S.T.A.L.K.E.R. «Зона. Урок выживания»

В общем, мышеловка должна им гордиться. Не секрет, что аномалии подпитываются за счет пойманных жертв. Иные выкачивают кровь до капли. Например, изнанка. Не сразу, конечно, очень медленно, чтобы надолго хватило. А бывает и сразу. Среди останков, обработанных в той же птичьей карусели, вы вряд ли отыщете хоть каплю влаги. Вакуумные ямы превращают трупы в мумии, а комариные плеши со временем не оставляют вообще ничего. Только тень, вжатую в землю.

Мельница, та посложнее. Кроме органики питается еще и человеческими эмоциями. Выбраться из нее невозможно. Имелась опосредованная информация от тех, кому удалось наблюдать со стороны за долгой и мучительной смертью попавших в аномалию — далеко не каждый в Зоне согласится прервать твои мучения, сердобольно выпустив тебе пулю в голову. Пагубным пристрастием грешили одиночки, специально заманивавшие в ловушки мародеров. Так вот, тот кто орет и ругается — живет дольше. В отличие от того, кто смиряется и готовится принять смерть. Такая безропотная игрушка быстро надоедает мельнице. От нескончаемых поворотов с головы на ноги и обратно, быстро наступает кровоизлияние в мозг, но еще долго мертвец продолжает крутиться по кругу.

Так и мышеловка. Если не убила сразу, то потому, что может вытянуть из него больше, чем даст простая смерть. Сначала сведет его с ума, чтобы потом поступить так, как обычно поступают все аномалии — выжать без остатка.

Красавчик поставил пустую флягу в центр изрытого ногтями круга и долго смотрел на нее, не мигая. Жратва еще оставалась — в тушенке наверняка имелась жидкость. Так что ближайшие дни он продержится. Дни… сильно сказано. Сколько там человек может прожить без воды — шесть дней? Или это без сна шесть дней, а без воды больше? Вот, скоро он будет знать точно, что там происходит в первую, а что во вторую очередь.

Еще спасибо следует сказать за то, надежду дает, тварь, воздуха не лишает. Хотя предупреждает, без сомненья. Вчера после срыва, полчаса по земле катался, пытаясь вбить в легкие хотя бы глоток. А отдышаться смог только когда успокоился и стал соображать.

Надежда есть? Она не может не есть — питается, недремлющая, негасимые иллюзии глотает.

Отправился Глухарь в Зону, некуда ему деться. Пошел. Дойдет ли? Другой вопрос. Но приложит все силы, чтобы дойти.

Другого бы кого Красавчик не ждал. Тут предполагалось простое решение возникшей проблемы — две пули. Если хотите, четыре — для полного контроля. Две девушке, за то, что слишком много знает. Две лично Красавчику, практически за то же самое. И все. Расчет окончен. Нет свидетелей — нет проблемы.

Кто-либо иной так бы и поступил. Но не Глухарь, для которого сталкерский Кодекс давно заменил все остальные принципы.

Кстати, другого сталкера Красавчик не стал бы и напрягать. А на Глухаря возлагал эти самые надежды.

В оконных дырах гас вечерний свет. Порыв ветра вздыбил кучи песка, лежащие у входа в сарай. По-прежнему капала вода. За последний день, Красавчик перестал воспринимать стук капель не только как постоянный раздражитель, но и как звук вообще. Довод оказался простым и объяснил на пальцах обычную вещь: где-то существует и большой мир, километрах в пятидесяти отсюда. Там покой и нет аномалий. Но где он, а где ты? Взялся ходить в Зону, принимай ее правила. Ты же не задаешься вопросом, почему все аномалии не собраны на одном поле, а рассеяны на огромной площади. Так есть. И не твое дело предъявлять претензии.

Красавчик вынул из кожаного чехла армейский нож, полюбовался зеркальным отражением. Не было нужды проверять его остроту, Красавчик знал это доподлинно. Он достал из контейнера «игольное ушко» — недорогой, но достаточно редкий артефакт. Он и вправду напоминал игольное ушко, увеличенное во много раз. Серебристая окружность неправильной формы, с отверстием посередине. Вот в это отверстие Красавчик и втиснул лезвие ножа — просто нужно было чем-то себя занять. Такой остро заточенный нож долгое время не резал разве что металл, но глубокие царапины на камне оставлял — проверено.

Красавчик повертел в руках нож. Он не спешил убирать его в чехол. Воспоминание о том, где он нашел редкий артефакт, заставило его надолго задуматься…

Это случилось сразу после фермы, на которой сталкер пережидал грозу. О чем он думал, когда шел по тропе, обегавшей редкий лес? Да ни о чем. Менее всего его занимала мысль о разборках между долговцами и мутантами. Пусть хоть те других или другие этих — кого это волнует? Пока существует Зона и артефакты, всегда найдутся толпы желающих обогатиться на халяву. Другое дело, что половина халявщиков, не принявших на веру зловещие рассказы о Зоне, сгинет сразу. Часть новоявленных сталкеров быстро протрезвеет и придет к неутешительному выводу: одно другого не стоит. А оставшиеся после двух — трех, да чего мелочиться? — пяти ходок неожиданно поймут, что уже не воспринимают обычную жизнь без драйва.