Сборник рассказов, посвящённых теме столкновения людей с дьяволом в его многочисленных обличьях и проявлениях. Враг рода человеческого таится в глубине шахты, найденной на старом кладбище; он же обитает в подвале разрушенного дома, в древней могиле, в человеческом черепе и даже в мелкой безделушке. И предстаёт он то в образе строителя-алкаша, то пожилого добропорядочного горожанина, то утопленника, то предводителя банды молодых вампиров. И это он прячется за дверью с изображением паука, поджидая своего часа, и он же носится по городским улицам в новогоднюю ночь, превращая людей в лёд…
Добавить в моё избранное
290 мин, 46 сек 7297
Он учился на четвёртом курсе филологического факультета и в деревне корпел над рефератом о народных суевериях и приметах. Хозяйка, Зинаида Матвеевна, приходилась ему тёткой по отцу.
— К чему угодно, но только не к добру, — она торопливо накинула на плечи пальто. — Неужели кто-то из наших?… Надо пойти глянуть…
Влад какое-то время раздумывал, а потом отодвинул книгу и встал из-за стола. Посмотреть на утопленника наверняка сбежится народ, а значит, начнутся толки и разговоры. Ему, как начинающему филологу, небезынтересно будет послушать народный говор.
К реке по натоптанным в снегу тропам уже спешили люди. День, как обычно в начале весны, выдался бессолнечным и мглистым. Река почти освободилась ото льда, лишь кое-где у берегов виднелась ледяная корка. Зато много льдин плавало в затоне, который река образовывала под горой.
Когда к берегу подошли Влад с Зинаидой Матвеевной, на воду была уже спущена лодка. Двое мужчин гребли, а третий, надевая резиновые рукавицы, подбирался к носу.
— Лицом вниз плывёт, и не разглядишь кто такой, — толковали вокруг Влада. — Нет, кажись, не наш… Наверно, из Нечаева принесло… А может, из Краснознамёнска…
Лодка подплыла к покойнику. Мужчина в рукавицах наклонился над ним. Двое других бросили вёсла и встали, собираясь ему помочь.
— Ну, чего? — закричали им с берега. — Кто такой?
— Не поймём пока! — откликнулся мужик в рукавицах. — Вроде, не наш!
Крики эхом прокатились над затоном. Стая галок с карканьем поднялась с голых деревьев и закружилась в небе.
И почти в ту же минуту стоявшие на берегу испустили дружный вопль: люди в лодке, вытаскивая утопленника, сгрудились на левом борту и лодка перевернулась. Все трое оказались в воде.
Они забарахтались, но в плотной одежде, сковывавшей движения, держаться на воде было трудно. Им пришлось вцепиться в перевёрнутое судёнышко.
— Так их же сведёт от холода, потопнут! — заголосили женщины.
Сельчане бестолково сновали по берегу, но сделать ничего не могли. Второй лодки не было.
Влад видел, как один из пловцов отцепился от лодки и поплыл к берегу. Взмахи его рук, поначалу сильные и энергичные, быстро слабели. Вдруг он замешкался.
— Тонет! Тонет! — закричали вокруг. — Мишка тонет!
Пловца свела судорога. Несколько секунд было ещё видно, как он отчаянно вытягивает шею и глотает ртом воздух. Потом только льдины качались вокруг того места, где он пошёл на дно.
Отчаянно заголосила какая-то женщина. Владу стало муторно. Он уже жалел, что пошёл сюда.
— Держитесь, держитесь, миленькие! — кричали двоим, что цеплялись за лодку. — Сейчас подмогнём!
Один из них уже терял силы. Из воды выступало только его лицо с судорожно разинутым ртом. Они с утопленником почти толкались спинами. Мертвец, казалось, прижимался к нему, не давая всплыть.
Какой-то старик, раздеваясь на ходу, кинулся в ледяную воду, но, не проплыв и десяти метров, захлёбываясь, повернул назад.
— Беда! — в отчаянии вопили на берегу. — Люди тонут!
В борт лодки цеплялся уже только один спасатель. Второй пошёл на дно. Не прошло и пяти минут, как и его не стало. На волнах теперь покачивался только утопленник.
Люди громко ругались и грозили ему кулаками.
— Сволочь, сам утоп и других за собой утянул…
Доставать его из воды ни у кого желания уже не было.
Вечером Зинаида Михайловна сообщила Владу, что зловещего мертвеца прибило к берегу. Мужики с баграми только что направились туда. Влад, несмотря на её протесты, тоже пошёл к реке. Очень уж хотелось взглянуть на этого утопленника.
По дороге он встретил Сергея Иванцова, местного парня лет девятнадцати. Этот Иванцов был, пожалуй, единственным из деревенских, с кем Влад более-менее сдружился. Мать Сергея знала много старинных побасок и преданий, и Влад несколько раз побывал у них в доме, записывая её рассказы на магнитофон.
— Мертвец не простой, — втолковывал Сергей москвичу, пробираясь по скользкой, едва заметной в потёмках тропе. — Неспроста людей за собой на тот свет утащил. Бабка Пищальникова говорит, что он колдун, а уж она-то разбирается в таких делах…
На берегу стояло человек пятнадцать. Один, высокий, бородатый, в болотных сапогах, зашёл в воду и начал подтягивать утопленника к берегу острым концом багра. У самой кромки воды мертвеца подхватили баграми и втащили на камни.
