Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
Добавить в моё избранное
285 мин, 43 сек 6481
— А во время боя пукалка не поможет, я вон, видите, всем ребятам подствольники велел присобачить. В случае чего — это понадежнее будет.
Несмотря на то, что вечер выдался тихий и на удивление теплый, на улицах было пустынно. Довольно скоро Андрей оказался на улице, которая, казалось, упиралась в самое заходящее солнце. Навстречу ему брел мальчик, который палкой катил старое колесо от велосипеда.
— Дяинька! — сказал он нейтрально, проходя мимо Андрея. — Дай пять рублей.
— Вот как? — удивился Андрей. — А для чего тебе так много?
— Чупа-чупс купить! А если шесть дадите, так я и два куплю. Они сейчас с покемонами.
— Вот как? Ну, раз с покемонами, то конечно… — Он покопался в карманах, но нашел только одну пятирублевую монету. — Как тебя зовут, герой? — осведомился он, протягивая мальчику деньги.
— Витос! — ответил мальчик. — А дома Витькой кличут.
Он был тощ и чумаз как трубочист, непотребно грязные джинсы порваны на коленях, куцая красная майка, очевидно, от начала времен не знала стирки.
— А скажи-ка мне, друг Витос, — спросил Андрей, — что находится в конце этой улицы? Знаешь?
— Конечно, знаю, — пожал плечами мальчик. — Но не скажу.
— Почему не скажешь?
— А дайте еще пять рублей, тогда скажу.
Пилить еще полкилометра до конца улицы Андрею не хотелось, и поэтому он, добросовестно покопавшись в карманах, выудит оттуда десять рублей. Сдачи от ребенка он так и не дождался. Получив купюру, мальчик, довольный, покатил свое колесо дальше.
— Эй, постой, — закричал Андрей, — ты же мне так и не сказал, что там находится!
— А ничего! — донесся до него звонкий голосок.
Пришлось идти до конца улицы. По справедливости сказать, ребенок был прав. Андрей стоял на краю огромного котлована, на который выходили огороды некоторых домишек. Пройдя к одному из них, он заметил на огороде копающегося мужика и наудачу постучал. Огород представлял собой довольно обширное поле соток на двадцать. Насколько заметил Андрей, на нем не росло ни единой лишней травинки. Тут и там среди аккуратно ухоженных грядок с гравийными дорожками высились стеклянные парники. Вскоре на его стук подошел хозяин и, не спрашивая «кто?», открыл калитку и с интересом воззрился на незнакомца.
— Добрый день, — сказал Андрей. — Мы здесь из комиссии, расследуем все эти случаи. Нельзя ли задать вам несколько вопросов?
— Хм… — протянул тот скептически. — «Кто говорит? Говорит Москва, московское время ноль часов»…. Ну, заходите, спрашивайте. Хотя ничего особенно нового я вам сообщить не смогу.
У мужчины были зеленые глаза и веснушчатое лицо. Судя по бороде, он был рыжим, хотя шевелюра скрывалась под потертой вылинявшей бейсболкой. Андрей был удивлен, увидев в его комнате простор, порядок и комнатные растения; книжная полочка была украшена потрепанными томиками стихов, в которых угадывались знакомые книжульки Ахматовой, Бодлера, Аполлинера.
Предложив гостю вполне уютное кресло, хозяин налил ему шотландский виски, хотя и недорогой, кинул туда пару кусочков льда, плеснул порцию себе и сел напротив. Изящной работы журнальный столик со стеклянной столешницей совершенно не вязался с обликом копающегося в земле крестьянина.
— Ну, чего вы так таращите глаза, словно впервые в жизни видите виски, — со смешком сказал крестьянин. — Пойло в наших местах, хоть и дорогое, но не дороже пяти литровых бутылок водки. Будем знакомы. Антон Васильев. Москва. Вы, как я понял, тоже Москва, только несколько иное ведомство. Контора Глубокого Бурения, если не ошибаюсь? Дринк! — предложил он.
Выпили.
— Послушайте, — сказал Андрей, — вы, как мне показалось, личность незаурядная.
— Почему же? — пожал плечами тот. — Вполне заурядная. Две руки, две ноги, посередине яйца. Держу пари на литр коньяка «Курвуазье», у девяноста процентов местного мужского населения наблюдается то же самое.
— Ну, я думаю, население «Курвуазье» не пьет, — усмехнулся Андрей. — Но я не то имею в виду. Что в этом месте может делать человек со столичными замашками и привычками?
— Выращивать капусту, — развел руками собеседник. — А также свеклу, спаржу, баклажаны, ананасы.
— Вы даже ананасы выращиваете? — изумился Андрей.
