Карие глаза смотрели из-под кустистых бровей хладнокровно. Рука твердо сжимала широкий армейский нож, готовая рвануться в сторону и оставить на горле лейтенанта кровавый след. В густой бороде хищно блестел оскал…
Добавить в моё избранное
365 мин, 24 сек 19216
Ты никак в Зону собрался?
Я промолчал. Надо было рассказать о больных дочери, жене, попросить взаймы… Чертова мужская гордость. Не выдавил, не смог. Посмотрел на часы — через час ехать за Машкой.
— За здоровье, — тихо сказал я и, не дожидаясь Лехи, выпил.
— Хорошо пошла. Ты, если поедешь, лучше снега дождись. Оно легче тогда: и аномалии виднее, и за территорией следить проще.
Снег в последние годы выпадал поздно — под Новый год. На дворе — конец октября, а рак ждать не будет. Что это я? Какая к черту Зона? Кто за Машкой, за Людой присмотрит? Или к брату их отправить? У него своя семья, но не откажет же он в помощи. А что если… Брось, Чечня не спалила, Зона тем более зубы обломает.
— Сколько же ты поднял в Зоне? — пытаюсь изобразить безразличие.
Леха прищурился — изучает. Понял мой интерес. Лучше меня самого. С напускной скромностью ответил:
— Ну, ляма два еще осталось…
Меня бросило в пот. В голову ударило: то ли алкоголь дошел, то ли слова припечатали. Проси, проси, и к черту гордость!
— Ну, как осталось, — поправился Леха. — Я тут домик прикупил, с людьми договариваюсь. Открою автомастерскую. Могу пристроить, ты же на механика учился.
Я помрачнел, ответил глухо:
— Мне и в МВД неплохо служится.
— Так ты у нас мент?
— Почти. Спецназ.
Леха посмотрел на меня с уважением, присвистнул и тут же раздавил было пробудившееся тщеславие:
— Днями, наверное, отсыпаетесь. В Брянске не шибко много для вас работы.
— Главное, что платят, — пробурчал я. Просить Леху о чем-то желание совсем пропало. Да и деньги он почти все вложил. Если не врал.
Леха ухватился за бутылку, произнес очередной тост:
— Давай, чтоб деньги водились.
— Нет, спасибо. Мне дочку еще из клиники забирать. Напиваться нельзя.
Я встал, посматривая на выход. С Лехи тут же сошел весь лоск. Появился тот старый Кривой, которого я знал раньше.
— А что с Машкой? — встревожился он.
Я подумал, говорить или нет. Решился.
— Рак крови. Химиотерапия прошла. Всем подъездом деньги собирали. Вроде выздоровеет.
— Что значит вроде?
— Лечение еще не окончено. Периодически в больницу надо будет возить. Да еще Люда…
— Что Люда?
— То же, — вздохнул я, — рак. Говорят, у нас не лечится.
— Как не лечится? Сейчас все лечится. Главное, вовремя выявить. Ведь вовремя? Вадик?
Я покачал головой.
— Не знаю, Лех. Не знаю. Чтобы вести подробную диагностику, нужны деньги.
— Сколько? Вадим, я дам денег. У меня есть артефакт на черный день. Покупателя найти не проблема.
Сердце застучало быстрее. Во мне загорелась надежда.
— Врач сказал, только таргетные препараты помогут. Но они не лечат, только поддерживают жизнь.
— Надо попробовать. Вдруг выйдет толк. Сколько надо?
Я заиграл желваками. Если препараты применять всю жизнь, сумма бесконечная.
— На месяц где-то двести тысяч, — сказал я и посмотрел Лехе в глаза — он потерялся.
— Двести тысяч чего?
— Рублей, конечно же.
Леха выдохнул, даже попытался улыбнуться. Видимо, ожидал другую валюту. Встал, провел рукой по волосам, взгляд забегал по ковру.
— На месяц, говоришь…
Леха резко сел, достал из нагрудного кармана пачку дорогих сигарет, предложил:
— Будешь?
— Не курю.
Леха кивнул, закурил сам. Он как будто хотел сказать нечто важное, но сомневался, стоит ли.
— Леш, ты опять куришь дома! — возмутилась из спальни Лехина жена. — Сына хочешь отравить?
Леха зашипел, подошел к окну, открыл форточку. Выпустил в нее струю дыма и сел на подоконник.
— Знаешь, сталкеры поговаривают есть в Зоне камень… Монолитом зовут.
Леха опять замолчал, прикусил губу. Чего телится? Государственная тайна, что ли?
— И? — подтолкнул его я.
— И… говорят, не знаю как оно на самом деле…
— Ну что?
— В общем, желания он якобы исполняет.
Леха выжидающе посмотрел на меня. Думал, я назову его сумасшедшим, а я в любую сказку готов был поверить, если она обещала сохранить семью.
— До него кто-нибудь добирался? — с надеждой выпалил я.
— Без понятия. Я же на периметре был. Со сталкерами военные на штыках. Сам понимаешь, до меня доходило только эхо.
Я уже представлял, как прорываюсь сквозь заросли Зоны, но Леха оборвал фантазии:
— Только не думай к нему лезть. И не такие пропадали. По слухам, Монолит в самом сердце Зоны, в самом «грязном» месте.
— На ЧАЭС?
Леха едва заметно качнул головой.
