Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
Добавить в моё избранное
369 мин, 58 сек 6500
Мертвые безобидны и абсолютно флегматичны. Боятся нужно только живых, и ты это знаешь,» — это был уже Уильям. Сейчас Твинс был рад его рассудительности. И все же некое нехорошее предчувствие склизко зашевелилось где-то между сердцем и животом. Экзальчибуте шел смирно и не выдавал не малейших признаков беспокойства, хотя Билл не понаслышке был знаком с необычайной чуткостью его сородичей, да и просто слепых людей. Но краснокожий шел уверенно, а ему все чудился этот давящий, тяжелый взгляд Города… И того, кто поджидал их…
— Тебе не кажется, что на нас сейчас кто-то смотрит? Наблюдает за нами, словно мы уродцы в цирковой клетке? — спросил он у неотстающего краснокожего.
Мне не кажется… Я ЗНАЮ, что за нами следят. Это Кзулчибара. Это ведь ЕГО Город. Тихий Холм был отдан во владения Лобсель Виса, а тут живет Дух Красного Цвета. Любому хозяину интересно поглядеть на непрошеных гостей, не стоит его винить за это… — где-то вдалеке снова раздался металлический скрежет, как будто бы кто-то тащил что-то острое по земле. «Кзулчи… Бара… Карл Бернс… Что-то есть в этом… Созвучное, а? Да и тот парень… Я точно видел, как он стоял в толпе поджигателей. Тот кто сжигает дома без спросу вполне способен на все это. К тому же харизмы ему не занимать, а из местных апатичных жителей можно вылепить все что угодно. У них ведь совсем нет личностей. Скажут им карать грешников — они станут это делать, все упирается только в упорство и умение дрессировщика. Может быть, этот полоумный святоша сейчас притаился за одним с поворотов и тащит по улицам тяжелый бронзовый крест? Возводит Новый Иерусалим, на улицах, с которых еще не слетели старые, мелодично-мягкие названия? Кажется я уже знаю, кто этот лидер красного Ку-Клукс-Клана» — Твинс начинал догадываться, кто падет от его рук следующим, после Шатерхенда. Это будет новая месть. За Гудбоя… Да и Винсенту наверняка будет приятно. К тому же это наверняка тот самый нужный ему«укротитель духов». Хотя кое-что еще требовало разъяснений.
Тот, кого ты называешь Кзулчибарой… Извини за дурацкий вопрос, но… он человек?
И да и нет — пожал плечами индеец. Затем принялся подбирать точное слово в чужом языке. — Это… это сущность. Она может принимать разные формы… Послушай если ты и впрямь хочешь понять, я должен объяснить тебе кое-что, но рассказ не будет коротким. Ты выслушаешь меня? — Билл кивнул. Шатерхенд мог подождать, для начала нужно было разобраться с тем, что из себя представляет Новый Враг. Экзальчибуте оперся о посох и стал рассказывать. Твинс слушал внимательно, но также внимательно следил за всем происходящим вокруг, настороженно готовясь к неожиданной встрече с красными фанатиками и их заводилой Бернсом.
Когда Зверь пришел в наши земли первый раз и обосновался как раз в этих местах… Святых для нас местах… Мы пробовали с ним бороться. Воины пытались прогнать его силой оружия, вожди пытались умилостивить его дарами, но ничего не помогало. И уже тогда появились среди моего народа безумцы дерзнувшие обратиться за помощью к Матери. Зверь мог разбить свой Город в любом ином месте, но даже вы, бледнолицые чувствуете Силу исходящую от камней расположенных тут. Эти камни дышат и растут, как живые. Они предвечные камни из Первомира…
Подожди, под Зверем, ты имеешь ввиду бедных лягушатников? — Билл при всем желании не мог вникнуть во все тонкости индейской мифологии, но вот это сравнение первых европейских поселенцев со Зверем его задело и озадачило. — Почему ты называешь нас Зверем? Ты видел Европу и наверное должен понимать, что в нас куда больше человеческого чем в вас! Это вы как раз ближе к животным, мака… краснокожий.
Нет, я не ошибся. Зверем для нас были именно бледнолицые. Вы ведь совсем лишены гармонии. Вы не чувствуете мир, в котором живете… В вашем мире как будто бы нет духов один про-гресс… Вы забыли о них, но они то никогда о вас не забудут…
Именно поэтому в нас больше человеческого. Именно стремление к развитию и отличает людей от всех прочих тварей. Вы же этого желания подчинить себе мир попросту лишены.
А стали ли вы счастливей от своего прог-рес-са? — Экзальчибуте улыбался, как всегда очень открыто и располагающе. Твинсу еще никогда не встречались такие улыбчивые и болтливые макаки. — Вы стали задыхаться в тесноте своих огромных селений… Вы теряете связь друг с другом, а медный грош для вас стоит больше верности и чести. Причин расстраиваться у вас теперь куда больше… И вы не видите цели в жизни… Если она у кого-нибудь и есть, то заключается лишь в Убийстве или Разрушении. Вы льете на головы своим врагам не горящее масло, а кислоту и заменили справедливую охоту истреблением и убийством всего живого. Сейчас вы опьянены властью, но когда духи опомнятся, когда Природа не сможет уже дышать вольно и воздаст вам за все это, вы задумаетесь над правильностью своего про-грес-са. Быть может не раньше чем через век, может быть даже позже… Но знай, что ни одно племя моего народа заменившее охоту истреблением не существовало долго.
