Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
Добавить в моё избранное
369 мин, 58 сек 6509
Но ты сам пришел сюда, и уже не сможешь вернуться, мой мальчик… Не сможешь вернуться, мой мальчик… Не сможешь… Не сможешь… Не сможешь… — гипнотические интонации твари вгрызались в то единственное, что осталось у Твинса. В его память и душу… Этот ласковый голос, это ощущение того, что тебя ПОЗНАЛИ всего до самых сокровенных мелочей… Но он знал что ответить. И он не боялся, хотя язык Матери неумолимо приближался к нему, а Кзулчибара и Лосбель Вис стали увеличиваться на глазах и совсем скоро почти сравнялись в размерах со своей Повелительницей.
Заткнись, мразь! ЗАТКНИСЬ! У тебя нет власти надо мной, я не глотал этой чертовой Клаудии. В нашем дерьмовом мире есть что-то, что тебе не по зубам. Есть что-то, чего тебе не выпить и не съесть. То о чем ты и твои лакеи даже не догадываются. И не пудри мне мозги, ты не хотела меня ни о чем предупреждать. Просто уже тогда, ты ИСПУГАЛАСЬ меня, поняла, что ЧУЖАК может сломать всю эту хренову извращенную систему, что вы тут выстроили. И попыталась запугать. Я не твой! Не твой! И я трахну вас всех в задницы, лишь дайте разобраться с Шатерхендом. Я выбью из вас все дерьмо и меня не остановят ни Темнота, ни Адский Огонь! Я свободен, слышишь, мразь! — он кричал и бесновался, перелетая с места на место. Он хохотал и изрыгал проклятия одновременно. Непонятно откуда, но он знал, что есть вещь, которая хранит и оберегает его, и это вовсе не порошок индейского шамана. Это была маленькая, хрупкая девочка Анжелика, та что лежала в каком-то грязном подвале с ржавыми трубами, стянутая крепкими кожаными ремнями. Он чувствовал ее присутствие и ее защиту. Даже огромный железный голем, ее охранник и страж не имел и тысячной доли той Силы и Воли этого невинного, искалеченного ребенка. Простая человеческая (детская?) привязанность ломала как тонкую корку льда все планы и кошмары Дьявола. Твинсу даже чудилось (да нет же! Он видел, видел это платьице, черт побери!) как Анжелика стоит где-то между ним и монстрами и воздев вверх руки защищает его от нападения.
Не сможешь вернуться… Не сможешь вернуться… не сможешь вернуться… — все повторяла Мать и где-то поверх этого голоса звучал утробный булькающий и хрипящий стон.
Отправляйся к Дьяволу, Тварь! — пытался перекрыть этот назойливый шепот Билл.
Я И ЕСТЬ ДЬЯВОЛ! — сказала Мать своим НАСЯТОЩИМ голосом. И тонкая невидимая стена разделяющая их лопнула, треснула как стекло. Стоявшие слева и справа от Матери великаны потянулись к Твинсу. Язык обхватил тонкое тельце Анжелики и утащил куда-то вглубь бездонной утробы. И тогда Биллу стало по настоящему жутко. Чувство наглой уверенности вмиг улетучилось, остался только голос Уильяма, который быстро произнес «Вниз!». И он нелепо рухнул в эту огненную бездну, словно падший ангел. Прямо вниз… К земле… Туда откуда все вышли, туда откуда все жадно смотрели на синюю высь.
И опять этот ворох созвездий и ярких искр. Опять свист рассекаемого эфира. Он убегал, драпал, но был ли у него выбор? Какая-то совсем маленькая и слабая часть его сознания хотела вернуться, помочь храброй сильной девушке, пропавшей в необъятном теле Матери. Но сейчас (как и на грешной Земле) решения принимал не он сам, а Уильям, который всегда знал «как надо и как будет лучше». Когда пролетело еще пару тысячелетий, а может быть всего лишь один миг, он почувствовал, что оторвался от гнавшихся за ним чудовищ. Теперь кроме звезд его окружали и парящие прямо в пустоте огромные двери. «Они еще могут нас настигнуть. Ты должен скрыться, брат. Выбирай любую из дверей, не столь важно куда она приведет, лишь бы подальше отсюда» — сказал Уильям и Билл влетел в первую попавшуюся.
