R. «Зона. Урок выживания»

Правда, после того, как Красавчик не отозвался на пикантное предложение о бесплатной раздаче слонов в течение месяца. Целых пять раз.

— Извини, Ляля, — сказал он. — Так часто мне не надо. Сталкер я уже давно. По таким расчетам мне на всю жизнь хватит. И еще остаться должно.

Получив костюм, Ляля пошла еще дальше. Хорошо, что успела объяснить прежде, в чем состоит ее задумка.

— Вот выхожу я, представь, вся такая крутая, — Лялька профессионально огладила выпуклости, — в сталкерском прикиде. Народ тащиться начинает. И тут появляется как бы контролер. У меня на примете и парень знакомый есть. Так распишу его голого — ну прикроем там, то что торчать будет — что от живого контролера и вблизи не отличишь. И начинает меня лапать. Вот это номер! Представляешь?

— Ага, — беспечно кивнул головой Красавчик. — Один?

— Что один? — не поняла Лялька.

— Спрашиваю, один парень у тебя на примете?

— Один, — хлопнула огромными ресницами.

— Тогда номер не пойдет.

— Почему?

— Одного надолго не хватит. Представь себе, девочка моя, когда твоя программа начинается, половина зала уже лыка не вяжет. А остальная половина пьяна вусмерть. Не так поймут. Сталкеры после ходки народ нервный — схлопочет твой протеже в первый же вечер пулю между глаз. Трудно тебе будет после этого замену ему найти…

Костюм пришелся Нике впору. Ботинки тоже.

Но главное — Грек, к которому посоветовала обратиться та же Ляля, не различил подделки. Правда, кое-что пришлось отрезать: длинные черные волосы. И прибавить: круглые очки с простыми стеклами.

— Взгляд у тебя… женский. Прикройся. Это неприлично. Примут за голубого — в Зону тоже не возьмут. Сталкеры, понимаешь, любят когда у них тылы прикрыты.

Армейский рюкзак с аптечкой, подробную карту Зоны — вряд ли вообще у кого-нибудь была такая, предмет гордости Красавчика — почти новый автомат с шестью запасными рожками, Ника взяла в схроне, в заброшенном в лесу то ли домике, то ли сторожке, о которой знала кроме Красавчика только она. И никогда бы ей не знать о схроне, если бы той ночью, когда она очнулась, истекая кровью и жалея об одном — что осталось жива — Красавчик не принес ее туда.

— Молодец, — одобрил экипировку Ники проводник. — Этот парень знает толк в защитном обмундировании.

Хорошо еще в пример другим новобранцам — так он называл по старой привычке тройку новичков, выразивших желание посетить Зону — не поставил. Любая похвала начальства способна с первых минут вбить клин в отношения между подчиненными. Тогда как ругань наоборот, сближает.

Сразу после похвалы, Грек взялся читать нотацию. После первых же слов «мой приказ не обсуждается, это — закон, если я прикажу стоять, то будь вы хоть по жопу в дерьме», Ника мысленно отъехала.

Девушка следила за тем, с каким воодушевлением Грек объясняет правила поведения в Зоне, как горят его глаза с полопавшимися кровеносными сосудами. Она смотрела на большой нос с крупными порами, казалось, живший на отекшем лице отдельной жизнью. На щеки, выбритые до синевы, на тонкие губы. Весь он был как гриб боровик — крепкий еще мужчина сорока с лишним лет, с широкими плечами и едва наметившимся животом. Пока он говорил, Ника думала о том, что этот человек нашел свое призвание и заключалось оно в том, чтобы время от времени иметь возможность произносить вот эту самую фразу «мой приказ — закон».

— Слухай сюда, хлопец. — Добродушный взгляд проводника вдруг стал проникновенным. — Вижу, неинтересно тебе, о чем тут разговоры разговаривают. И то правда, не стоит так голову напрягать, если жить тебе осталось всего ничего. Звать тебя как будем?

Ника открыла было рот, чтобы придумать себе достойную кличку, типа Меченый. Но рот так и остался открытым. Грек перебил ее.

— Можешь не отвечать, Очкарик. И так все ясно.

Так и стала она Очкариком.

С Крабом, например, тоже все было ясно. У него на левой руке срослись два пальца — средний и указательный. Невысокий, сутулый, с жестким взглядом темных глаз, спрятанных за набрякшими веками, он также спорить не стал.

А вот с Максом все сложнее получилось. Высокий, с уверенным разворотом плеч, со стриженной под ноль головой, отчего торчащие уши напоминали ручки у кастрюли, он ни за что не захотел откликаться на то, что придумывал, напрягая голову, матерый проводник. Не одобрил новичок гордое «Лось». Так же отнесся к недоброжелательному «Бычок». И упрямо сжал губы на совсем уж, с точки зрения Ники, необъяснимых «Гвоздь» и«Шило».

— Я — Макс, — в сотый раз повторил он и Грек сдался.

— Хрен с тобой, — махнул он рукой, — будешь сто первый Макс. Все равно наше с тобой знакомство до первого выкрутаса. А мертвяку все равно, под каким номером он в списке. Триста баксов с носа — такса у меня одна. Поведу до бара «Сталкер» через Темную долину. Живы останетесь — считайте всему научились.