Stalker: Еретик

Стая не знала, что до границы Зоны — рукой подать, что добыча вот-вот ускользнет. Как настоящие хищники, псы не спешили, подкрадывались, заходили во фланги.

Я видел их голые хвосты, вздымавшиеся над травой, будто акульи плавники. Желтую поросль разрезали покатые облезлые лбы. Порой псины поднимали слепые морды и принюхивались — корректировали траекторию.

Увязавшиеся за нами собаки не походили на монстров с картинок, которые мне показывал лейтенант Самохин. В иной ситуации псы смотрелись бы комично: до ужаса безобразные и до смеха мелкие — дворняги. Тем не менее не стоило обманываться. Подгоняемые неуправляемой злобой и лютым голодом твари представляли серьезную опасность.

— К черту приличия, — сказал я. — Садись на закорки. Давай, не стесняйся, твою мать. Так будет быстрее. Вот. Держи ствол, — всучил «макарова». — Бросятся — пали.

Я взбирался на загривок холма, когда псины огрызнулись и кинулись на нас. Юный сталкер открыл огонь, а я припустил что было мочи. Мои бойцы скучали, сидели по дальнюю сторону дороги. Услышав выстрелы, они подскочили к колючке. Нас разделяло меньше километра.

Псины бежали рядом, пытались ухватить за ноги. Одна забежала вперед. Я чуть не споткнулся об нее, едва удержал равновесие, а вот парнишка со спины слетел. Твари кинулись на него. Я вскинул автомат, снял с предохранителя. Парнишка кричал, палил куда ни попадя. Над ухом прошипела пуля.

Я хотел пустить очередь, но в голень вцепился пес. Прикладом я размозжил дворняге череп. Пинком скинул одну тварь с парня, вторую прошил свинцом. С третьей парнишка справился сам: ткнул в пасть разряженный пистолет, схватил за шею, подмял под себя и с остервенением замолотил по скулящей морде.

Дворняга, зафутболенная мной в кусты, атаковать не решилась. Поджала хвост и удрала, пригнув голову. Через несколько секунд громко хлопнуло — из травы взметнулся фонтан крови и мелких кусочков плоти.

Юный сталкер все долбил псину по морде, уже рукоятью «макарыча». На месте черепа животного блестела влажная каша — месиво из мозгов и костей. Я ухватил «берсерка» под мышки и оттащил от трупа.

— Хватит, студент, хватит. Все кончилось.

Парень истерично заорал, выплескивая остатки ярости, и заплакал. Я отпустил его, со злобой посмотрел на солдат. Бойцы стояли у колючки, пялились на нас, не решались ступить на землю Зоны. За все время схватки они даже не попытались помочь!

Я повесил автомат на плечо, «макаров» выбросил. Взял пленника за шиворот и резко поставил на ноги. Отвесил пощечину и тоном, не терпящим возражений, скомандовал:

— Вперед. Ружье оставь здесь. Если хочешь смягчить себе наказание.

Оплеуха помогла. Плечи парня подрагивали, но хныканье прекратилось. Студент выглядел жалко: одежда изорвана, нога забинтована, красна, лицо забрызгано собачьей кровью.

Хромая на пару, мы доковыляли до контрольно-следовой полосы.

— Товарищ старший лейтенант, вы в порядке? — обеспокоился Гудко.

В ответ я взорвался тридцатиэтажным матом. Бойцы вытянулись в струну и слушали, обтекали. Они мечтали оглохнуть. Даже мой пленник пришел в себя. Я думал, посажу голос.

Выдохнувшись, я бросил сталкеру вяло:

— Пойдем, студент, лечиться будем. Тюрьма подождет.

Чуть мы отошли, бойцы забубнели.

— Я ж говорил, не стоит лезть, — оправдывался Гудко, нет, теперь я его буду называть исключительно «рядовой Мудко».

В ближайшие дни патрулирование периметра мне заказано. Иммуноглобулин, КПП, часовня… Но прежде придется объясниться с начальством, какого кляпа я отклонился от маршрута и взялся выполнять чужую работу.

Про юного сталкера я забыл быстро. Волновала собственная рана да Люда с Машей. Об оставленной семье мне ежечасно напоминала часовня. В те дни на сотовую связь я потратил больше, чем за всю службу. Когда же рана подзатянулась, меня снова вызвали на ковер.

Кабинет полковника Бурнова — командира части — был просторным, наполовину пустым, чтобы держать с подчиненными дистанцию. Сам полковник сидел за широким столом, широкоплечий, полнолицый, гладко выбритый и стриженный «бобриком».

Я сделал три строевых, поставил «козырек» и скороговоркой выпалил:

— Трщ пковник, старший лейтенант Островский по вашему приказанию прибыл!

— Вольно, старлей, — лениво произнес Бурнов. — Тут на тебя бумага пришла.

Полковник посмотрел на меня пристально, точно я должен был знать, что за бумага.

— В общем, переводят тебя. За выявленные таланты, так сказать.

Вопросы распирали меня, я терпеливо ждал разъяснений.

— Будешь теперь непосредственно в Зоне обитать. Военным сталкером. Завтра выезд. Вопросы есть?

— Так точно, трщ пковник! Разрешите узнать, куда именно переводят?

— Территория НИИ «Агропром». Устраивает?

— Так точно, трщ пковник!