Stalker: Еретик

По приезду в часть в учебном классе мне показывали эскиз мутанта. Информации по химерам военным не доставало. О них узнали благодаря полковнику Дегтяреву. Одно свидетельство — это мало, поэтому многие сомневались в существовании химер, считали за сталкерскую байку.

— Я видел одну, — сказал Альт крайне серьезно, смотря вдаль, в прошлое. — Издали, да благославен будет Аллах. Если заметишь эту тварь, слейся с травой, землей — что там будет вокруг — и не шевелись, жди, пока химера уйдет. Вступать в бой не советую. Тварь хитра, что человек, сильна, как кровосос, быстра, как Тесла. Всегда нападает со спины, а пули ей, что пчелы.

Я слушал и не верил. Альт больно впечатлился Зоной, и здесь, явно, преувеличивал.

— Плохие разговоры мы затеяли на ночь глядя, — поежился Альт.

От солнца осталась лишь блеклая розовато-желтая полоска на краю неба. Холодало. Из коридора тянуло пугающей неизвестностью.

Альт поспешил забаррикадировать вход. Закончив, утер пот со лба и промолвил:

— Заболтал ты меня. В желудке эхо гуляет.

Псина тявкнула.

— Тоже голодная, — пояснил сталкер с усмешкой.

Пока они жевали, я читал псалмы. В голове вертелась одна строка: «Исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены».

Ночь провел беспокойно. Мерещились кровососы, химеры, глодающие скелет псы, хохочущий Альт в обнимку со скалящимся Магомаевым, парализованная мраморная Люда, плачущая дочь… И все на одном фоне: тихого, далекого зова. Он притягивал, как свет — коматозника. Наконец, я разогнал хороводящих вкруг меня мутантов и людей, вышел на длинную каменную лестницу. Каждый шаг приближал меня к двери, из-за которой вырывалось ослепительное сияние. Я поднимался на костылях, корчась от боли. Рухнул, костыли стукнули о ступени и исчезли в туманной пропасти. Я пополз, волоча за собой вывихнутую ногу. Над головой шипели пули. Позади ревел комбат, с флангов взрывались невидимые мины. Ползти становилось сложнее. Кожа ссыхалась, трескалась. С обеих сторон взметнулись языки пламени. Сквозь дрожащий воздух я потянулся к ручке двери. Кожа быстро покрывалась волдырями, но я открыл. Глаза затмил яркий свет. Властный голос отчетливо произнес: «Ты мой».

Я проснулся в холодном поту. Сжал крестик. От маленького кусочка серебра шло тепло, умиротворяющее, как чашка горячего шоколада у камина. Я вскочил на колени, зашипел от боли, совсем забыл, что резкость — мой враг на ближайший месяц. Перекрестился. Нашарил в темноте Псалтирь, подставил страницы под лунный свет и зашептал один из псалмов:

— Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей; да обратятся назад и покроются бесчестием умышляющие мне зло.

Не помню, как и когда уснул, но глаза открыл, едва небо начало розоветь. Ночные кошмары, неизвестный опасный путь, который предстоял мне уже завтра, ввергли в отчаяние. Я ощутил острую необходимость выговориться, необходимость в чьей-либо поддержке, пусть и надуманной. Необходимость в молитве. Без всякой подсказки, без Псалтиря, без церковщины. Просто искренне обратиться к Богу. Как тогда, в ночь возвращения Машки домой.

Я встал на колени лицом к заре, склонил голову, зажал в ладонях крест, уперев костяшки больших пальцев в лоб, закрыл глаза и беззвучно, шевеля одними губами, зашептал. Таким и застал меня Альт.

— Э, друг, да ты никакой ни Череп, — поразился он, протирая сонные глаза, — ты — самый что ни на есть настоящий Поп.

Я не вздрогнул, не испугался, не смутился. Казалось, ни что не в силах было поколебать устоявшуюся внутри гармонию. Я поднял веки, плавно опустил руки, коротко кивнул сталкеру. Говорить не хотелось. Боялся, звук нарушит ту благостную атмосферу, что окутала меня.

Альт копался в рюкзаке и поглядывал на меня искоса. Достал обрубок колбасы с белым хлебом, мрачно сокрушился:

— А запасы-то подходят к концу. Ох, если б каждый день был праздник…

Я не спешил поддержать разговор. Во мне зародилась мысль. Стоило решить: разумная или нет.

— Как бы нам не пришлось есть суп из утки, — продолжал сталкер. — Знаешь историю? Однажды ходжа Насреддин увидел на озере уток. Хотел поймать, да все улетели, только он подбежал. Сел бедный ходжа на берегу и давай мокать в озеро хлеб да есть его. Мимо проезжал знакомый. Увидел странную картину и спросил ходжу, чем он занимается. Ходжа ответил: «Ем суп из уток».

Альт ожидал от меня смеха, но я слушал вполуха.

— Ты сегодня молчалив, — заметил сталкер.

— Альт, куда ты ходишь днем? Вчера, позавчера?

Сталкер состроил невинную гримасу и уже раскрыл рот, но я опередил:

— Только не говори, что в Припять. Я имею в виду, как далеко ты уходишь?

Альт сжал губы, повращал глазами и растянуто ответил:

— Ну-у, сегодня я думал дойти до набережной. Заприметил там интересное место.

— Я с тобой.

Альт смотрел на меня секунды три.