Stalker: Еретик

«Светляк» и ему подобные ускоряют регенерацию клеток, их деление. Они лишь приблизят смерть Люды, ведь раковая опухоль образуется вследствие бесконтрольного непрерывного преумножения клеток. Альт хвалился, что знаком с медициной. Выходит, он дал губительный совет нарочно. Хочет, чтобы я поскорее убрался из Зоны, не крал его драгоценные артефакты.

В груди забурлил гнев, но я старался его не обнаружить. Ответил как можно спокойнее:

— «Светляк» и ребра мои латает который день, а ты хочешь, чтобы он справился с раком. Мне некогда ждать. Люде отпущено мало времени.

— Ты можешь все усугубить.

— Не твое дело.

Моя жена умирает! Куда уж хуже?

Псина почувствовала между нами конфликт и заскулила.

— Хватит болтать, — бросил я раздраженно.

Пока мы кричали друг на друга, излом мог преспокойно удрать. Ох, Альт, разочаровал ты меня. И псина твоя ничего не учует. Погода безветренная. А излом наверняка где-то в ящиках спрятался.

— Нам надо вернуться на склад, — решил я.

— Там никого нет.

— Я говорил тебе, он может быть наверху.

Альт вздохнул и приглашающее взмахнул рукой, мол, после вас. Нет уж, тебя, сталкер, из виду упускать опасно.

— Иди первым ты.

Альт, похоже, уловил в моем голосе недобрые нотки. Уж посмотрел как-то странно.

Я облазал весь склад, но излома не нашел. Упустил! И Альт тому виной. Если бы я проверил сразу… Надо избавиться от горе-напарника, а псина меня уже давно бесит.

— Ну, — встретил меня у входа Альт, — убедился?

Вы посмотрите какой герой! Академик выискался. Ничего, недолго тебе ухмыляться.

В следующий барак псину я не пустил. Закрыл дверь перед носом.

— Пусть охраняет подход, — объяснил Альту. — Вдруг излом подкрадется, пока мы будем внутри.

Альт неуверенно кивнул. Услышал фальшь? Надо быстрей с ним кончать, пока он не раскусил меня окончательно. Лучшая защита — это нападение. Прости, Господи, за помышляемое мною зло. «Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою». Да будут искуплены грехи мои. У меня нет иного выхода. Порою зло — необходимость.

— Ты что там шепчешь? — спросил Альт. — Нашел время читать молитвы.

Псина скреблась в дверь, скулила, лаяла — тревожилась за хозяина, словно знала, что его ждет.

Убийство Альта не только устранит угрозу с его стороны, но и обогатит меня. За расправу над псевдогигантом сталкеру наверняка отвалили тяжеленькую сумму. Возможно, и арты он не все продал, а выручку с проданных уж точно носит с собой. Если подумать, то он зажиточный, еще и на моего излома позарился. Надо раскулачивать.

Мы зашли в маленькую комнату, совершенно пустую, только осколки битого зеркала блестели на полу. Я пропустил Альта вперед. Не успел он обернуться, как я нанес удар прикладом по шее. Альт ахнул и упал. Я уже нажимал на спусковой крючок, когда Альт неистово заорал:

— Сто-ой!

Не знаю почему, но я не выстрелил. Ошеломленный, уставился на перевернувшегося ко мне лицом сталкера.

— За что? — спросил он с испугом и обидой.

За что? Я усмехнулся. За что? Я ударил Альта в ребра, чтоб даже и не думал тянуться к автомату. Пнул «калаш» в другой конец комнаты, сорвал с Альта противогаз.

Вот оно… Смуглое лицо с горящими глазами убийцы. Волосы, как смоль, как душа чечена. Уродливый нос, такой же как и их харкающий язык. Жесткие кольца густой бороды, как у Магомаева. Да Альт с боевиком — одно лицо!

За что? За что?! За распятых на крестах парней, за издевательства над русскими солдатами, за изнасилование русских женщин, за убитых друзей и тех, кто мог ими стать, за сирот и вдов, за лишенных крова стариков, за взрывы в метро, за «Норд-Ост» и Беслан, за долгие кошмары и бессонные ночи, за ваш дьявольский смех, за панику в народе, за слезы матерей…

— Поп, это же я — Альт! Ты чего, друг? — слышалось, точно из другой Вселенной. — Поп, это не ты. Как же Миледи не учуяла контролера? Поп, борись, ты же сильный, я знаю!

— Контролер тут ни при чем, Альт, — сказал я зловеще.

Уж было выстрелил, но в голове проскочило: у Альта нет бороды!

— Поп, сзади!

Отличная игра, Альт. Браво! Убедительно, однако я не куплюсь.

Альт изо всех сил таращил глаза мне за спину, подобрался, потянулся к кобуре. Ошибочка, друг. Я нажал на «спуск», да снова не до конца. В поле зрения попало нечто лишнее, то, чего быть не должно.

Я опустил взгляд. В осколках зеркала отражался высокий урод в темных лохмотьях. На коже не было живого места: язвы, ожоги, струпья покрывали ее. Желтые глаза излучали столько ненависти, что меня объял ужас.

Шею сдавило ледяным кольцом — ноги отнялись от пола — дыхание перехватило. «Фенька» выпала из рук, однако грохота я не услышал.

Прогремела очередь.