Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
Добавить в моё избранное
292 мин, 1 сек 17942
Из крыши торчала железная труба печки. Маленькое оконце выглядело до того грязным, что Света не сразу и сообразила, что это такое. На рассохшейся двери висел замок. Перед сараем чернело пятно кострища с двумя рогатинами по краям и стояли две большие бочки. Одна с водой. Где-то за домом громко жужжали мухи и оттуда же несло гнусной вонью.
— Нет никого, — констатировала Света. Она подошла к окошку, привстала на цыпочках и попыталась рассмотреть что-нибудь внутри. — Ничего не видно!
Она подёргала висячий замок, и к её несказанному удивлению тот вывалился из двери вместе с доской.
— Зачем он ему? — удивилась Оксана.
Света подумала.
— Наверное, ключа нет, а так все видят: дверь закрыта и не полезут.
Она отодвинула створку и шагнула внутрь, стараясь рассмотреть в падавшем из двери солнечном свете быт секъюрити садоводства. Глаза постепенно привыкли к царившему сумраку, чего нельзя было сказать о носе и витающих ароматах, и Света различила низкий, сколоченный из досок, топчан, заваленный каким-то тряпками — лёжбище сторожа, продавленный стул и столик, когда-то бывший журнальным. На столике лежала пожелтевшая газета, на ней — открытая банка засохших шпрот.
Света прошлась по комнатке, преодолевая брезгливость, поворошила тряпки на топчане, ничего не нашла и выбралась наружу.
— Ну что? — осведомилась Оксана.
— Ничего. — Света задумалась.
Оксана немного поглядела на подругу и сказала:
— Пойду, посмотрю, что там мухи так жужжат.
Света кивнула в знак согласия, и когда Оксана скрылась за углом сторожки, снова окинула взглядом поляну. Ничего нового. Кострище, бочки…
«Зачем ему две бочки? — подумала она. — Одна, ладно, для воды. Кстати, очень странно, что тут нет ни летнего водопровода, хотя труба проходит в десяти метрах, сразу за акациями. И почему нет электричества? Как он зимой живет в таком сарае? Или у него есть ещё зимний дом?»
Но узнать это можно было только в правлении.
Света подошла к бочкам. Они были большие и ржавые, высотой ей по грудь. Одну, с водой, она проигнорировала, сморщив нос от затхлого запаха плесени. Заглянула в другую. На дне было темно, солнечные лучи освещали лишь небольшую верхнюю часть бочки с неровно вырезанным днищем, но ей показалось, будто там что-то блестит. Света взялась руками за края, подтянулась и легла животом на железную стенку, свесившись внутрь
Вышедшая из-за домика Оксана с удивлением уставилась на торчавшую из бочки попу подруги в синих джинсах. Ещё присутствовали плечо и правая рука, которой та держалась за край. Всё остальное скрывалось в глубине бочки, оттуда доносились какие-то непонятные звуки и напряженное сопение. Потом раздался гулкий удар, невнятное бормотание, и на свет вынырнула голова Светы, лицо было перемазано сажей.
Девушка распрямила руку от ладони до локтя, положив её по краю бочки, чуть навалилась на бок, перемещая тяжесть тела, и медленно сползла на землю. Она обернулась и торжествующе продемонстрировала Оксане левую руку с зажатой в ней изящной стеклянной банкой. На банке зелёным цветом тянулась надпись, сделанная по-французски. «Карт нуар», поняла Оксана.
— Я была права, — сказала Света, потирая макушку. — Это он.
— Ты так думаешь? — с сомнением протянула Оксана. — Банка из-под кофе не доказательство.
— Ещё как — доказательство! — Света бережно обдула банку со всех сторон от сажи и громко чихнула. — Ты нашего сторожа не знаешь, он такой кофе от роду не покупал и не купит. Слишком дорого.
— Мог принести кто-нибудь, — предположила Оксана.
— Одну банку — может быть, но там еще две. Он в этой бочке всякий мусор жжёт.
— И стеклянные банки? — невинно заметила Оксана.
— Они пластмассовые. Кстати, что там? — Света кивнула в сторону, куда ходила Оксана.
Та поёжилась.
— Тебе лучше не видеть. Там Очень Страшный Туалет с роем мух и невыносимой вонью. Как он туда ходит?
— Да я так и думала, — Света совсем не удивилась.
— Могла бы сразу сказать, — пробормотала Оксана обиженно.
Света не обратила внимания. Она напряженно размышляла.
— Знаешь, — не выдержала Оксана, наблюдая за её мыслительным процессом, — я отсюда слышу, как у тебя в голове скрипит. Её, кстати, помыть не мешает. Хрюша!
Света лишь отмахнулась. Её терзал охотничий азарт.
— Ты лучше скажи, — угрожающе сказала она Оксане, — откуда здесь банки, если нет электричества?
— Не знаю! — Оксана торопливо шагнула назад и вскинула руки. — Может, на костре варили.
— Растворимый кофе? — не унималась Света.