— Тебе не кажется, что на нас сейчас кто-то смотрит? Наблюдает за нами, словно мы уродцы в цирковой клетке? — спросил он у неотстающего краснокожего.
Мне не кажется… Я ЗНАЮ, что за нами следят. Это Кзулчибара. Это ведь ЕГО Город. Тихий Холм был отдан во владения Лобсель Виса, а тут живет Дух Красного Цвета. Любому хозяину интересно поглядеть на непрошеных гостей, не стоит его винить за это… — где-то вдалеке снова раздался металлический скрежет, как будто бы кто-то тащил что-то острое по земле. «Кзулчи… Бара… Карл Бернс… Что-то есть в этом… Созвучное, а? Да и тот парень… Я точно видел, как он стоял в толпе поджигателей. Тот кто сжигает дома без спросу вполне способен на все это. К тому же харизмы ему не занимать, а из местных апатичных жителей можно вылепить все что угодно. У них ведь совсем нет личностей. Скажут им карать грешников — они станут это делать, все упирается только в упорство и умение дрессировщика. Может быть, этот полоумный святоша сейчас притаился за одним с поворотов и тащит по улицам тяжелый бронзовый крест? Возводит Новый Иерусалим, на улицах, с которых еще не слетели старые, мелодично-мягкие названия? Кажется я уже знаю, кто этот лидер красного Ку-Клукс-Клана» — Твинс начинал догадываться, кто падет от его рук следующим, после Шатерхенда. Это будет новая месть. За Гудбоя… Да и Винсенту наверняка будет приятно. К тому же это наверняка тот самый нужный ему«укротитель духов». Хотя кое-что еще требовало разъяснений.
Тот, кого ты называешь Кзулчибарой… Извини за дурацкий вопрос, но… он человек?
И да и нет — пожал плечами индеец. Затем принялся подбирать точное слово в чужом языке. — Это… это сущность. Она может принимать разные формы… Послушай если ты и впрямь хочешь понять, я должен объяснить тебе кое-что, но рассказ не будет коротким. Ты выслушаешь меня? — Билл кивнул. Шатерхенд мог подождать, для начала нужно было разобраться с тем, что из себя представляет Новый Враг. Экзальчибуте оперся о посох и стал рассказывать. Твинс слушал внимательно, но также внимательно следил за всем происходящим вокруг, настороженно готовясь к неожиданной встрече с красными фанатиками и их заводилой Бернсом.
Когда Зверь пришел в наши земли первый раз и обосновался как раз в этих местах… Святых для нас местах… Мы пробовали с ним бороться. Воины пытались прогнать его силой оружия, вожди пытались умилостивить его дарами, но ничего не помогало. И уже тогда появились среди моего народа безумцы дерзнувшие обратиться за помощью к Матери. Зверь мог разбить свой Город в любом ином месте, но даже вы, бледнолицые чувствуете Силу исходящую от камней расположенных тут. Эти камни дышат и растут, как живые. Они предвечные камни из Первомира…
Подожди, под Зверем, ты имеешь ввиду бедных лягушатников? — Билл при всем желании не мог вникнуть во все тонкости индейской мифологии, но вот это сравнение первых европейских поселенцев со Зверем его задело и озадачило. — Почему ты называешь нас Зверем? Ты видел Европу и наверное должен понимать, что в нас куда больше человеческого чем в вас! Это вы как раз ближе к животным, мака… краснокожий.
Нет, я не ошибся. Зверем для нас были именно бледнолицые. Вы ведь совсем лишены гармонии. Вы не чувствуете мир, в котором живете… В вашем мире как будто бы нет духов один про-гресс… Вы забыли о них, но они то никогда о вас не забудут…
Именно поэтому в нас больше человеческого. Именно стремление к развитию и отличает людей от всех прочих тварей. Вы же этого желания подчинить себе мир попросту лишены.
А стали ли вы счастливей от своего прог-рес-са? — Экзальчибуте улыбался, как всегда очень открыто и располагающе. Твинсу еще никогда не встречались такие улыбчивые и болтливые макаки. — Вы стали задыхаться в тесноте своих огромных селений… Вы теряете связь друг с другом, а медный грош для вас стоит больше верности и чести. Причин расстраиваться у вас теперь куда больше… И вы не видите цели в жизни… Если она у кого-нибудь и есть, то заключается лишь в Убийстве или Разрушении. Вы льете на головы своим врагам не горящее масло, а кислоту и заменили справедливую охоту истреблением и убийством всего живого. Сейчас вы опьянены властью, но когда духи опомнятся, когда Природа не сможет уже дышать вольно и воздаст вам за все это, вы задумаетесь над правильностью своего про-грес-са. Быть может не раньше чем через век, может быть даже позже… Но знай, что ни одно племя моего народа заменившее охоту истреблением не существовало долго.
Страница 48 из 96
