Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
Добавить в моё избранное
292 мин, 1 сек 17912
Она спустилась по ступенькам и направилась к сараю за инструментом, бросив на ходу:
— Присоединяйтесь!
— А завтрак? — донеслось из-за спины.
— Позже! — отрезала Света.
Через несколько часов Света вынуждена была признать, что в изобильных урожаях есть своё гнилое семя — в смысле, ложка дёгтя. И этим гнилым семенем оказались отнюдь не сорняки. Те выдирались на удивление легко, совершенно не вцепляясь корнями в землю, да и сами корни были поразительно короткие и тонкие. Света в один-два приема освобождала почти метр земли. Потом несла охапку сорняков к загончику, специально сколоченному из досок в углу участка, и огораживающему не очень глубокую яму с перегноем, куда и сваливала их. Девушки, сперва нехотя, потом, увлёкшись, азартно помогали. Неприятности начались, когда непосредственно приступили к сбору урожая.
Тяжеленные кабачки они таскали вдвоем, постоянно путаясь в протянувшихся по всему участку стеблях, и складировали в кучу. Довольно скоро куча выросла Свете по грудь. Редиску, величиной с редьку, собирали вёдрами и высыпали на расстеленную в сарае полиэтиленовую пленку. Огурцы приходилось таскать охапками по две-три штуки, поскольку в вёдра они не входили. Света с сожалением констатировала, что засолить их в банках целиком не получится. Не влезут. Тыквы пока не трогали, здраво рассудив, что женских рук недостаточно и требуется грубая мужская сила. К большому сожалению, с грубой мужской силой было напряжно. Точнее, она отсутствовала. Оксана с Юлей напрасно несколько раз забирались на забор к Аристарху и криками пытались подманить парней. Соседская дача гордо хранила безмолвие.
— Вечно этих мужиков не дозовёшься, когда надо! — ворчала Юля.
— И не говори, — вторила ей Оксана. — Зато как по бабам или пиво пить — враз саранчой вокруг мельтешат, не избавишься!
Света участия в разговоре не принимала. Она осторожно складывала малину в детскую ванночку, непонятно откуда взявшуюся в сарае, стараясь не давить спелые ягоды.
Умеют же наши, когда хотят, рассуждала она. Вот ведь какую подкормку сделали. Да если у нас в деревнях такие урожаи станут собирать, мы не только себя, весь мир прокормим. И будет Россия — житница Земли! Нет, лучше так — кормилица человечества!
Перед глазами так и замелькали колонны грузовиков, с натужным ревом тянувшие прицепы, которые просели по самые оси под тяжестью кочанов капусты, гор сахарной свеклы, холмов гороха и сельдерея. Штабеля высушенных огромных стеблей, годные для отопления, отправляются на Крайний Север и в Канаду. Отдельными платформами везут тыквы, со всех сторон опутанные растяжками тросов. А малину давят прямо на грядках в специальных прессах и разливают по бутылкам малиновое вино. Бутылки производят на выросшем неподалеку от дач стекольном заводе. Картофель копают экскаваторами; могучие машины высыпают из ковшей гигантские клубни вперемешку с землей на длинные, широкие и тщательно укреплённые сетчатые вибростолы, с которых те скатываются, очищенные, по особым роликам в картофелехранилища из переоборудованных бомбоубежищ.
Света, вымотанная до предела, но счастливая, помогает Юле с Оксаной собирать яблоки. Они с Оксаной стоят под деревом, а Юля, орудуя бензопилой, перепиливает крепкий черешок с заранее привязанной веревкой, перекинутой через сук, начинает опускать и вдруг кричит зазевавшейся Свете: «Светка, не удержу!» — И Оксана хватает ее за руку и тянет в сторону, пропуская мимо сорвавшийся плод. И снова голос Юли:«Светик!»…
Света очнулась. Рядом стояли девушки с вёдрами в руках, и Юля дергала её рукав.
— Светик, а разве все эти плоды твоего летнего досуга в одно время поспевают? — поинтересовалась она.
Света помотала головой. Картина была такой живой и яркой, что ей невольно захотелось назад к кормилице-России.
— Света!
— Что?
Юля вздохнула, бросила на Оксану взгляд, в котором так и сквозило сомнение в Светиных умственных способностях.
— Я спросила: разве все овощи в одно время поспевают?
Света задумалась, прикидывая.
— Не совсем, — ответила она. — Редис гораздо раньше огурцов и малины, не говоря уже о тыквах.
— Вот! — Юля покивала Оксане. — Я права. Да, Светик?
— Она считает подкормку отравленной, — пояснила Оксана Свете, и хихикнула. — Требует ставить эксперимент.
— Какой? — Света ничего не поняла.
— Попробовать. На вкус. Если не умрешь и живот болеть не будет, значит, всё в порядке — можно есть.
— И кто будет пробовать? — сухо спросила Света, в глубине души зашевелился червячок сомнения: овощи действительно выросли так стремительно, что это походило на чудо.
— Ну… ты хозяйка, — пробормотала Юля, понурившись.
— Вот спасибо! Хорошо, что напомнила. — Свете стало горько до слез: подруги называются!
