Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
Добавить в моё избранное
292 мин, 1 сек 17933
— И не подумаю! — предупредила она. — Я не подъёмный кран. Куда тебе столько?
— На анализ в лабораторию, — объяснила Света и осеклась.
Оксана сожалеюще смотрела на подругу.
— Мне кажется, или гигантомания и на тебя подействовала? Ты, когда мочу на анализ сдаёшь, тоже целое ведро тащишь?
Света покраснела.
— Откуда я знаю, сколько надо? — сказала она запальчиво, рванув в сердцах края горловины. Мешок с треском расползся по швам, земля струйкой ссыпалась в выкопанную ямку.
— Куда! — Света рванулась, подхватывая куль, и последние остатки несостоявшегося анализа вывалились наземь.
Света перевела мрачный взгляд на хохочущую Оксану.
— Очень смешно.
— Ой, да ладно тебе! Наберёшь ещё, только меньше.
Света отряхнула руки, похлопав друг о друга ладошками, и поднялась на крыльцо.
— Между прочим, это довольно странно, — сказала она, проходя на веранду и устраиваясь за столом.
— Странностей нас хоть отбавляй, — согласилась Оксана. — Что именно?
— Я участок много раз вскапывала, и чернозёма слой здесь всего на полтора штыка, потом глина идёт.
— И? — подстегнула замявшуюся Оксана замявшуюся подругу.
— А сейчас больше, чем на полметра копала, и всё чёрный грунт.
Оксана пожала плечами.
— По-моему, это не самое странное.
— Пожалуй, — согласилась Света. — Просто у меня возникает ощущение, что всё тянется из самых-самых недр земли.
— Там же магма.
— А ты откуда знаешь?
— Вообще-то есть куча научных трудов, — заметила Оксана. — Как-то просвечивали излучением, рассчитывали, ставили эксперименты, наконец. Кстати, многое было рассчитано и предсказано заранее, химические элементы, например, или математические абстракции.
— Ну-ну.
— Что «ну-ну»? — Оксана даже рассердилась. — Скажем, ты Ориноко видела?
— Какое Ориноко?
— Не какое — какую. Река такая в Южной Америке.
— Да знаю я! — отбивалась Света. — Просто сразу не сообразила. Не видела.
— Вот! А она, между прочим, существует.
— Ну и что? Это не аргумент, её многие видели. А земное ядро никто не видел, вот когда спустятся и потрогают руками, тогда можно будет сказать, что там только магма. Раньше вообще считали, что в самом центре земного ядра невесомость и жуткий холод, а ещё раньше, что там целый мир с животными и растениями. Вспомнить хотя бы Жюля Верна или Обручева, а он, между прочим, академик был. А на многие сбывшиеся научные прогнозы, приходится не меньше несбывшихся.
— Хорошо, убедила. И что? Космическая теория сменилась подземной, нам-то от этого какая разница? Всё равно ничего непонятно.
— Не скажи, — возразила Света. — Одно дело, когда инопланетный разум подбрасывает бесплатные огурцы, и совсем другое, когда нас подкармливает своя земля.
— Ну, конечно, — фыркнула Оксана, — мать сыра-земля решила вдруг накормить детей своих. После того, как её кровью полили.
— А что? Не пестицидами же…
Света и сама прекрасно понимала, что несёт полную ерунду и возражает от беспомощности. Пробавляться подобными теориями можно до пенсии — толку никакого.
Она вынула мобильник и принялась разглядывать сделанные снимки. Оксана тоже достала свой сотовый.
— Забавно, — пробормотала она через какое-то время, — до дрожи.
— Что? — поинтересовалась Света. На своих снимках она ничего такого особенного не видела, если исключить, конечно, величину самих овощей.
— Вот, — Оксана повернула свою раскладушку экранчиком к подруге. — Гляди.
Смотреть из чужих рук было неудобно, и Света забрала телефон. Пролистала снимки раз, затем другой. Третий. Палец будто приклеился к клавише.
Снятые сверху — с крыльца — тёмные участки на фотографиях густели до черноты и, обретая глубину, чёрными провалами тонули среди зеленой травы дорожек. Так и чудилось на месте бывших грядок тёмная пропасть жадно раскрытого рта, сшитого пока ещё прочными нитями живой зелени. Два чёрных рукава с разных сторон тянулись от пропасти, сходились вместе, скручивались похожим на смерч столбом, пробившим снизу землю. Он казался ощетинившимся чёрными наростами — маленькими смерчиками, готовыми вот-вот оторваться от породившего их монстра.
Тёть.
Света тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Она подумала, что слишком напряженно вглядывалась в снимки, слишком быстро пролистывала их снова и снова, отчего впала в транс и начала мерещиться всякая ерунда. Она ещё раз посмотрела последние фото: просто уродливый ствол сирени в сарафане и шляпе. Ничего необычного. «Собиралась же спилить, да всё руки не доходят», — мельком подумала Света. Она с облегчением перевела дух и посмотрела в окно: земля как земля: ровная и взрыхлённая почва, подготовленная к посадкам.
