Золото, Колыма, пуля в голову — вот загадошный треугольник! В 1996 — ом году Москвой Колыме была выделена сумма в 70 млн. долларов, половина из которой загадошным образом пропал!
Добавить в моё избранное
307 мин, 29 сек 7914
Я КМС по боксу! Мужик встал, он был на голову выше Ма. Встав, мужик уебал ему между глаз и тот упал, потеряв сознание. Когда он очнулся, то почувствовал в области анального отверстия смесь сильного давления, боли и удовольствия одновременно…» Пидер проклятый!«— подумал Ма и перестал притворяться, что потерял сознание, только когда баня совсем опустела.»
В этот момент нервы профессора не выдержали:
— Да проебит вашу сука — богомать, вы что себе вообще позволяете? Здесь научная аудитория или в натуре отстойник, пивняк для фашистских митингов и всяких содомлянских испражнений?!
Говорю раз и навсегда: человеко — образных паукообразных обезьян, я подчеркиваю, в крематорий т. с всех немедленно! Свиней ващемта-а-а рубить на части и вон хоть на рынок, хоть собакам, хоть сожрите сами, но не в храме же науки! В общем зарубите себе на носу и сделайте там какие-нибудь пирсинговые надрезики вашим детям: здесь собралась святая — святых русской науки, и я еще могу стерпеть ну одного, ну двух студентов «под душком», но что бы всякая сука — падла в ботах, т. с собака страшная сюда перлась интервью несанкционированные давать про свою вощемта-а-а-личную жизнь, только через мой труп т. с, если вы его откопаете (а на каком кладбище он лежит и какого именно села знают только избранные) Еще раз повторяю, и подчеркну, и не устану повторять здесь храм науки т. с и отсюда можно выйти только вперед белыми тапками вощемта-а-а-а, или на гильотину или путем четвертования, в крайнем случае колесования! — после сказанного профессор отпра-вился рыдать в туалет. Вернувшись он продолжил:
— Скотобаза тухлая! Вы кого в дом ваще пустили?! Может эта мандашвань воровка какая?! А?! Или сифилитичка, а если наркоманка от Болюсы Хуято? Вот она здесь копыта выбросит, а кому отвечать, вы подумали?!
Он нагнулся вынул из под кафедры ореховую дубину и как молодой коняка перемахнув с ней через стол набросился на успевшую собраться к тому времени немногочисленную аудиторию, принявшись колотить всех налево и направо куда попало с такой силой, как будто действительно хотел вышибить кому-нибудь мозги. Когда кровь все же брызнула, профессор немедленно переместился туда и стал добивать раненного — это он делал из гуманистических соображений, как вы сами понимаете.
Люди, которые давно знали профессора понимали: для того чтобы его успокоить в такие минуты, следовало подпускать нимфеток, поэтому всегда с десятка два их хранилось в пожарных ящиках, где их содержали по всем правилам: в подгузниках, намордниках и на строгих ошейниках. Кормили редко, потому что профессору нравились девочки-худышки. Когда целки были выпущены в зал и проф. заметил их, он успокоился почти сразу. Вообще-то сейчас он напоминал того лысенького из «Апокалипсис Нау». Доктор отбросил дубину так далеко, как будто она причиняла боли больше всего ему самому. Он сел обхватил голову руками и стал цитировать Бадлера, что именно разобрать было трудно. После он знаком подозвал одну из нимф, ту что тусовала в красных кружевных трусиках, нагнул ее и поимел в задний проход, благо тот был достаточно разработан еще за долго до профессора.
— Убирайтесь все! — заключил он — я жрать и спать!
-Gm.n? cerb rhjdm bp vtyz gj rfgkt! — иногда проф.-ру казалось что он «может по латыни» т. е пьют, суки, из меня кровь по капле! Даже эти машины сраные, да их я пожалуй больше всего ненавижу! Человечишке уебал по монитору — получил удовольствие, а эти хуиты, не приведи господь Бог наш Сус Крестос, винт Болюсы Хуято, осыплется вот попандос на бабке мандашвань!-произнес он весьма вычурную фразу. Надо придумать, сука особые методы пыток: отдельно для людей, ну дети те давно«в углу стоят», отдельно для машин. Тут я пас, получается: наш бог-компьютер Гитлер! Сколько я работал над созданием книг, стихов, всяческой ебатории в виде техно-порно, а у этой суки, перепад напряжения в сети -переформатирование винта и Болюсы Хуято, сразу так начинает хотеться винта Болюсы, а за Болюсы Хуято берешься за винт и в Болюсы Хуято теряешь хуй, а теряешь хуй, теряешь голову, а теряешь голову, теряешь хлеб и наконец теряешь единственную драго-ценную жизнь впрочем расшифровка фразы ему тоже не очень удалась, а виной всему был темперамент. А она у нас должен сознаться дети мои одна. Как отвечал на некоторые вопросы Анус Карлович (фамилия не важна, хотя это был Зограбян) : с того света еще никто не возвращался! А на счет чудес и всего такого… я к примеру не слыхал и не видал, чтобы женщина без мужчины зачать смогла.! Да и нужно ли все это? Эдак мы к таким чудесам придем, не слабее чем у Гитлера, которого кстати в следующем году уже склонируют! Как любил говорить Сам: «Моя мать была простой женщиной, но она подарила Германии великого сына!»
