Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
Добавить в моё избранное
369 мин, 58 сек 6504
Не знал всех имен, но вспомнил лица… Палач заставил меня вспомнить. Я раскаялся даже в том, что воровал в детстве яблоки из сада соседей… Раскаялся в том, что причинил много мук матери, когда появился на свет… Я очистился, Билл, у меня не было иного выхода. Палач не давал мне умереть и я видел как погибали они все… Все ребята, с которыми я столько пережил… Весело и грешно провел с ними всю жизнь… И Длинный Джон, и Вик, и Картавый, и малыш Джимми, и мистер Хоскинс, и Арнольд-Крыса — он все называл и называл имена и клички своих замученных бойцов. Он помнил их всех, и, произнося каждое новое имя, он ронял на открытую щеку обжигающе соленую слезу. Лишенный души Шатерхенд совершенно искренне ПЛАКАЛ. И полз вперед, продолжая свой безумный монолог.
Черт бы побрал этого доморощенного очкарика! Он дал нам денег… Очень много денег. Попросил разобраться с разной грязной работенкой, грохнуть священника, припугнуть шерифа… Я понимал, что это слишком большая плата, за такой простой труд, но купился… Купился и поехал сюда, собрав всех кого смог. Мы заплутали в Тумане, лошади начали странно себя вести… И эти дикие невиданные звери… Краснокожие… от этого мы еще могли отбиться, но даже мои ребята ничего не могли сделать со сводившим их с ума Отчаянием этих мест… Это Отчаяние было не временным смятением чувств… Оно было материально. Оно воплотилось в Палача и его ловких красных прихвостней. И мертвый, пустой Город из которого НЕТ выхода, кроме смерти от веревки или огромного ржавого ножа. Если бы можно было все вернуть… Если бы можно было все вернуть… Я бы послал этого Винсента к дьяволу и нога бы моя не ступила на эти проклятые болота! — «Винсент?» — ненадолго вспыхнула в голове у Твинса догадка, но тут же погасла, заглушенная новыми речами вбитого в землю Шатерхенда. — Я бы раздал все свои деньги и ушел бы в первый же полевой госпиталь, вынимать пули из раненых… Да я жил неправильно, но разве я заслужил ЭТО? Заслужил этот Страх и эту неземную, не оставляющую меня ни на один миг Боль? Заслужил ли я встречу с Палачом?
Ты заслуживаешь большего… — повторил на этот раз шепотом Билл. Хотя в его словах не было прежней уверенности. Вся его вера в святую праведность мести осталась теперь только у Уильяма, и Твинс знал, что брат не позволит ему ошибиться. Металлический скрежет, не прекращавшийся с того самого момента как он вошел в Город, сейчас только усилился и звучал в унисон с тихим голосом Бена.
Я… Я готов… Я чист… Я приму смерть… сейчас — главарь западной шайки уже был почти у самых ног Билла, его ладонь разжалась, выронив нехитрый инструмент, а пальцы схватились за край штанов Твинса. — Давай же! Ну давай! Я ждал этого, я молился об этом! Только не Палач… Хоть сам дьявол, но только не он! Уведи меня из этого города куда угодно, хоть в Ад… Давай Билл, я же прошу тебя! — Твинс брезгливо одернул ногу и Ресуректор снова упал лицом в грязь. Он плакал и пытался подползти ближе. «Какой же отвратительной и жалкой может быть Месть… Избавление избитого калеки от мучений, только и всего… Уильям, это правильно? Так надо? Так должно быть?» — Биллу нужен был сейчас совет и помощь.«Да, брат… Подними его с земли, пусть встречает свою судьбу стоя, глядя тебе в глаза. Я хочу чтобы он хорошенько запомнил перед смертью твое лицо… Наше лицо»… — ледяным тоном процедил Уильям и Твинс подчинился, подняв кольт.
Ты должен знать за что подыхаешь, животное. Поднимись и скажи это! — приказал распростертому на земле Шатерхенду Твинс. Тот только скулил и всхлипывал, протягивая руку к Биллу, словно тот был Спасителем, а вовсе не Убийцей. — ВСТАТЬ! — закричал Твинс, распаляя себя перед этим последним выстрелом. Ресуректор пытался оторваться от земли, но в его жалком истерзанном теле просто не оставалось на это сил. Наконец он кое-как подтянул под себя искривленные ноги и приподнялся на колени, опираясь дрожащей рукой о булыжник. Лицо его было опущено вниз, из левого, плотно зажмуренного глаза капали слезы.
Смотри в глаза! Говори! — не унимался Твинс. Его рука слегка подрагивала, хотя решимости с каждой секундой становилось все больше и больше. Шатерхенд посмотрел на него.