Она повернулась к Оксане.
— На анализ в лабораторию, — объяснила Света и осеклась.
Оксана сожалеюще смотрела на подругу.
— Мне кажется, или гигантомания и на тебя подействовала? Ты, когда мочу на анализ сдаёшь, тоже целое ведро тащишь?
Света покраснела.
— Откуда я знаю, сколько надо? — сказала она запальчиво, рванув в сердцах края горловины. Мешок с треском расползся по швам, земля струйкой ссыпалась в выкопанную ямку.
— Куда! — Света рванулась, подхватывая куль, и последние остатки несостоявшегося анализа вывалились наземь.
Света перевела мрачный взгляд на хохочущую Оксану.
— Очень смешно.
— Ой, да ладно тебе! Наберёшь ещё, только меньше.
Света отряхнула руки, похлопав друг о друга ладошками, и поднялась на крыльцо.
— Между прочим, это довольно странно, — сказала она, проходя на веранду и устраиваясь за столом.
— Странностей нас хоть отбавляй, — согласилась Оксана. — Что именно?
— Я участок много раз вскапывала, и чернозёма слой здесь всего на полтора штыка, потом глина идёт.
— И? — подстегнула замявшуюся Оксана замявшуюся подругу.
— А сейчас больше, чем на полметра копала, и всё чёрный грунт.
Оксана пожала плечами.
— По-моему, это не самое странное.
— Пожалуй, — согласилась Света. — Просто у меня возникает ощущение, что всё тянется из самых-самых недр земли.
— Там же магма.
— А ты откуда знаешь?
— Вообще-то есть куча научных трудов, — заметила Оксана. — Как-то просвечивали излучением, рассчитывали, ставили эксперименты, наконец. Кстати, многое было рассчитано и предсказано заранее, химические элементы, например, или математические абстракции.
— Ну-ну.
— Что «ну-ну»? — Оксана даже рассердилась. — Скажем, ты Ориноко видела?
— Какое Ориноко?
— Не какое — какую. Река такая в Южной Америке.
— Да знаю я! — отбивалась Света. — Просто сразу не сообразила. Не видела.
— Вот! А она, между прочим, существует.
— Ну и что? Это не аргумент, её многие видели. А земное ядро никто не видел, вот когда спустятся и потрогают руками, тогда можно будет сказать, что там только магма. Раньше вообще считали, что в самом центре земного ядра невесомость и жуткий холод, а ещё раньше, что там целый мир с животными и растениями. Вспомнить хотя бы Жюля Верна или Обручева, а он, между прочим, академик был. А на многие сбывшиеся научные прогнозы, приходится не меньше несбывшихся.
— Хорошо, убедила. И что? Космическая теория сменилась подземной, нам-то от этого какая разница? Всё равно ничего непонятно.
— Не скажи, — возразила Света. — Одно дело, когда инопланетный разум подбрасывает бесплатные огурцы, и совсем другое, когда нас подкармливает своя земля.
— Ну, конечно, — фыркнула Оксана, — мать сыра-земля решила вдруг накормить детей своих. После того, как её кровью полили.
— А что? Не пестицидами же…
Света и сама прекрасно понимала, что несёт полную ерунду и возражает от беспомощности. Пробавляться подобными теориями можно до пенсии — толку никакого.
Она вынула мобильник и принялась разглядывать сделанные снимки. Оксана тоже достала свой сотовый.
— Забавно, — пробормотала она через какое-то время, — до дрожи.
— Что? — поинтересовалась Света. На своих снимках она ничего такого особенного не видела, если исключить, конечно, величину самих овощей.
— Вот, — Оксана повернула свою раскладушку экранчиком к подруге. — Гляди.
Смотреть из чужих рук было неудобно, и Света забрала телефон. Пролистала снимки раз, затем другой. Третий. Палец будто приклеился к клавише.
Снятые сверху — с крыльца — тёмные участки на фотографиях густели до черноты и, обретая глубину, чёрными провалами тонули среди зеленой травы дорожек. Так и чудилось на месте бывших грядок тёмная пропасть жадно раскрытого рта, сшитого пока ещё прочными нитями живой зелени. Два чёрных рукава с разных сторон тянулись от пропасти, сходились вместе, скручивались похожим на смерч столбом, пробившим снизу землю. Он казался ощетинившимся чёрными наростами — маленькими смерчиками, готовыми вот-вот оторваться от породившего их монстра.
Тёть.
Света тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Она подумала, что слишком напряженно вглядывалась в снимки, слишком быстро пролистывала их снова и снова, отчего впала в транс и начала мерещиться всякая ерунда. Она ещё раз посмотрела последние фото: просто уродливый ствол сирени в сарафане и шляпе. Ничего необычного. «Собиралась же спилить, да всё руки не доходят», — мельком подумала Света. Она с облегчением перевела дух и посмотрела в окно: земля как земля: ровная и взрыхлённая почва, подготовленная к посадкам.
Она повернулась к Оксане.
Страница 41 из 87