Не для кого конечно в среде студенчества не было секретом, что проф. страдал патологическим опьянением: «Хайль Гитлер, Россияне!» — бодро произнес он, как бы очнувшись. На самом деле после отека мозга проф.
В этот момент нервы профессора не выдержали:
— Да проебит вашу сука — богомать, вы что себе вообще позволяете? Здесь научная аудитория или в натуре отстойник, пивняк для фашистских митингов и всяких содомлянских испражнений?!
Говорю раз и навсегда: человеко — образных паукообразных обезьян, я подчеркиваю, в крематорий т. с всех немедленно! Свиней ващемта-а-а рубить на части и вон хоть на рынок, хоть собакам, хоть сожрите сами, но не в храме же науки! В общем зарубите себе на носу и сделайте там какие-нибудь пирсинговые надрезики вашим детям: здесь собралась святая — святых русской науки, и я еще могу стерпеть ну одного, ну двух студентов «под душком», но что бы всякая сука — падла в ботах, т. с собака страшная сюда перлась интервью несанкционированные давать про свою вощемта-а-а-личную жизнь, только через мой труп т. с, если вы его откопаете (а на каком кладбище он лежит и какого именно села знают только избранные) Еще раз повторяю, и подчеркну, и не устану повторять здесь храм науки т. с и отсюда можно выйти только вперед белыми тапками вощемта-а-а-а, или на гильотину или путем четвертования, в крайнем случае колесования! — после сказанного профессор отпра-вился рыдать в туалет. Вернувшись он продолжил:
— Скотобаза тухлая! Вы кого в дом ваще пустили?! Может эта мандашвань воровка какая?! А?! Или сифилитичка, а если наркоманка от Болюсы Хуято? Вот она здесь копыта выбросит, а кому отвечать, вы подумали?!
Он нагнулся вынул из под кафедры ореховую дубину и как молодой коняка перемахнув с ней через стол набросился на успевшую собраться к тому времени немногочисленную аудиторию, принявшись колотить всех налево и направо куда попало с такой силой, как будто действительно хотел вышибить кому-нибудь мозги. Когда кровь все же брызнула, профессор немедленно переместился туда и стал добивать раненного — это он делал из гуманистических соображений, как вы сами понимаете.
Люди, которые давно знали профессора понимали: для того чтобы его успокоить в такие минуты, следовало подпускать нимфеток, поэтому всегда с десятка два их хранилось в пожарных ящиках, где их содержали по всем правилам: в подгузниках, намордниках и на строгих ошейниках. Кормили редко, потому что профессору нравились девочки-худышки. Когда целки были выпущены в зал и проф. заметил их, он успокоился почти сразу. Вообще-то сейчас он напоминал того лысенького из «Апокалипсис Нау». Доктор отбросил дубину так далеко, как будто она причиняла боли больше всего ему самому. Он сел обхватил голову руками и стал цитировать Бадлера, что именно разобрать было трудно. После он знаком подозвал одну из нимф, ту что тусовала в красных кружевных трусиках, нагнул ее и поимел в задний проход, благо тот был достаточно разработан еще за долго до профессора.
— Убирайтесь все! — заключил он — я жрать и спать!
-Gm.n? cerb rhjdm bp vtyz gj rfgkt! — иногда проф.-ру казалось что он «может по латыни» т. е пьют, суки, из меня кровь по капле! Даже эти машины сраные, да их я пожалуй больше всего ненавижу! Человечишке уебал по монитору — получил удовольствие, а эти хуиты, не приведи господь Бог наш Сус Крестос, винт Болюсы Хуято, осыплется вот попандос на бабке мандашвань!-произнес он весьма вычурную фразу. Надо придумать, сука особые методы пыток: отдельно для людей, ну дети те давно«в углу стоят», отдельно для машин. Тут я пас, получается: наш бог-компьютер Гитлер! Сколько я работал над созданием книг, стихов, всяческой ебатории в виде техно-порно, а у этой суки, перепад напряжения в сети -переформатирование винта и Болюсы Хуято, сразу так начинает хотеться винта Болюсы, а за Болюсы Хуято берешься за винт и в Болюсы Хуято теряешь хуй, а теряешь хуй, теряешь голову, а теряешь голову, теряешь хлеб и наконец теряешь единственную драго-ценную жизнь впрочем расшифровка фразы ему тоже не очень удалась, а виной всему был темперамент. А она у нас должен сознаться дети мои одна. Как отвечал на некоторые вопросы Анус Карлович (фамилия не важна, хотя это был Зограбян) : с того света еще никто не возвращался! А на счет чудес и всего такого… я к примеру не слыхал и не видал, чтобы женщина без мужчины зачать смогла.! Да и нужно ли все это? Эдак мы к таким чудесам придем, не слабее чем у Гитлера, которого кстати в следующем году уже склонируют! Как любил говорить Сам: «Моя мать была простой женщиной, но она подарила Германии великого сына!»
Не для кого конечно в среде студенчества не было секретом, что проф. страдал патологическим опьянением: «Хайль Гитлер, Россияне!» — бодро произнес он, как бы очнувшись. На самом деле после отека мозга проф.
Страница 25 из 81