Прежде чем я уйду — промолвил он. — Я хочу чтобы ты знал… Я раскаялся во всем… Но не в этом… Я не могу взять на себя чужой грех… Я не убивал твоего брата Билли. Я даже не знал о нем, до того момента, когда ты спятил и решил меня убить. Я НЕ ЗНАЮ НИКАКОГО УИЛЬЯМА! Мне очень жаль, что он умер, искренне жаль, поверь, но ты мстил не тому человеку. Все эти пять лет нашей бесконечной погони… Ты был одним из нас, может быть лучшим из нас, но затем спятил. Я не убивал твоего брата… Не убивал, брата… Не убивал… — он снова опустил глаза и то ли плача, то ли смеясь повторял это снова и снова. У Билла похолодело внутри. «Он лжет! Или тронулся умом бродя по этим гиблым болотам! Ты ведь помнишь! Ты ведь знаешь!» — срываясь на визг беззвучно верещал Уильям.«Хватит уже этих соплей, стреляй, Билл!» И Твинс послушно нажал на курок…
Черт бы побрал этого доморощенного очкарика! Он дал нам денег… Очень много денег. Попросил разобраться с разной грязной работенкой, грохнуть священника, припугнуть шерифа… Я понимал, что это слишком большая плата, за такой простой труд, но купился… Купился и поехал сюда, собрав всех кого смог. Мы заплутали в Тумане, лошади начали странно себя вести… И эти дикие невиданные звери… Краснокожие… от этого мы еще могли отбиться, но даже мои ребята ничего не могли сделать со сводившим их с ума Отчаянием этих мест… Это Отчаяние было не временным смятением чувств… Оно было материально. Оно воплотилось в Палача и его ловких красных прихвостней. И мертвый, пустой Город из которого НЕТ выхода, кроме смерти от веревки или огромного ржавого ножа. Если бы можно было все вернуть… Если бы можно было все вернуть… Я бы послал этого Винсента к дьяволу и нога бы моя не ступила на эти проклятые болота! — «Винсент?» — ненадолго вспыхнула в голове у Твинса догадка, но тут же погасла, заглушенная новыми речами вбитого в землю Шатерхенда. — Я бы раздал все свои деньги и ушел бы в первый же полевой госпиталь, вынимать пули из раненых… Да я жил неправильно, но разве я заслужил ЭТО? Заслужил этот Страх и эту неземную, не оставляющую меня ни на один миг Боль? Заслужил ли я встречу с Палачом?
Ты заслуживаешь большего… — повторил на этот раз шепотом Билл. Хотя в его словах не было прежней уверенности. Вся его вера в святую праведность мести осталась теперь только у Уильяма, и Твинс знал, что брат не позволит ему ошибиться. Металлический скрежет, не прекращавшийся с того самого момента как он вошел в Город, сейчас только усилился и звучал в унисон с тихим голосом Бена.
Я… Я готов… Я чист… Я приму смерть… сейчас — главарь западной шайки уже был почти у самых ног Билла, его ладонь разжалась, выронив нехитрый инструмент, а пальцы схватились за край штанов Твинса. — Давай же! Ну давай! Я ждал этого, я молился об этом! Только не Палач… Хоть сам дьявол, но только не он! Уведи меня из этого города куда угодно, хоть в Ад… Давай Билл, я же прошу тебя! — Твинс брезгливо одернул ногу и Ресуректор снова упал лицом в грязь. Он плакал и пытался подползти ближе. «Какой же отвратительной и жалкой может быть Месть… Избавление избитого калеки от мучений, только и всего… Уильям, это правильно? Так надо? Так должно быть?» — Биллу нужен был сейчас совет и помощь.«Да, брат… Подними его с земли, пусть встречает свою судьбу стоя, глядя тебе в глаза. Я хочу чтобы он хорошенько запомнил перед смертью твое лицо… Наше лицо»… — ледяным тоном процедил Уильям и Твинс подчинился, подняв кольт.
Ты должен знать за что подыхаешь, животное. Поднимись и скажи это! — приказал распростертому на земле Шатерхенду Твинс. Тот только скулил и всхлипывал, протягивая руку к Биллу, словно тот был Спасителем, а вовсе не Убийцей. — ВСТАТЬ! — закричал Твинс, распаляя себя перед этим последним выстрелом. Ресуректор пытался оторваться от земли, но в его жалком истерзанном теле просто не оставалось на это сил. Наконец он кое-как подтянул под себя искривленные ноги и приподнялся на колени, опираясь дрожащей рукой о булыжник. Лицо его было опущено вниз, из левого, плотно зажмуренного глаза капали слезы.
Смотри в глаза! Говори! — не унимался Твинс. Его рука слегка подрагивала, хотя решимости с каждой секундой становилось все больше и больше. Шатерхенд посмотрел на него.
Прежде чем я уйду — промолвил он. — Я хочу чтобы ты знал… Я раскаялся во всем… Но не в этом… Я не могу взять на себя чужой грех… Я не убивал твоего брата Билли. Я даже не знал о нем, до того момента, когда ты спятил и решил меня убить. Я НЕ ЗНАЮ НИКАКОГО УИЛЬЯМА! Мне очень жаль, что он умер, искренне жаль, поверь, но ты мстил не тому человеку. Все эти пять лет нашей бесконечной погони… Ты был одним из нас, может быть лучшим из нас, но затем спятил. Я не убивал твоего брата… Не убивал, брата… Не убивал… — он снова опустил глаза и то ли плача, то ли смеясь повторял это снова и снова. У Билла похолодело внутри. «Он лжет! Или тронулся умом бродя по этим гиблым болотам! Ты ведь помнишь! Ты ведь знаешь!» — срываясь на визг беззвучно верещал Уильям.«Хватит уже этих соплей, стреляй, Билл!» И Твинс послушно нажал на курок…
Страница 52 из 96
