S.T.A.L.K.E.R. «Зона. Урок выживания»

Провожатый крепко приложил Грека прикладом в спину. По инерции проводник сделал несколько шагов и остановился напротив ступеней.

Сэмэн смерил Грека участливым взглядом.

— Не повезло тебе, сталкер, — негромко сказал долговец. — Закон подлости — не в том месте, не в то время.

Грек молчал. Перед смертью не наговоришься. Что для Сэмэна его жизнь и жизни мальцов? Спишут на неизбежные издержки. А то, что сразу не пустили в расход, означало лишь то, что живым он для чего-то был нужен. Пока. Зачем нужен — это вопрос. Оставалось лишь молить Зону о том, чтобы не созрела в «светлой» голове Сэмэна очередная идея. Ведь не собирался же он, в самом деле, тянуть из него жилы перед смертью? Он не Перец, и ценной информацией не обладает.

— Пять трупов, шестеро раненых, — глубоко вздохнул Сэмэн. — Статистика так себе. Если за каждого гребанного диггера я буду платить такую цену… Резонно, Грек?

— Собираешься повесить все трупы на меня? — угрюмо спросил Грек. — Так ты не стесняйся, Сэмэн, может еще чего завалялось…

— Мыслишь ты не теми категориями, Грек. Здесь надо думать о цели. Много или мало пять трупов для достижения определенной цели. В данном конкретном случае — пять трупов перебор. Так что тебе не просто не повезло, тебе очень сильно не повезло. Не будь тебя, мы обошлись бы малыми потерями.

— Разумеется. Грек с молодняком во всем виноват.

— Да… и молодняк этот еще твой. Жаль пацанов. Чего ты вообще с ними под землю полез, ты ж вроде наземными переходами пользоваться любитель? Только не говори мне, — поморщился Сэмэн, — что во всем виноват выброс — слышать этого больше не могу.

— Понятно, — против воли Грек усмехнулся, — дело бы не в бабине…

— Ты на что намекаешь, сталкер? — светлые брови сошлись у переносицы. — Что я идиот?

— Я к тому, что мне нечего тебе сказать. Если тебя не устраивает очевидная причина.

— Вот и поговорили. Ума не приложу, что с тобой делать, Грек.

— Так, может, отпустишь, по старой памяти, а, Сэмэн?

— Я лично против тебя ничего не имею, Грек, — развел руками Сэмэн. — Ребята против. У Чирика ты друга убил. А молодняк, как ты говоришь, вообще отличился. Заметь, о Перце я молчу.

— Кстати, Перец жив?

— О молодняке своем поинтересоваться не хочешь?

— Хочу. Как, кстати, молодняк?

— Любопытный ты больно, Грек. Теперь понятно, за каким чертом тебя под землю понесло.

Сэмэн поднял голову и посмотрел на человека, стоящего от него по правую руку.

— Так что с Перцем, он жив? — Предчувствуя скорую развязку, Грек шагнул вперед. Справа тотчас возник провожатый, до поры остававшийся сзади.

— Он жив. И ты жив, пока жив он. Такой вот парадокс, — задумчиво протянул Сэмэн.

— Не понял.

Сэмэн его не слушал. Он дал отмашку. Провожатый, особо не церемонясь, ткнул проводника в спину.

Что за нить связала их с Перцем, Грек не знал. Но чувство того, что Сэмэн подготовил для него нечто, пострашнее легкой смерти, не оставляло его. Этот? Этот все жилы вырвет, кровь высосет, а из кожи барабан сделает, чтоб сплясать на твоей же могиле.

— Сэмэн…

На ходу услышал Грек и обернулся. Рядом с Сэмэном стоял долговец.

— Чего тебе, Бубен? — Сэмэн остановился. — Что-нибудь срочное?

— Там… это… С пацанами этого Грека, — замялся тот, кого назвали Бубном.

— Что с пацанами?

— Там это… сюрприз.

— Какой еще сюрприз? Мутант, что ли?

— Ну, можно сказать что и так. Ты сам посмотри.

— Иду, — пожал плечами Сэмэн. — Сюрприз. Что за сюрприз?

Грека снова поторопили ударом в спину.

Коморка, в которую его втолкнули, выкрашенная в яркий зеленый цвет, представляла собой бетонную коробку без окон. Там ничего не было кроме прожженного матраса, из которого торчали куски покрытой грибком ваты. Когда тяжелая дверь за ним закрылась и лязгнул засов, Грек устало опустился на матрас, безразличный ко всему. Руки, сведенные за спиной опухли и он с трудом заставил себя пошевелить пальцами.

Похоже, конец его карьере. Шесть лет мотаться в Зону, изучить ее повадки, вывести из сотни молодняка с десяток настоящих сталкеров, все эти годы справедливо опасаться страшной смерти от любой из кровожадных тварей и что в результате? Получить пулю от собратьев по разуму! Где справедливость?

Теперь, заново оценивая свое отношение к смерти, Грек внезапно понял, что это бесило его больше всего. С любым из приговоров Зоны он бы смирился. Аномалии, твари, даже зомби — кто иной, как не порождение Зоны? Но свой же брат, пусть и одержимый идеями?

Бред. Казалось бы, имеют ли значение все остальные факторы кроме непосредственно самой смерти — не все ли равно, чье будет у нее лицо? Ан нет. Оказалось, имеет.

Грек пошевелил руками, пытаясь устроиться удобнее.