— Да нет же! — Юля прекрасно поняла ход ее мыслей.
— Присоединяйтесь!
— А завтрак? — донеслось из-за спины.
— Позже! — отрезала Света.
Через несколько часов Света вынуждена была признать, что в изобильных урожаях есть своё гнилое семя — в смысле, ложка дёгтя. И этим гнилым семенем оказались отнюдь не сорняки. Те выдирались на удивление легко, совершенно не вцепляясь корнями в землю, да и сами корни были поразительно короткие и тонкие. Света в один-два приема освобождала почти метр земли. Потом несла охапку сорняков к загончику, специально сколоченному из досок в углу участка, и огораживающему не очень глубокую яму с перегноем, куда и сваливала их. Девушки, сперва нехотя, потом, увлёкшись, азартно помогали. Неприятности начались, когда непосредственно приступили к сбору урожая.
Тяжеленные кабачки они таскали вдвоем, постоянно путаясь в протянувшихся по всему участку стеблях, и складировали в кучу. Довольно скоро куча выросла Свете по грудь. Редиску, величиной с редьку, собирали вёдрами и высыпали на расстеленную в сарае полиэтиленовую пленку. Огурцы приходилось таскать охапками по две-три штуки, поскольку в вёдра они не входили. Света с сожалением констатировала, что засолить их в банках целиком не получится. Не влезут. Тыквы пока не трогали, здраво рассудив, что женских рук недостаточно и требуется грубая мужская сила. К большому сожалению, с грубой мужской силой было напряжно. Точнее, она отсутствовала. Оксана с Юлей напрасно несколько раз забирались на забор к Аристарху и криками пытались подманить парней. Соседская дача гордо хранила безмолвие.
— Вечно этих мужиков не дозовёшься, когда надо! — ворчала Юля.
— И не говори, — вторила ей Оксана. — Зато как по бабам или пиво пить — враз саранчой вокруг мельтешат, не избавишься!
Света участия в разговоре не принимала. Она осторожно складывала малину в детскую ванночку, непонятно откуда взявшуюся в сарае, стараясь не давить спелые ягоды.
Умеют же наши, когда хотят, рассуждала она. Вот ведь какую подкормку сделали. Да если у нас в деревнях такие урожаи станут собирать, мы не только себя, весь мир прокормим. И будет Россия — житница Земли! Нет, лучше так — кормилица человечества!
Перед глазами так и замелькали колонны грузовиков, с натужным ревом тянувшие прицепы, которые просели по самые оси под тяжестью кочанов капусты, гор сахарной свеклы, холмов гороха и сельдерея. Штабеля высушенных огромных стеблей, годные для отопления, отправляются на Крайний Север и в Канаду. Отдельными платформами везут тыквы, со всех сторон опутанные растяжками тросов. А малину давят прямо на грядках в специальных прессах и разливают по бутылкам малиновое вино. Бутылки производят на выросшем неподалеку от дач стекольном заводе. Картофель копают экскаваторами; могучие машины высыпают из ковшей гигантские клубни вперемешку с землей на длинные, широкие и тщательно укреплённые сетчатые вибростолы, с которых те скатываются, очищенные, по особым роликам в картофелехранилища из переоборудованных бомбоубежищ.
Света, вымотанная до предела, но счастливая, помогает Юле с Оксаной собирать яблоки. Они с Оксаной стоят под деревом, а Юля, орудуя бензопилой, перепиливает крепкий черешок с заранее привязанной веревкой, перекинутой через сук, начинает опускать и вдруг кричит зазевавшейся Свете: «Светка, не удержу!» — И Оксана хватает ее за руку и тянет в сторону, пропуская мимо сорвавшийся плод. И снова голос Юли:«Светик!»…
Света очнулась. Рядом стояли девушки с вёдрами в руках, и Юля дергала её рукав.
— Светик, а разве все эти плоды твоего летнего досуга в одно время поспевают? — поинтересовалась она.
Света помотала головой. Картина была такой живой и яркой, что ей невольно захотелось назад к кормилице-России.
— Света!
— Что?
Юля вздохнула, бросила на Оксану взгляд, в котором так и сквозило сомнение в Светиных умственных способностях.
— Я спросила: разве все овощи в одно время поспевают?
Света задумалась, прикидывая.
— Не совсем, — ответила она. — Редис гораздо раньше огурцов и малины, не говоря уже о тыквах.
— Вот! — Юля покивала Оксане. — Я права. Да, Светик?
— Она считает подкормку отравленной, — пояснила Оксана Свете, и хихикнула. — Требует ставить эксперимент.
— Какой? — Света ничего не поняла.
— Попробовать. На вкус. Если не умрешь и живот болеть не будет, значит, всё в порядке — можно есть.
— И кто будет пробовать? — сухо спросила Света, в глубине души зашевелился червячок сомнения: овощи действительно выросли так стремительно, что это походило на чудо.
— Ну… ты хозяйка, — пробормотала Юля, понурившись.
— Вот спасибо! Хорошо, что напомнила. — Свете стало горько до слез: подруги называются!
— Да нет же! — Юля прекрасно поняла ход ее мыслей.
Страница 20 из 87
