Исчадие

— Сидеть, Граф! Тихо.

Она открыла дверь, и в комнату вошел следователь. Собака напряглась, но сидела молча, не отводя от него глаз.

Осмотрев весь второй этаж, они спустились вниз. Зашли в столовую. Подполковник сел на стул и сказал:

— Странно, дом осмотрели дважды. Тела нет. А ведь оно не могло исчезнуть. Если только его не вывезли. Хотя, могли и вывезти.

В комнате воцарилась тишина. Следователь что-то писал, Андрей молча сидел на стуле возле него. Маша, еще немного постояв рядом с ними, снова вышла в коридор. Она заглянула в комнату с телевизором. Врач сидела рядом с Викой, и они о чем-то тихо разговаривали. Маша поглядела на них и пошла на кухню. Надо было хоть чай поставить, напоить всех приехавших.

Она зашла на кухню и включила чайник. Потом достала из шкафа печенье и сняла с пачки упаковку. Переложила печенье в глубокую тарелку. Она все делала автоматически, не переставая думать и случившимся.

«Где же тело? Неужели его увезли? Зачем? И почему голову оставили? Хотели нас напугать? Для чего?»

Вопросов было много. А ответа — ни одного.

Она взяла вскипевший чайник, подставку под него и унесла все это в столовую. Затем отнесла чашки, ложечки и вазочку с вишневым вареньем. Потом вернулась за печеньем. Маша взяла тарелку и пошла в коридор. И тут обратила внимание на посудомоечную машину. Точнее на ее дверцу. Она была плотно закрыта.

Посудомойка была встроена в кухонный гарнитур. Агрегат был очень большой, объемный. Наверное, это была одна из самых больших бытовых посудомоек. Маша не была лентяйкой. Но вот посуду мыть очень не любила. Поэтому всю грязную посуду не мыли вручную, а составляли в машинку. А когда домработницы не было несколько дней подряд, в выходные дни или в праздники, вот тогда и требовалась большая посудомоечная машина. Посуда за эти дни в ней накапливалась, а Лидия Петровна, приходя в понедельник, просто ее включала. Дверца посудомоечной машины была такая же, как и у других шкафчиков. Обычно ее оставляли чуть-чуть не закрытой, чтобы постоянно не хлопать, когда составляли в нее грязную посуду. Она, эта дверца, как правило, была прикрыта, но не захлопнута. А вот сейчас она была плотно, герметично закрыта.

«Надо посмотреть, может там посуда чистая стоит. Лидия, наверное, ее не вытащила. Так ее нужно достать, освободить посудомойку для грязной посуды. Как раз чай попьют, и чашки сразу в посудомойку».

Маша поставила тарелку с печеньем на стол, подошла к посудомоечной машине и открыла дверцу. Из нее выпала окровавленная рука, отрезанная по локоть. А потом, сразу за ней, вывалилась ступня ноги, обутая в домашний тапочек.

Маша отшатнулась, ноги ее подогнулись и она села на пол. Сидя на полу, она смотрела во чрево посудомойки. А там, внутри, все было забито мясом.

В машине была видна человеческая плоть, плотно-плотно набитая внутрь. Тело было расчленено на куски и в беспорядке запихнуто в отделение для мытья посуды. Всё представляло из себя одну кровавую массу. Месиво из человеческого мяса, костей и одежды. Трудно было даже понять, где что находится. Да Маша это и не пыталась оценить. Она просто сидела и не могла ни встать на ноги, ни закричать. Сидела и смотрела в открытую дверцу. Не отрывая взгляда.

Из открытой двери вытекала кровь, много крови. Уже набралась целая лужа. Кровь заливала пол и подбиралась к ногам, сидевшей на полу Маши. И когда кровь коснулась лодыжки, Маша закричала.

Почти в тот же момент на кухню забежали Андрей и почти все приехавшие мужчины. Увиденная картина повергла их всех в шоковое состояние. Некоторое время все молча, остолбенев, стояли вокруг сидящей на полу Маши, которая продолжала кричать. Она кричала на одной ноте, громко и протяжно, не переводя дыхания. Наконец, воздух в легких закончился, и крик прервался. Вздохнуть Маша не смогла, не было сил даже на вздох. Она пыталась, но не могла дышать. Ужас парализовал ее. Задыхаясь, она с трудом повернула голову к Андрею и протянула к нему руки. Ее лицо сначала резко покраснело, а потом начало так же быстро бледнеть, прямо на глазах становясь серым. Она уронила руки вниз и упала на правый бок, прямо в натекающую лужу крови.

Тут все как будто очнулись. Андрей и один из следователей схватили Машу за руки и ноги и вытащили ее в коридор. В этот момент к ним подбежала врач. Она сразу склонилась над потерявшей сознание женщиной.

А на кухне в это время, оставшиеся там два следователя, присели на корточки около открытой дверцы посудомойки, стараясь не наступить на все расползающуюся кровавую лужу. Они смотрели внутрь и пытались понять, как же можно было втиснуть тело взрослого человека, даже расчленив его, в такое ограниченное пространство.

— Вот и все нашлось, — сказал старший опергруппы, ни к кому не обращаясь.

— Да уж, — проговорил второй мужчина, — Но, Алексей Владимирович, нам от этого не легче.