Кровавые небеса

Есть только боль и страдания, муки, агония. Я была заперта в этом теле и не понимала как здесь оказалась. Сознание, проясняющееся между вспышками такой боли, что и представить невозможно, ловило картины, которых не могло существовать. Они существовали. От меня остался скелет с налипшими к нему клочками мягких тканей, когда во тьме проступило… НЕЧТО: огромные глаза с выпуклыми кровеносными сосудами вокруг горящих зрачков; безостановочно трепещущие ноздри, впитывающие миазмы терзания и боли; огромный осклизлый провал рта с беспорядочно блуждающим языком, на котором извивались тысячи чувствительных сосочков — и всё это на вытянутом, невероятно тонком теле, покрытом мертвенно бледной кожей с зеленоватым отливом. Господи Иисусе, это был УРОБАХ. Заведующий адскими пытками. «Он весь уши, нос, глаза и рот, что указывает на остроту чувств, чтобы смаковать мучения своих жертв.» — значит, описания в старинных манускриптах были правдивы… Провал.

Придя в сознание я обнаруживаю своё тело целым. Я всё ещё прикован. Но уже в иной позе. Чёрные волосы инкубуса развеваются от жаркого ветра преисподней, огненные всполохи отражаются в невозможно голубых глазах — насмешка небесам. Впервые внутри этого тела я ощутила эмоции его хозяина — он терпел страшные муки безропотно, с нечеловеческими выдержкой и спокойствием, но то, что должно произойти сейчас… Я не хотела на это смотреть — мною владело детское желание зажмуриться, но глаза пленника оставались открытыми. Я не хотела этого чувствовать — но как этот мужчина был пленником в Аду, так и я была пленницей в его теле. Нашу плоть раздирали. Её имели. Жестоко и омерзительно. Очень-очень долго. Бесконечно. Наше тело было полностью во власти инкубуса, мы сотрясались в такт его движениям. Наш дух крошился с каждым мгновением унизительной беспомощности. Он умирал. Мы умирали. Я умирала.

Пленник призывал смерть, но она не приходила. Его тело было бессмертно — проклятие от самого Господа. Бог бросил его терпеть адские муки и он терпел. Инкубус заработал кистями, на которых вместо пальцев поблёскивали стальные когти. Вонзая свою плоть в мужчину, он полосовал его спину и руки. Полосы кожи и мяса отделялись от костей и с мокрым шлепком падали на выжженную землю. Я почувствовала, как сознание пленника уходит от кошмара, отдаляется от хриплых стонов инкубуса, терзающего его тело, от запаха гари и собственных внутренностей размазывающихся по углям с тихим шипением. На краю действительности оставались лишь очень длинные и блестящие льняные пряди, застилающие лицо. С каждым толчком инкубуса волосы покачивались, словно шелковая завеса. От страшной догадки моё собственное измученное сознание охватил ужас…

«Ну что, Абаддон — ангел Господень, нравится когда тебя имеют?»

Холодный голос оставил шрамы в моём мозгу. Я истошно закричала.

И вернулась в своё тело.

***

Мои глаза были открыты и сухи. Внутри клокотал страшный крик, но с губ не сорвалось ни звука. Разум, вопреки всему, работал отлично: холодно и без эмоций. Защитная реакция или шок? Один чёрт. Первое — я лежала на полу, голова покоилась на чьи-то коленях. Элис. Второе — амулет с родовым гербом Абданк нагрелся и жжёт кожу. Именно к нему я привязала демона. Третье — мне ужасно не хотелось сейчас встречаться взглядом с Яном, но… Проявишь слабость — сломаешься, а если сломаешься — проиграешь. Умрёшь. Станешь никем. Ни за что. Сглотнув, я подняла глаза на склонившегося надо мной блондина. Один только его вид причинял мне боль, напоминал все пережитые им ужасы. Я только что тоже пережила какую-то их часть. Но… Если он мог с этим жить, то и я смогу. Смогу, чёрт возьми! Должна суметь. Внимание навязчиво обращалось к его волосам: теперь я поняла почему они были так неровно обрезаны — это не новомодный небрежный шарм. Он беспощадно обрезал их, потому что они напоминали о том… Я зажмурилась, прогоняя живые воспоминания.

— Ника, скажи что-нибудь, пожалуйста. — Дрожащий от волнения и… слёз? голос принадлежал Элис.

Он молчал, только два изумруда — два средоточия невыразимой боли — глядели на меня в тревожном ожидании.

Что я могла сказать? Ничего. Мне хотелось напиться и впасть в забытье. Мне хотелось никогда не являться на этот свет… И что же в этом нового? Я живу в дерьме и с дерьмом в душе пять лет — мне ли привыкать? Не-а.

— Г… кх… говорю что-нибудь. — Вышло хрипло и фраза была глупая, но ничего лучшего от меня они не получат.

Элис поглаживала меня по волосам. Не скажу, что это было неприятно — просто непривычное и забытое чувство. Давно забытое.

— Слава Богу… — выдохнула девушка.

— Не сказала бы. — Резко оборвала я её фразу, с усилием поднимаясь в сидячее положение. Элис как-то неуверенно сникла и посмотрела на демона. Что-то было в этом их взгляде… А чёрт!

— Вы оба знаете, да?! Знаете, что это было? — Я практически срывалась на крик. Ой-ё, плохо.

— Это было моё видение.