Исчадие

После этого они вместе вышли из кабинета.

Пройдя по длинному коридору, они поднялись на второй этаж. Подошли к двери, на которой висела табличка: «Реанимация». А чуть ниже еще одна: «Посторонним вход запрещен». Леонид Петрович открыл дверь и пропустил Валеру вперед. Он зашел и остановился у входа.

Помещение было довольно большим. Справа, изголовьями к стене, стояли три больничные кровати. Ближайшая была пустая. На дальней кровати кто-то лежал. Но так как между кроватями были матерчатые перегородки, в виде раздвигающихся штор, видны были только ноги больного, укрытые простыней. На средней кровати лежала мама Валеры. К ней тянулись множество проводов от аппаратуры, расположенной рядом с кроватью. Экранчик монитора, закрепленного на стене, мерцал и показывал какие-то линии и цифры. Тут же стояло приспособление для капельницы, на котором висело сразу несколько бутылей с лекарствами. А в руку мамы Валеры, в вену, была воткнута игла от капельницы.

Медсестра, которая сидела за столом у левой стены, при виде вошедших встала. Но врач махнул ей рукой: «Сиди, мы на минутку». Затем он повернулся к Валере.

— Подойдите к больной. Она в сознании. Только буквально на несколько секунд.

Валера кивнул головой и подошел к кровати, на которой лежала его мама.

Мать, которая еще утром была здоровой, хоть не молодой, но еще цветущей и бодрой женщиной, сейчас представляла собой ужасное зрелище. Белое, даже какое-то синеватое лицо, серые губы, ввалившиеся щеки, заострившийся нос. Она дышала часто и тяжело. От жалости к ней на глаза Валеры навернулись слезы. Он некоторое время постоял рядом с кроватью, а потом дотронулся до руки матери. Женщина открыла глаза. Она увидела сына и даже попыталась улыбнуться. Но вместо улыбки получилась какая-то гримаса.

— Сынок, Валера, хорошо, что пришел. Видишь, как все получилось.

Она закрыла глаза, полежала молча две или три минуты, а потом продолжила:

— Я хочу тебе сказать очень важную вещь. Очень важную и очень страшную.

Она стала дышать еще чаще, руки ее задрожали. На стене запикал какой-то прибор.

Валера оглянулся на стоявшего позади врача. Тот кивнул головой и тихо сказал:

— Говорите, еще можно.

Валера наклонился над матерью:

— Мама, не волнуйся, все будет хорошо. Тебя вылечат.

— Нет, Валера, я видно умру.

— Что ты, мамочка, надо только немного потерпеть. Врачи рядом, лекарства хорошие. Ты обязательно выздоровеешь.

Валера погладил мать по холодной руке. Женщина закрыла глаза, из-под ресниц потекли по щекам слезы. Валера осторожно вытер их ладонью.

— Не плачь, все будет в порядке.

Мать еще несколько минут полежала с закрытыми глазами. Потом открыла их, посмотрела на Валеру и продолжила:

— Валера, будь осторожен. Это делает она… Это все так страшно… Будь очень-очень осторожен! Это невозможно, но это она!

— О чем ты говоришь? Про кого?

И тут мать вдруг резко и больно схватила Валеру за руку. Ее тело стало содрогаться. Голова запрокинулась, а глаза стали закатываться.

Громко запищал прибор на стене. Медсестра вскочила со стула и, подбежав к кровати, стала придерживать больную. Леонид Петрович взял Валеру за плечи и развернул его лицом к двери.

— Все, уходите, Вам здесь сейчас находиться нельзя. Идите ко мне в кабинет и там подождите.

Валера оглянулся и напоследок посмотрел на мать. Она уже не металась по кровати, а наоборот — затихла. Приступ, неожиданно начавшись, так же внезапно прекратился.

Валера вышел из реанимационной, в дверях столкнувшись с быстро входящими туда врачами.

Минут через сорок Валера, который все это время простоял в коридоре у окна рядом с кабинетом Леонида Петровича, увидел врача. Он медленно шел по коридору. И по его виду, по лицу, по походке — Валера все понял. И когда врач начал говорить, Валера уже обо всем догадался.

— Ну что, случилось то, о чем я Вас уже предупреждал — сказал врач, остановившись рядом с Валерой, — сделать ничего было уже нельзя. Организм очень сильно отравлен. И Ваша мама, и мы боролись за жизнь. Но, увы… Сердце не выдержало.

Валера стоял, слушал врача и изо всех сил старался не заплакать. Слезы подступили к глазам. И он часто-часто моргал, чтобы удержать их. И говорить он не мог. В горле стоял комок.

— С Вами все в порядке, может быть, зайдете в кабинет, немного посидите? — врач участливо дотронулся до руки Валеры.

— Да нет, я пойду, — с трудом проговорил Валера.

Он развернулся и медленно пошел по коридору.

В течение дня на его глазах произошло две смерти. Смерти близких ему людей. Это все напоминало кошмар. Но это был не сон. Это была явь, которая была гораздо страшнее любого жуткого сна.

Прощание с матерью проходило в доме Валеры. Организовывал все его двоюродный брат.