Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
Добавить в моё избранное
292 мин, 1 сек 17921
На небо набежали небольшие тучки, и в прорывавшемся через прорехи между ними свете луны кусты малины походили на неровную поросль травы. С противоположного конца огорода пробивался тусклый свет из открытой двери бани.
Света вышла на крыльцо и огляделась. Снаружи было тихо, лишь негромко шелестела листва молодых берез за дорогой.
— Юля! — позвала Света, и неуверенно добавила: — Женя!
Никто не ответил.
Света подождала немного и окликнула еще раз. Когда никто не отозвался, она со вздохом спустилась вниз, по пояс погрузившись в черноту, и, осторожно ступая, направилась к бане, время от времени запинаясь о невидимые стебли. Идти было жутковато. Девушке вдруг показалось, что ноги идут где-то там, глубоко внизу, сами по себе, сами отыскивают дорогу, сами нащупывают препятствия. А верхняя часть скользит над черным провалом, обрывавшемся неведомо куда. Света тряхнула головой, рассердившись на себя за разыгравшееся воображение. Наваждение тут же схлынуло, и левая нога сразу зацепилась за что-то. Света отчаянно замахала руками, но равновесие удержала.
— Юля! — сказала она, заглядывая в баню.
Пусто. Печь давно прогорела, но вода еще не остыла и курилась над баком легким парком, поблескивала дождинками на стенах. Света шагнула внутрь, прошлась по небольшой комнатке. Юля здесь была: на полу возле лавки валялись ее купальные принадлежности, завёрнутые в полотенце. Света подняла их. Полотенце было сухое. Огонек лампы под потолком вдруг отчаянно затрепетал и погас — кончился керосин.
— Света! — Света обернулась. На крыльце дома в освещенном дверном проеме стояла Оксана. — Что там?
— Ничего, — Света пожала плечами и выбралась наружу.
— Где Юля?
— Не знаю. — Света напряженно оглядела участок. Ничего, только застывшая чёрная гладь. И тишина, как бывает перед рассветом.
Может быть, Юля упала, ударилась и потеряла сознание, с нарастающей тревогой подумала Света.
Она вернулась в баню, вытянув над головой руки, сняла лампу, потом нашарила в специальном углублении под стеной тщательно закупоренную бутыль с керосином. На ощупь сняла стекло, открыла бутыль и приостановилась, пытаясь сообразить, как налить горючую жидкость в невидимое в темноте отверстие.
К счастью, в этот момент внутрь ввалилась Оксана, подсвечивая себе мобильником.
— Ну и жуть! — проговорила она.
Наверное, у неё возникли сходные со Светиными ощущения, когда шла по залитому чернотой участку. Но Свете было не до её переживаний.
— Подсвети, — попросила она, и быстро заправила лампу, попутно пересказав Оксане свои догадки.
Оксана задумалась. Света тем временем отыскала спички, зажгла лампу и вставила на место стекло. Загоревшийся язычок пламени разогнал по углам темноту.
— Погоди минутку, — попросила Оксана, когда Света уже собиралась выйти наружу. — А куда Женя делся? Не могли же они вдвоём сознание потерять.
Света замерла, ей сделалось нестерпимо стыдно: в тревоге за Юлю, она совсем позабыла о парне.
— Он, наверное, её не дождался и ушёл, — растерянно предположила она.
Оксана только фыркнула.
— Ну да — голый и мокрый.
— Какая разница! — рассердилась Света. — Надо искать!
И она решительно шагнула за порог.
Выйдя, Света присела, повела вокруг лампой и поняла, что искать придется ощупью. Свет практически не пробивался дальше стекла лампы; тусклый огонек, стиснутый застывшей чернотой. Как одинокий светлячок в ночи, который ничего не освещает.
Света только вздохнула и отправилась на поиски.
Ей было страшно. В окружающей темноте гасли любые звуки; несколько раз она наступала на что-то, похожее на огурцы, падала, цепляясь ногами за какие-то стебли, но ни хруста, ни шуршания — только полная тишина. Но особенно пугало то, что она не слышала даже собственного дыхания, вообще единственным звуком был неясный шум в ушах. И через метр-два ей все время приходилось выпрямляться, чтобы определить направление и не кружить на одном месте.
Спустя вечность она, покрытая синяками и перемазанная землей и зеленью, оказалась возле дома. На крыльце стояла Оксана, боязливо переступая с ноги на ногу, и напряженно всматривалась в окружающую темноту. В неярком лунном свете лицо ее казалось выбеленным, и на нём глубокими чёрными провалами зияли глазницы, лишенные зрачков. Завидев Свету, она вскинула руку, и до девушки донесся облегченный вздох.
— Ой, Свет, как хорошо, что ты пришла, — затараторила Оксана, захлебываясь и глотая слова. — Так страшно! Эта тёмная зараза меня с ума сводит. Всё время чудится, будто там что-то ползает.
Света взошла по ступенькам, прошла на веранду и устало опустилась на стул. Оксана тут же юркнула за ней и захлопнула дверь, закрыла задвижку. Лицо её уже не казалось — оно действительно было белым от ужаса.