За дверью не было пустоты. Была вполне ощутимая, материальная тьма и тусклый свет коптящих факелов. Твинс очутился в некоем замкнутом пространстве. Приглядевшись повнимательней, он разобрал, что попал в небольшую шахту. Это был старый тоннель. Около стен валялись кирки, в полутьме двигались мрачные бородатые потные люди. Он немного покружил в нерешительности под потолком и убедившись в своей невидимости для окружающих направился исследовать это угрюмое место. В общем-то ничего интересного, пыль, грязь, усталая тупость в глазах крепких, жилистых работяг. Так выглядит любая шахта в мире. Но один из дальних заброшенных тоннелей заинтересовал его. Оттуда доносилось хоровое пение. Пролетев вдоль него, Билл с удивлением обнаружил своих знакомые ему фигуры в красных балахонах. Они теснились вдоль стен и распевали какие-то гимны на непонятном языке, странной смеси латыни, санскрита и индейского наречия. Некоторые из слуг Кзулчибары тащили по тоннелю завернутые в грубую ткань трупы. Из многих мешков вытекала на пол кровь. Некоторые тела были изуродованы, на других вовсе не было никаких признаков насильственной смерти. В самом конце туннеля, перед уходящим вертикально вниз стволом шахты, стоял сам Палач. Он не был так огромен, как казалось Твинсу ранее, но все же вид его ржавой пирамиды сильно напугал невидимку. Ведь Кзулчибара мог знать…
Заткнись, мразь! ЗАТКНИСЬ! У тебя нет власти надо мной, я не глотал этой чертовой Клаудии. В нашем дерьмовом мире есть что-то, что тебе не по зубам. Есть что-то, чего тебе не выпить и не съесть. То о чем ты и твои лакеи даже не догадываются. И не пудри мне мозги, ты не хотела меня ни о чем предупреждать. Просто уже тогда, ты ИСПУГАЛАСЬ меня, поняла, что ЧУЖАК может сломать всю эту хренову извращенную систему, что вы тут выстроили. И попыталась запугать. Я не твой! Не твой! И я трахну вас всех в задницы, лишь дайте разобраться с Шатерхендом. Я выбью из вас все дерьмо и меня не остановят ни Темнота, ни Адский Огонь! Я свободен, слышишь, мразь! — он кричал и бесновался, перелетая с места на место. Он хохотал и изрыгал проклятия одновременно. Непонятно откуда, но он знал, что есть вещь, которая хранит и оберегает его, и это вовсе не порошок индейского шамана. Это была маленькая, хрупкая девочка Анжелика, та что лежала в каком-то грязном подвале с ржавыми трубами, стянутая крепкими кожаными ремнями. Он чувствовал ее присутствие и ее защиту. Даже огромный железный голем, ее охранник и страж не имел и тысячной доли той Силы и Воли этого невинного, искалеченного ребенка. Простая человеческая (детская?) привязанность ломала как тонкую корку льда все планы и кошмары Дьявола. Твинсу даже чудилось (да нет же! Он видел, видел это платьице, черт побери!) как Анжелика стоит где-то между ним и монстрами и воздев вверх руки защищает его от нападения.
Не сможешь вернуться… Не сможешь вернуться… не сможешь вернуться… — все повторяла Мать и где-то поверх этого голоса звучал утробный булькающий и хрипящий стон.
Отправляйся к Дьяволу, Тварь! — пытался перекрыть этот назойливый шепот Билл.
Я И ЕСТЬ ДЬЯВОЛ! — сказала Мать своим НАСЯТОЩИМ голосом. И тонкая невидимая стена разделяющая их лопнула, треснула как стекло. Стоявшие слева и справа от Матери великаны потянулись к Твинсу. Язык обхватил тонкое тельце Анжелики и утащил куда-то вглубь бездонной утробы. И тогда Биллу стало по настоящему жутко. Чувство наглой уверенности вмиг улетучилось, остался только голос Уильяма, который быстро произнес «Вниз!». И он нелепо рухнул в эту огненную бездну, словно падший ангел. Прямо вниз… К земле… Туда откуда все вышли, туда откуда все жадно смотрели на синюю высь.
И опять этот ворох созвездий и ярких искр. Опять свист рассекаемого эфира. Он убегал, драпал, но был ли у него выбор? Какая-то совсем маленькая и слабая часть его сознания хотела вернуться, помочь храброй сильной девушке, пропавшей в необъятном теле Матери. Но сейчас (как и на грешной Земле) решения принимал не он сам, а Уильям, который всегда знал «как надо и как будет лучше». Когда пролетело еще пару тысячелетий, а может быть всего лишь один миг, он почувствовал, что оторвался от гнавшихся за ним чудовищ. Теперь кроме звезд его окружали и парящие прямо в пустоте огромные двери. «Они еще могут нас настигнуть. Ты должен скрыться, брат. Выбирай любую из дверей, не столь важно куда она приведет, лишь бы подальше отсюда» — сказал Уильям и Билл влетел в первую попавшуюся.
За дверью не было пустоты. Была вполне ощутимая, материальная тьма и тусклый свет коптящих факелов. Твинс очутился в некоем замкнутом пространстве. Приглядевшись повнимательней, он разобрал, что попал в небольшую шахту. Это был старый тоннель. Около стен валялись кирки, в полутьме двигались мрачные бородатые потные люди. Он немного покружил в нерешительности под потолком и убедившись в своей невидимости для окружающих направился исследовать это угрюмое место. В общем-то ничего интересного, пыль, грязь, усталая тупость в глазах крепких, жилистых работяг. Так выглядит любая шахта в мире. Но один из дальних заброшенных тоннелей заинтересовал его. Оттуда доносилось хоровое пение. Пролетев вдоль него, Билл с удивлением обнаружил своих знакомые ему фигуры в красных балахонах. Они теснились вдоль стен и распевали какие-то гимны на непонятном языке, странной смеси латыни, санскрита и индейского наречия. Некоторые из слуг Кзулчибары тащили по тоннелю завернутые в грубую ткань трупы. Из многих мешков вытекала на пол кровь. Некоторые тела были изуродованы, на других вовсе не было никаких признаков насильственной смерти. В самом конце туннеля, перед уходящим вертикально вниз стволом шахты, стоял сам Палач. Он не был так огромен, как казалось Твинсу ранее, но все же вид его ржавой пирамиды сильно напугал невидимку. Ведь Кзулчибара мог знать…
Страница 57 из 96
