S.T.A.L.K.E.R. «Зона. Урок выживания»

Он выглядел как человек, одной ногой стоящий в могиле, а не как тот, кто быть человеком перестал.

Больше всего Нику удивило равнодушие Макса. С Крабом все ясно, он ничего не видел. У девушки вообще сложилось впечатление, что он вряд ли обратил внимание на что-либо еще, кроме своих болячек. А еще говорят, женщины пугливы. Вчера, когда из темноты внезапно выпрыгнул снорк, она первая схватилась за автомат, потому что нечто подобного и ожидала. И не только вчера, а с тех пор как вошла в Зону, ее ни на секунду не оставляло чувство постоянной опасности. В то время, как Краб орал благим матом, отступая к стене, она первыми же выстрелами уложила снорка, памятуя о том, что стрелять нужно в голову. Откуда именно возникла эта память, Ника не знала. Наверное, еще с нападения зомби отложилась в голове простая мысль: стреляй в голову, не ошибешься.

Краб был не в курсе, и с ним все понятно. Но Макс? Не мог же он безоговорочно поверить в то, что Перец на самом деле обладал феноменальной живучестью? Или верно другое. То, что Грек успел с утра пораньше провести с ним воспитательную беседу. Вот оскорбленная гордость и заставляла Макса глотать галету за галетой.

— Перец, — проводник стряхнул крошки на пол, — меня беспокоит долгий переход. Найди выход поближе.

— Ясен перец, — скрипуче откликнулся сталкер, — есть и ближе. Целых два. Они тебе не понравятся. На одном обосновалась мясорубка. Сам проверял с неделю назад. Чуть не сунулся туда, как дурак. Не знаю, что меня остановило. Крысу поймал и подбросил…

— А я все думаю, куда у тебя эти крысы подевались, — вставил слово Грек.

— Не смешно. Снорки всех крыс пожрали. Отъелись, сам видел, на людей стаей поперли… Так вот. Поймал я крысу, кусалась, зараза. Об стенку ее башкой треснул, сразу успокоилась. Потом вверх подбросил. И полетели клочки по закоулочкам — мясо в одну сторону, кишки в другую… А меня всего кровью забрызгало.

Ника опять почувствовала приступ дурноты при упоминании о кишках. Подняла флягу и долго пила, запрокинув голову.

— А второй? — Грек укладывал в рюкзак остатки от завтрака.

— Чего тебе второй? — удивился Перец.

— Выход второй. Сам говорил, есть два выхода.

— А, во втором тоже…

— Мясорубка?

— Нет…

— Крысы, что ли? — нахмурился Грек.

— Какие крысы? Второй выход тоже тебе не понравится. Снорки там гнездо устроили. К выходу ближе. Удобно, что ни говори. Сталкер какой-нибудь забредет. От выброса, например, спасаться. Вот тебе и кушать подано, и никуда ходить не надо.

— Погоди, Перец, ты за кого переживаешь?

— За людей, за кого же еще?

— Где этот выход? — выпрямился Грек. — Скажи, чтоб я знал.

— А, там, — Перец беспечно махнул рукой и посмотрел почему-то на Краба.

Краб оставался безучастным ко всему. За ночь бинты присохли к ранам. На повязках проступили коричневые пятна. Он сжимал в руке открытую флягу, но так и не мог ни на что решиться.

Еще через час Ника с завистью думала о привале.

Переход по нескончаемому лабиринту напоминал девушке случай из детства. Ей было десять лет, когда она едва не утонула. Они с подружкой пошли купаться на реку. Ника плавать толком не умела и всегда барахталась у берега. А тут ее волной от промчавшегося мимо катера отнесло дальше. На ее беду ямы в реке не были редкостью. Пытаясь встать на казавшееся ей близким дно, она ушла с головой под воду. И не то, что с головой, а много, много глубже. Так, что солнце, просвечивающееся через толщу зеленой воды, напоминало неяркую лампочку. Не понимая толком, что происходит, Ника опустилась на дно. Оттолкнулась и попыталась выплыть на поверхность. Вот тогда и стало страшно. Она поднималась, до тех пор пока хватало сил. С каждой секундой все медленней и медленней и никак не могла всплыть. Воздуху не хватало, в висках стучала кровь, а перед глазами все стояла толща воды, которую Ника так и не смогла пробить своим хрупким телом.

Потом ее ухватила за волосы подруга и вытащила на берег. Но это было потом.

Бетонные стены, чередовавшиеся с белым кафелем лабораторий, минутой спустя раздвигались до размеров огромных пустых складов, чтобы в следующий миг вместиться в игольное ушко какого-нибудь обшарпанного туалета. Весь этот нескончаемый переход напомнил ей такой же бесконечный подъем сквозь толщу воды к солнцу. Они шли и шли, а запутанный лабиринт все не кончался, и о выходе на поверхность можно было только мечтать.

От чувства безысходности, Ника потерялась во времени и пространстве. Время остановилось. Вокруг, как картинки в калейдоскопе, сменяя друг друга вертелись коридоры, лаборатории, залы, подсобки, котельные, душевые и помещения вовсе непонятного назначения.

— Пришли, — просто сказал Перец.

За его спиной возвышались железные раздвижные ворота на рельсах.

К его словам Ника серьезно не отнеслась.