Бородач, подталкивая покойника, вылез из реки и вдруг поскользнулся на скользких камнях. Голова его с хрустом ударилась об острый выступ и осталась на нём, словно припечатанная. Камни и землю вокруг забрызгало кровью.
Какое-то время все стояли в смятении. Потом начали ругать утопленника на чём свет стоит. Дальше тащить его не стали, оставили лежать на камнях.
— Пускай милиция разбирается, кто такой, — говорили люди, укладывая на носилки тело бородача.
— К чему угодно, но только не к добру, — она торопливо накинула на плечи пальто. — Неужели кто-то из наших?… Надо пойти глянуть…
Влад какое-то время раздумывал, а потом отодвинул книгу и встал из-за стола. Посмотреть на утопленника наверняка сбежится народ, а значит, начнутся толки и разговоры. Ему, как начинающему филологу, небезынтересно будет послушать народный говор.
К реке по натоптанным в снегу тропам уже спешили люди. День, как обычно в начале весны, выдался бессолнечным и мглистым. Река почти освободилась ото льда, лишь кое-где у берегов виднелась ледяная корка. Зато много льдин плавало в затоне, который река образовывала под горой.
Когда к берегу подошли Влад с Зинаидой Матвеевной, на воду была уже спущена лодка. Двое мужчин гребли, а третий, надевая резиновые рукавицы, подбирался к носу.
— Лицом вниз плывёт, и не разглядишь кто такой, — толковали вокруг Влада. — Нет, кажись, не наш… Наверно, из Нечаева принесло… А может, из Краснознамёнска…
Лодка подплыла к покойнику. Мужчина в рукавицах наклонился над ним. Двое других бросили вёсла и встали, собираясь ему помочь.
— Ну, чего? — закричали им с берега. — Кто такой?
— Не поймём пока! — откликнулся мужик в рукавицах. — Вроде, не наш!
Крики эхом прокатились над затоном. Стая галок с карканьем поднялась с голых деревьев и закружилась в небе.
И почти в ту же минуту стоявшие на берегу испустили дружный вопль: люди в лодке, вытаскивая утопленника, сгрудились на левом борту и лодка перевернулась. Все трое оказались в воде.
Они забарахтались, но в плотной одежде, сковывавшей движения, держаться на воде было трудно. Им пришлось вцепиться в перевёрнутое судёнышко.
— Так их же сведёт от холода, потопнут! — заголосили женщины.
Сельчане бестолково сновали по берегу, но сделать ничего не могли. Второй лодки не было.
Влад видел, как один из пловцов отцепился от лодки и поплыл к берегу. Взмахи его рук, поначалу сильные и энергичные, быстро слабели. Вдруг он замешкался.
— Тонет! Тонет! — закричали вокруг. — Мишка тонет!
Пловца свела судорога. Несколько секунд было ещё видно, как он отчаянно вытягивает шею и глотает ртом воздух. Потом только льдины качались вокруг того места, где он пошёл на дно.
Отчаянно заголосила какая-то женщина. Владу стало муторно. Он уже жалел, что пошёл сюда.
— Держитесь, держитесь, миленькие! — кричали двоим, что цеплялись за лодку. — Сейчас подмогнём!
Один из них уже терял силы. Из воды выступало только его лицо с судорожно разинутым ртом. Они с утопленником почти толкались спинами. Мертвец, казалось, прижимался к нему, не давая всплыть.
Какой-то старик, раздеваясь на ходу, кинулся в ледяную воду, но, не проплыв и десяти метров, захлёбываясь, повернул назад.
— Беда! — в отчаянии вопили на берегу. — Люди тонут!
В борт лодки цеплялся уже только один спасатель. Второй пошёл на дно. Не прошло и пяти минут, как и его не стало. На волнах теперь покачивался только утопленник.
Люди громко ругались и грозили ему кулаками.
— Сволочь, сам утоп и других за собой утянул…
Доставать его из воды ни у кого желания уже не было.
Вечером Зинаида Михайловна сообщила Владу, что зловещего мертвеца прибило к берегу. Мужики с баграми только что направились туда. Влад, несмотря на её протесты, тоже пошёл к реке. Очень уж хотелось взглянуть на этого утопленника.
По дороге он встретил Сергея Иванцова, местного парня лет девятнадцати. Этот Иванцов был, пожалуй, единственным из деревенских, с кем Влад более-менее сдружился. Мать Сергея знала много старинных побасок и преданий, и Влад несколько раз побывал у них в доме, записывая её рассказы на магнитофон.
— Мертвец не простой, — втолковывал Сергей москвичу, пробираясь по скользкой, едва заметной в потёмках тропе. — Неспроста людей за собой на тот свет утащил. Бабка Пищальникова говорит, что он колдун, а уж она-то разбирается в таких делах…
На берегу стояло человек пятнадцать. Один, высокий, бородатый, в болотных сапогах, зашёл в воду и начал подтягивать утопленника к берегу острым концом багра. У самой кромки воды мертвеца подхватили баграми и втащили на камни.
Бородач, подталкивая покойника, вылез из реки и вдруг поскользнулся на скользких камнях. Голова его с хрустом ударилась об острый выступ и осталась на нём, словно припечатанная. Камни и землю вокруг забрызгало кровью.
Какое-то время все стояли в смятении. Потом начали ругать утопленника на чём свет стоит. Дальше тащить его не стали, оставили лежать на камнях.
— Пускай милиция разбирается, кто такой, — говорили люди, укладывая на носилки тело бородача.
Страница 19 из 84
