Stalker: Еретик

— Опять идти вслепую? Неужели их никак нельзя заметить?

— Только при свете Луны или солнца. Они будут отливать перламутром.

Думай, Вадим, думай. Безвыходных ситуаций не бывает.

Альт посмотрел на компас, развернулся на сорок пять градусов, взглянул на меня вопросительно.

— Идешь?

Эврика! Я сжал Альту плечо и выдохнул:

— Фонари.

Некоторое время мы остолбенело пялились друг на друга, дивились простоте решения и собственной глупости. Я включил нашлемный фонарь, он вспыхнул, мигнул пару раз и потух.

— Должно быть, повредился при падении, — с сожалением предположил я.

Вспомнилось, как я приложился головой о сук. Даже лоб заныл.

Альт достал из рюкзака свой фонарь, надел поверх противогаза, поворотом против часовой зажег, сказал:

— Я пойду первым.

Шли очень медленно, до рези в глазах вглядывались вперед. Миледи будто понимала что к чему, держалась строго рядом.

— Стоп! — воскликнул я. — Кажется, вижу.

Указал пальцем на дерево. Альт поводил головой, произнес разочарованно:

— «Паутинка». Въедается в кожу так, что не смоешь. Если вляпаешься, проживешь максимум двенадцать часов.

— Мог бы и не говорить, — поежился я и с опаской осмотрелся.

Пространственные аномалии встретились через пару десятков шагов. Огромные пузыри перегородили дорогу плотным строем. Где-то он должен был кончиться. Нам следовало просто идти вдоль, так и поступили. Линия «телепортов» оказалась короткой. Не прошло и трех минут, как мы ее обогнули.

— Не выключай свет на всякий случай, — попросил я.

Альт кивнул. Миледи почувствовала в нас перемену и осмелела, побежала на разведку. Псина не любила стоять на месте. Она сновала туда-сюда. Оставалось только удивляться, как Миледи еще не угодила в какую-нибудь аномалию.

— Альт, бывало, чтобы Миледи голодала по несколько дней?

— В нашей походной жизни всякое бывало. Как-то я в перестрелку попал, бандиты чуть не прикончили. Миледи меня полуживого до Янова дотащила, а там уж мной Костоправ занялся. Был случай и за колючкой. Меня подстрелил лесник, когда я шел из Зоны с хабаром. Благо, неподалеку нашлась землянка, осталась с военных лет. Я пролежал в ней с неделю. Все это время Миледи кормила меня. Представляешь? Как волчонка! Охотилась и часть пищи отрыгивала мне. Она мне и рану зализывала. У них ведь лизоцима куда больше, чем у нас. Рана заживает действительно быстрее.

Сталкер говорил с любовью. Я пристыжено молчал. Впрочем, Альт все равно догадался, к чему я задал вопрос:

— Она ни разу меня не укусила. Ты не смотри, что морда свирепая. Главное — воспитание.

— Сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит, — и тут же пояснил: — Русская пословица.

Счетчик Гейгера затрещал. Альт буднично сказал:

— Поворачиваем.

Вилять пришлось часто. Голова затуманилась, одежда под комбинезоном взмокла, невыносимо остро хотелось курить, есть, пить. Мучила одышка, как ветхого деда. Левый бок пылал. Думалось только об одном: «Когда?» Когда все это закончится.

— Добрались, — произнес, наконец, Альт, ласково, словно увидел родной дом.

ГЛАВА VII

Впереди светилась проплешина. Лес уступал железным путям, на которых темнели составы тепловозов.

Миледи перестала петлять и все подряд обнюхивать. Остановилась, пошевелила ушами, морда, казалось, повеселела, и псина бросилась к рельсам. Видимо, Альт тут бывал часто.

Не успел я ступить на «железку», как счетчик Гейгера тихонько затренькал. Ржавые цистерны и вагоны дышали радиацией, как костер — жаром. Точно пьяницы, мы с Альтом брали то вправо, то влево, старались держаться как можно дальше от фонящего металла. Прямой путь в Зоне — редкость.

Некоторые вагоны выглядели на удивление ново, словно только из цеха. Они светились изнутри где ровно, где импульсами.

— Аномалии? — спросил я.

— Советую внутрь не соваться.

— Отчего же, жалко?

— Тебя. Там и ловкачи сгорали, а ты — калека-профан.

Я поставил в памяти зарубку: доведется — разведаю. Как говорится, доверяй, но проверяй.

За маленькой рощей белело кирпичное одноэтажное здание. Окна-арки закрывали катанные свинцовые листы, переливавшиеся из красного в фиолетовый. Большие двустворчатые двери тоже были из свинца, причем вычищенного до блеска. Видимо, их постоянно мыли: занижали фон. Перед входом висела табличка: «Сложи оружие и обтряси подошвы». У порога лежала решетка, об которую предполагалось соскребать грязь с обуви. Мы потопали, пошаркали и толкнули створки двери.

Обдало теплом, пахнуло куревом, потом и спиртом. За спиной захлопнулись двери, зал станции погрузился в сумрак. Помещение освещалось масляными фонарями и свечами. За многое видавшими столиками сутуло стояли сталкеры: пили, ели, тихо разговаривали и просто тяжело молчали.