Золото, Колыма, пуля в голову — вот загадошный треугольник! В 1996 — ом году Москвой Колыме была выделена сумма в 70 млн. долларов, половина из которой загадошным образом пропал!
Добавить в моё избранное
307 мин, 29 сек 7971
Герыч вошел в кабинку, включил программу и стал щелкать мышкой по списку предлагаемых услуг, он прежде всего принял горизонтальное положение и через свесившуюся с потолка трубочку всосал стакан водки, затем он сам собой размечтался и чуть было просто не уснул, но спохватившись заказал еще адсорбента и 2,5 куба ПСП внутривенно, после чего включил голограмму«Кота в Сапогах» и приготовился насладиться сказочкой как вдруг:
Вместо того, чтобы оказаться в чистом поле рядом с жнущими крестьянками, он оказался прямо в замке людоеда, причем в роли кота, в то время как в роли людоеда выступал сам председатель Олимпа Владимир Георгиевич Сорокин, которого недавно отымели в амазонском суше-баре отчего он был невероятно зол.
— А, блядь, дорогой читатель и скорее всего поклонник! — ревел Сорокин. Он давно уде с трудом владел собой. Планида самого читаемого в России писателя была невероятно тягомотной и в обще убогой. Больше всего раздражали эти псевдо интеллектуальные поклонники, которые находили изыски в его произведениях там, где сам Владимир Георгиевич о них и не подозревал. А тут еще список однообразных вопросов интервью, когда для каждого следующего читателя он звучит впервые, но для тебя то уже в тысячный раз, отчего складывалось впечатление, что тебя совсем не слушают. Да и не считал он себя таким уж литератором, впрочем как и художником, может он был артистом разговорного жанра, причем импровизатором, но никак не пианистом и тем более учителем русской литературы.
— Ну что, блядь, попался?! -Сорокин потянул к нему мускулистые руки с толстыми масляными пальцами пианиста и Геракл, ставший по сюжету сказки Шарля Перо маленьким как кот, метнулся сквозь них и стал носится в районе обеденного стола, на котором уже были разбросаны кучи человеческих костей.
— Возлюби ближнего своего, сука! — орал Сорокин, но Геракл уже не хотел любви и поэтому метался из стороны в сторону с трудом переводя дыхание.
— Эни-бени-раба!— произнес еврейское каббалистическое заклятие Геракл, чтобы превратится в мышку, но три земных поклона ему положить было некогда, поэтому он превратился в самотык и с разгону влетел во влагалище, только что вошедшей в помещение жены Сорокина. Подергавшись немножко там, Геракл было успокоился, а может это произошло оттого, что жена сильно сжала ноги, чтобы не потерять своего маленького игруна. Геракл понял, что вот — наконец сбылись его мечты и он минуя смерть, попал обратно в маму. К тому же обладая всеми своими членами он взялся хулиганить, снова стал крутиться, прыгать, щекотать стенки влагалища и обниматься с шейкой матки, клитор служил ему пуфиком. В то время Сорокин потерял незваного гостя читателя-поклонника и приступил к суровой трапезе. По мере того, как он поглощал человечину приготовленную всевозможными способами, он мазал жирным пальцем по бумаге слово пир-это было его очередным произведением. Однако ближе к вечеру, обожравшийся должным образом Сорокин, выпустил как это у него водится газы и полез на жену. Когда плотское бревно придавило Геракла к стене, он стал погибать. В голове быстро-быстро пронеслись картинки раннего детства, похабной греческой юности, зрелого периода еще более похабного да еще с разборками у Кери Ростовского, затем полет за каким-то хуем в далекий космос и наконец кабинка виртуального мирка. Когда хуище Сорокина сдавило Геракла окончательно на том конце, он как бы распрямился на этом -в будке и сделал несколько первых жадных глотков воздуха.
— Однако, велик ты, о господи! — трусливо пробормотал он и стал на четвереньках выбираться наружу. Продвигался он задом-наперед и поэтому не видел как к нему подкрались Амазонки. Они одним рывком рванули комбинезон с его чресл, если этим словом можно назвать то о чем я хочу сказать, и провизжав:
— Кесарю кесарево, а богу богово! — забили в зад Гераклу похожего на самотык с виртуальным шлемом на конце Сорокина.
«Возможно слишком быстрый KAPUT Капута»
— Нет вы слыхали, что творится то матерь родная, — негодовали Амазонки поминая в суе имя Родины -Матери. Этот вампир, или как его там -электроник подрастает паскуда, наглеть стал. Не советуясь с воровским советом, беспредел вершит. Мы уж и Ленина на него подняли, но он дурной какой-то стал, видать время-то на мозг не позитивно сказывается, вата у него там по-моему тухлая! Все мухоморов просит каких-то, а потом всех расписарить грозится, как себя самого, тогда только говорит придем мы к торжеству коммунизма, нацизма и онанизма, но как же это понимать. Тут хирурги приходили, говорят его того-си надо «дохиругировать», но все богохульствует : «Не полезу я говорит, на вашу циркуляру, хоть вы режьте меня, ерничает по-моему, в общем надо чего-то делать так далее дело не пойдет, или давайте энту башку на палку наденем, а предводителя другого изберем, вон хоть Геракла.»