В сердце, так в сердце. Я жизнь отдам за Люду и Машку.
— Я попробую связаться со старыми знакомыми, — задумчиво начал Леха, — есть там торговцы смышленые.
Я промолчал. Надо было рассказать о больных дочери, жене, попросить взаймы… Чертова мужская гордость. Не выдавил, не смог. Посмотрел на часы — через час ехать за Машкой.
— За здоровье, — тихо сказал я и, не дожидаясь Лехи, выпил.
— Хорошо пошла. Ты, если поедешь, лучше снега дождись. Оно легче тогда: и аномалии виднее, и за территорией следить проще.
Снег в последние годы выпадал поздно — под Новый год. На дворе — конец октября, а рак ждать не будет. Что это я? Какая к черту Зона? Кто за Машкой, за Людой присмотрит? Или к брату их отправить? У него своя семья, но не откажет же он в помощи. А что если… Брось, Чечня не спалила, Зона тем более зубы обломает.
— Сколько же ты поднял в Зоне? — пытаюсь изобразить безразличие.
Леха прищурился — изучает. Понял мой интерес. Лучше меня самого. С напускной скромностью ответил:
— Ну, ляма два еще осталось…
Меня бросило в пот. В голову ударило: то ли алкоголь дошел, то ли слова припечатали. Проси, проси, и к черту гордость!
— Ну, как осталось, — поправился Леха. — Я тут домик прикупил, с людьми договариваюсь. Открою автомастерскую. Могу пристроить, ты же на механика учился.
Я помрачнел, ответил глухо:
— Мне и в МВД неплохо служится.
— Так ты у нас мент?
— Почти. Спецназ.
Леха посмотрел на меня с уважением, присвистнул и тут же раздавил было пробудившееся тщеславие:
— Днями, наверное, отсыпаетесь. В Брянске не шибко много для вас работы.
— Главное, что платят, — пробурчал я. Просить Леху о чем-то желание совсем пропало. Да и деньги он почти все вложил. Если не врал.
Леха ухватился за бутылку, произнес очередной тост:
— Давай, чтоб деньги водились.
— Нет, спасибо. Мне дочку еще из клиники забирать. Напиваться нельзя.
Я встал, посматривая на выход. С Лехи тут же сошел весь лоск. Появился тот старый Кривой, которого я знал раньше.
— А что с Машкой? — встревожился он.
Я подумал, говорить или нет. Решился.
— Рак крови. Химиотерапия прошла. Всем подъездом деньги собирали. Вроде выздоровеет.
— Что значит вроде?
— Лечение еще не окончено. Периодически в больницу надо будет возить. Да еще Люда…
— Что Люда?
— То же, — вздохнул я, — рак. Говорят, у нас не лечится.
— Как не лечится? Сейчас все лечится. Главное, вовремя выявить. Ведь вовремя? Вадик?
Я покачал головой.
— Не знаю, Лех. Не знаю. Чтобы вести подробную диагностику, нужны деньги.
— Сколько? Вадим, я дам денег. У меня есть артефакт на черный день. Покупателя найти не проблема.
Сердце застучало быстрее. Во мне загорелась надежда.
— Врач сказал, только таргетные препараты помогут. Но они не лечат, только поддерживают жизнь.
— Надо попробовать. Вдруг выйдет толк. Сколько надо?
Я заиграл желваками. Если препараты применять всю жизнь, сумма бесконечная.
— На месяц где-то двести тысяч, — сказал я и посмотрел Лехе в глаза — он потерялся.
— Двести тысяч чего?
— Рублей, конечно же.
Леха выдохнул, даже попытался улыбнуться. Видимо, ожидал другую валюту. Встал, провел рукой по волосам, взгляд забегал по ковру.
— На месяц, говоришь…
Леха резко сел, достал из нагрудного кармана пачку дорогих сигарет, предложил:
— Будешь?
— Не курю.
Леха кивнул, закурил сам. Он как будто хотел сказать нечто важное, но сомневался, стоит ли.
— Леш, ты опять куришь дома! — возмутилась из спальни Лехина жена. — Сына хочешь отравить?
Леха зашипел, подошел к окну, открыл форточку. Выпустил в нее струю дыма и сел на подоконник.
— Знаешь, сталкеры поговаривают есть в Зоне камень… Монолитом зовут.
Леха опять замолчал, прикусил губу. Чего телится? Государственная тайна, что ли?
— И? — подтолкнул его я.
— И… говорят, не знаю как оно на самом деле…
— Ну что?
— В общем, желания он якобы исполняет.
Леха выжидающе посмотрел на меня. Думал, я назову его сумасшедшим, а я в любую сказку готов был поверить, если она обещала сохранить семью.
— До него кто-нибудь добирался? — с надеждой выпалил я.
— Без понятия. Я же на периметре был. Со сталкерами военные на штыках. Сам понимаешь, до меня доходило только эхо.
Я уже представлял, как прорываюсь сквозь заросли Зоны, но Леха оборвал фантазии:
— Только не думай к нему лезть. И не такие пропадали. По слухам, Монолит в самом сердце Зоны, в самом «грязном» месте.
— На ЧАЭС?
Леха едва заметно качнул головой.
В сердце, так в сердце. Я жизнь отдам за Люду и Машку.
— Я попробую связаться со старыми знакомыми, — задумчиво начал Леха, — есть там торговцы смышленые.
Страница 4 из 107