— Что с тобой?
Света вышла на крыльцо и огляделась. Снаружи было тихо, лишь негромко шелестела листва молодых берез за дорогой.
— Юля! — позвала Света, и неуверенно добавила: — Женя!
Никто не ответил.
Света подождала немного и окликнула еще раз. Когда никто не отозвался, она со вздохом спустилась вниз, по пояс погрузившись в черноту, и, осторожно ступая, направилась к бане, время от времени запинаясь о невидимые стебли. Идти было жутковато. Девушке вдруг показалось, что ноги идут где-то там, глубоко внизу, сами по себе, сами отыскивают дорогу, сами нащупывают препятствия. А верхняя часть скользит над черным провалом, обрывавшемся неведомо куда. Света тряхнула головой, рассердившись на себя за разыгравшееся воображение. Наваждение тут же схлынуло, и левая нога сразу зацепилась за что-то. Света отчаянно замахала руками, но равновесие удержала.
— Юля! — сказала она, заглядывая в баню.
Пусто. Печь давно прогорела, но вода еще не остыла и курилась над баком легким парком, поблескивала дождинками на стенах. Света шагнула внутрь, прошлась по небольшой комнатке. Юля здесь была: на полу возле лавки валялись ее купальные принадлежности, завёрнутые в полотенце. Света подняла их. Полотенце было сухое. Огонек лампы под потолком вдруг отчаянно затрепетал и погас — кончился керосин.
— Света! — Света обернулась. На крыльце дома в освещенном дверном проеме стояла Оксана. — Что там?
— Ничего, — Света пожала плечами и выбралась наружу.
— Где Юля?
— Не знаю. — Света напряженно оглядела участок. Ничего, только застывшая чёрная гладь. И тишина, как бывает перед рассветом.
Может быть, Юля упала, ударилась и потеряла сознание, с нарастающей тревогой подумала Света.
Она вернулась в баню, вытянув над головой руки, сняла лампу, потом нашарила в специальном углублении под стеной тщательно закупоренную бутыль с керосином. На ощупь сняла стекло, открыла бутыль и приостановилась, пытаясь сообразить, как налить горючую жидкость в невидимое в темноте отверстие.
К счастью, в этот момент внутрь ввалилась Оксана, подсвечивая себе мобильником.
— Ну и жуть! — проговорила она.
Наверное, у неё возникли сходные со Светиными ощущения, когда шла по залитому чернотой участку. Но Свете было не до её переживаний.
— Подсвети, — попросила она, и быстро заправила лампу, попутно пересказав Оксане свои догадки.
Оксана задумалась. Света тем временем отыскала спички, зажгла лампу и вставила на место стекло. Загоревшийся язычок пламени разогнал по углам темноту.
— Погоди минутку, — попросила Оксана, когда Света уже собиралась выйти наружу. — А куда Женя делся? Не могли же они вдвоём сознание потерять.
Света замерла, ей сделалось нестерпимо стыдно: в тревоге за Юлю, она совсем позабыла о парне.
— Он, наверное, её не дождался и ушёл, — растерянно предположила она.
Оксана только фыркнула.
— Ну да — голый и мокрый.
— Какая разница! — рассердилась Света. — Надо искать!
И она решительно шагнула за порог.
Выйдя, Света присела, повела вокруг лампой и поняла, что искать придется ощупью. Свет практически не пробивался дальше стекла лампы; тусклый огонек, стиснутый застывшей чернотой. Как одинокий светлячок в ночи, который ничего не освещает.
Света только вздохнула и отправилась на поиски.
Ей было страшно. В окружающей темноте гасли любые звуки; несколько раз она наступала на что-то, похожее на огурцы, падала, цепляясь ногами за какие-то стебли, но ни хруста, ни шуршания — только полная тишина. Но особенно пугало то, что она не слышала даже собственного дыхания, вообще единственным звуком был неясный шум в ушах. И через метр-два ей все время приходилось выпрямляться, чтобы определить направление и не кружить на одном месте.
Спустя вечность она, покрытая синяками и перемазанная землей и зеленью, оказалась возле дома. На крыльце стояла Оксана, боязливо переступая с ноги на ногу, и напряженно всматривалась в окружающую темноту. В неярком лунном свете лицо ее казалось выбеленным, и на нём глубокими чёрными провалами зияли глазницы, лишенные зрачков. Завидев Свету, она вскинула руку, и до девушки донесся облегченный вздох.
— Ой, Свет, как хорошо, что ты пришла, — затараторила Оксана, захлебываясь и глотая слова. — Так страшно! Эта тёмная зараза меня с ума сводит. Всё время чудится, будто там что-то ползает.
Света взошла по ступенькам, прошла на веранду и устало опустилась на стул. Оксана тут же юркнула за ней и захлопнула дверь, закрыла задвижку. Лицо её уже не казалось — оно действительно было белым от ужаса.
— Что с тобой?
Страница 29 из 87