— Так ведь он же наркоман! — а не важно, нам же не детей от него родить.
Вместо того, чтобы оказаться в чистом поле рядом с жнущими крестьянками, он оказался прямо в замке людоеда, причем в роли кота, в то время как в роли людоеда выступал сам председатель Олимпа Владимир Георгиевич Сорокин, которого недавно отымели в амазонском суше-баре отчего он был невероятно зол.
— А, блядь, дорогой читатель и скорее всего поклонник! — ревел Сорокин. Он давно уде с трудом владел собой. Планида самого читаемого в России писателя была невероятно тягомотной и в обще убогой. Больше всего раздражали эти псевдо интеллектуальные поклонники, которые находили изыски в его произведениях там, где сам Владимир Георгиевич о них и не подозревал. А тут еще список однообразных вопросов интервью, когда для каждого следующего читателя он звучит впервые, но для тебя то уже в тысячный раз, отчего складывалось впечатление, что тебя совсем не слушают. Да и не считал он себя таким уж литератором, впрочем как и художником, может он был артистом разговорного жанра, причем импровизатором, но никак не пианистом и тем более учителем русской литературы.
— Ну что, блядь, попался?! -Сорокин потянул к нему мускулистые руки с толстыми масляными пальцами пианиста и Геракл, ставший по сюжету сказки Шарля Перо маленьким как кот, метнулся сквозь них и стал носится в районе обеденного стола, на котором уже были разбросаны кучи человеческих костей.
— Возлюби ближнего своего, сука! — орал Сорокин, но Геракл уже не хотел любви и поэтому метался из стороны в сторону с трудом переводя дыхание.
— Эни-бени-раба!— произнес еврейское каббалистическое заклятие Геракл, чтобы превратится в мышку, но три земных поклона ему положить было некогда, поэтому он превратился в самотык и с разгону влетел во влагалище, только что вошедшей в помещение жены Сорокина. Подергавшись немножко там, Геракл было успокоился, а может это произошло оттого, что жена сильно сжала ноги, чтобы не потерять своего маленького игруна. Геракл понял, что вот — наконец сбылись его мечты и он минуя смерть, попал обратно в маму. К тому же обладая всеми своими членами он взялся хулиганить, снова стал крутиться, прыгать, щекотать стенки влагалища и обниматься с шейкой матки, клитор служил ему пуфиком. В то время Сорокин потерял незваного гостя читателя-поклонника и приступил к суровой трапезе. По мере того, как он поглощал человечину приготовленную всевозможными способами, он мазал жирным пальцем по бумаге слово пир-это было его очередным произведением. Однако ближе к вечеру, обожравшийся должным образом Сорокин, выпустил как это у него водится газы и полез на жену. Когда плотское бревно придавило Геракла к стене, он стал погибать. В голове быстро-быстро пронеслись картинки раннего детства, похабной греческой юности, зрелого периода еще более похабного да еще с разборками у Кери Ростовского, затем полет за каким-то хуем в далекий космос и наконец кабинка виртуального мирка. Когда хуище Сорокина сдавило Геракла окончательно на том конце, он как бы распрямился на этом -в будке и сделал несколько первых жадных глотков воздуха.
— Однако, велик ты, о господи! — трусливо пробормотал он и стал на четвереньках выбираться наружу. Продвигался он задом-наперед и поэтому не видел как к нему подкрались Амазонки. Они одним рывком рванули комбинезон с его чресл, если этим словом можно назвать то о чем я хочу сказать, и провизжав:
— Кесарю кесарево, а богу богово! — забили в зад Гераклу похожего на самотык с виртуальным шлемом на конце Сорокина.
«Возможно слишком быстрый KAPUT Капута»
— Нет вы слыхали, что творится то матерь родная, — негодовали Амазонки поминая в суе имя Родины -Матери. Этот вампир, или как его там -электроник подрастает паскуда, наглеть стал. Не советуясь с воровским советом, беспредел вершит. Мы уж и Ленина на него подняли, но он дурной какой-то стал, видать время-то на мозг не позитивно сказывается, вата у него там по-моему тухлая! Все мухоморов просит каких-то, а потом всех расписарить грозится, как себя самого, тогда только говорит придем мы к торжеству коммунизма, нацизма и онанизма, но как же это понимать. Тут хирурги приходили, говорят его того-си надо «дохиругировать», но все богохульствует : «Не полезу я говорит, на вашу циркуляру, хоть вы режьте меня, ерничает по-моему, в общем надо чего-то делать так далее дело не пойдет, или давайте энту башку на палку наденем, а предводителя другого изберем, вон хоть Геракла.»
— Так ведь он же наркоман! — а не важно, нам же не детей от него родить.
Страница 80 из 81