— А что? Вскипятят в котелке воду и…
— Нет здесь котелка, — оборвала её Света, — и кружек нет, и ложек. Здесь вообще ничего нет. Я всё осмотрела. Тут жить нельзя. И я думаю, тут и не живут. Где-то у него есть другое лёжбище.
— Нет никого, — констатировала Света. Она подошла к окошку, привстала на цыпочках и попыталась рассмотреть что-нибудь внутри. — Ничего не видно!
Она подёргала висячий замок, и к её несказанному удивлению тот вывалился из двери вместе с доской.
— Зачем он ему? — удивилась Оксана.
Света подумала.
— Наверное, ключа нет, а так все видят: дверь закрыта и не полезут.
Она отодвинула створку и шагнула внутрь, стараясь рассмотреть в падавшем из двери солнечном свете быт секъюрити садоводства. Глаза постепенно привыкли к царившему сумраку, чего нельзя было сказать о носе и витающих ароматах, и Света различила низкий, сколоченный из досок, топчан, заваленный каким-то тряпками — лёжбище сторожа, продавленный стул и столик, когда-то бывший журнальным. На столике лежала пожелтевшая газета, на ней — открытая банка засохших шпрот.
Света прошлась по комнатке, преодолевая брезгливость, поворошила тряпки на топчане, ничего не нашла и выбралась наружу.
— Ну что? — осведомилась Оксана.
— Ничего. — Света задумалась.
Оксана немного поглядела на подругу и сказала:
— Пойду, посмотрю, что там мухи так жужжат.
Света кивнула в знак согласия, и когда Оксана скрылась за углом сторожки, снова окинула взглядом поляну. Ничего нового. Кострище, бочки…
«Зачем ему две бочки? — подумала она. — Одна, ладно, для воды. Кстати, очень странно, что тут нет ни летнего водопровода, хотя труба проходит в десяти метрах, сразу за акациями. И почему нет электричества? Как он зимой живет в таком сарае? Или у него есть ещё зимний дом?»
Но узнать это можно было только в правлении.
Света подошла к бочкам. Они были большие и ржавые, высотой ей по грудь. Одну, с водой, она проигнорировала, сморщив нос от затхлого запаха плесени. Заглянула в другую. На дне было темно, солнечные лучи освещали лишь небольшую верхнюю часть бочки с неровно вырезанным днищем, но ей показалось, будто там что-то блестит. Света взялась руками за края, подтянулась и легла животом на железную стенку, свесившись внутрь
Вышедшая из-за домика Оксана с удивлением уставилась на торчавшую из бочки попу подруги в синих джинсах. Ещё присутствовали плечо и правая рука, которой та держалась за край. Всё остальное скрывалось в глубине бочки, оттуда доносились какие-то непонятные звуки и напряженное сопение. Потом раздался гулкий удар, невнятное бормотание, и на свет вынырнула голова Светы, лицо было перемазано сажей.
Девушка распрямила руку от ладони до локтя, положив её по краю бочки, чуть навалилась на бок, перемещая тяжесть тела, и медленно сползла на землю. Она обернулась и торжествующе продемонстрировала Оксане левую руку с зажатой в ней изящной стеклянной банкой. На банке зелёным цветом тянулась надпись, сделанная по-французски. «Карт нуар», поняла Оксана.
— Я была права, — сказала Света, потирая макушку. — Это он.
— Ты так думаешь? — с сомнением протянула Оксана. — Банка из-под кофе не доказательство.
— Ещё как — доказательство! — Света бережно обдула банку со всех сторон от сажи и громко чихнула. — Ты нашего сторожа не знаешь, он такой кофе от роду не покупал и не купит. Слишком дорого.
— Мог принести кто-нибудь, — предположила Оксана.
— Одну банку — может быть, но там еще две. Он в этой бочке всякий мусор жжёт.
— И стеклянные банки? — невинно заметила Оксана.
— Они пластмассовые. Кстати, что там? — Света кивнула в сторону, куда ходила Оксана.
Та поёжилась.
— Тебе лучше не видеть. Там Очень Страшный Туалет с роем мух и невыносимой вонью. Как он туда ходит?
— Да я так и думала, — Света совсем не удивилась.
— Могла бы сразу сказать, — пробормотала Оксана обиженно.
Света не обратила внимания. Она напряженно размышляла.
— Знаешь, — не выдержала Оксана, наблюдая за её мыслительным процессом, — я отсюда слышу, как у тебя в голове скрипит. Её, кстати, помыть не мешает. Хрюша!
Света лишь отмахнулась. Её терзал охотничий азарт.
— Ты лучше скажи, — угрожающе сказала она Оксане, — откуда здесь банки, если нет электричества?
— Не знаю! — Оксана торопливо шагнула назад и вскинула руки. — Может, на костре варили.
— Растворимый кофе? — не унималась Света.
— А что? Вскипятят в котелке воду и…
— Нет здесь котелка, — оборвала её Света, — и кружек нет, и ложек. Здесь вообще ничего нет. Я всё осмотрела. Тут жить нельзя. И я думаю, тут и не живут. Где-то у него есть другое лёжбище.
Страница 49 из 87