— А что тут такого? — в свою очередь удивился хозяин. — Нормальный овощ вроде нашей капусты. Парника требует и режима отопления, но я там реле поставил, так что растет как миленький. Пробовал и кофе, но в промышленных масштабах его здесь не вырастишь, так что скорее всего остановлюсь на авокадо. Уж больно ценный овощ, знаете ли, хорошо под черную икорку идет. Местным богатеям в самый раз по карману.
Андрей выжидательно поглядел на него и сказал:
— Знаете, мне все это крайне интересно. Но… Я не за этим сюда приехал и не за тем вас тревожил в поздний час. Меня интересует вся та чертовщина, что сейчас творится в вашем городке.
Несмотря на то, что вечер выдался тихий и на удивление теплый, на улицах было пустынно. Довольно скоро Андрей оказался на улице, которая, казалось, упиралась в самое заходящее солнце. Навстречу ему брел мальчик, который палкой катил старое колесо от велосипеда.
— Дяинька! — сказал он нейтрально, проходя мимо Андрея. — Дай пять рублей.
— Вот как? — удивился Андрей. — А для чего тебе так много?
— Чупа-чупс купить! А если шесть дадите, так я и два куплю. Они сейчас с покемонами.
— Вот как? Ну, раз с покемонами, то конечно… — Он покопался в карманах, но нашел только одну пятирублевую монету. — Как тебя зовут, герой? — осведомился он, протягивая мальчику деньги.
— Витос! — ответил мальчик. — А дома Витькой кличут.
Он был тощ и чумаз как трубочист, непотребно грязные джинсы порваны на коленях, куцая красная майка, очевидно, от начала времен не знала стирки.
— А скажи-ка мне, друг Витос, — спросил Андрей, — что находится в конце этой улицы? Знаешь?
— Конечно, знаю, — пожал плечами мальчик. — Но не скажу.
— Почему не скажешь?
— А дайте еще пять рублей, тогда скажу.
Пилить еще полкилометра до конца улицы Андрею не хотелось, и поэтому он, добросовестно покопавшись в карманах, выудит оттуда десять рублей. Сдачи от ребенка он так и не дождался. Получив купюру, мальчик, довольный, покатил свое колесо дальше.
— Эй, постой, — закричал Андрей, — ты же мне так и не сказал, что там находится!
— А ничего! — донесся до него звонкий голосок.
Пришлось идти до конца улицы. По справедливости сказать, ребенок был прав. Андрей стоял на краю огромного котлована, на который выходили огороды некоторых домишек. Пройдя к одному из них, он заметил на огороде копающегося мужика и наудачу постучал. Огород представлял собой довольно обширное поле соток на двадцать. Насколько заметил Андрей, на нем не росло ни единой лишней травинки. Тут и там среди аккуратно ухоженных грядок с гравийными дорожками высились стеклянные парники. Вскоре на его стук подошел хозяин и, не спрашивая «кто?», открыл калитку и с интересом воззрился на незнакомца.
— Добрый день, — сказал Андрей. — Мы здесь из комиссии, расследуем все эти случаи. Нельзя ли задать вам несколько вопросов?
— Хм… — протянул тот скептически. — «Кто говорит? Говорит Москва, московское время ноль часов»…. Ну, заходите, спрашивайте. Хотя ничего особенно нового я вам сообщить не смогу.
У мужчины были зеленые глаза и веснушчатое лицо. Судя по бороде, он был рыжим, хотя шевелюра скрывалась под потертой вылинявшей бейсболкой. Андрей был удивлен, увидев в его комнате простор, порядок и комнатные растения; книжная полочка была украшена потрепанными томиками стихов, в которых угадывались знакомые книжульки Ахматовой, Бодлера, Аполлинера.
Предложив гостю вполне уютное кресло, хозяин налил ему шотландский виски, хотя и недорогой, кинул туда пару кусочков льда, плеснул порцию себе и сел напротив. Изящной работы журнальный столик со стеклянной столешницей совершенно не вязался с обликом копающегося в земле крестьянина.
— Ну, чего вы так таращите глаза, словно впервые в жизни видите виски, — со смешком сказал крестьянин. — Пойло в наших местах, хоть и дорогое, но не дороже пяти литровых бутылок водки. Будем знакомы. Антон Васильев. Москва. Вы, как я понял, тоже Москва, только несколько иное ведомство. Контора Глубокого Бурения, если не ошибаюсь? Дринк! — предложил он.
Выпили.
— Послушайте, — сказал Андрей, — вы, как мне показалось, личность незаурядная.
— Почему же? — пожал плечами тот. — Вполне заурядная. Две руки, две ноги, посередине яйца. Держу пари на литр коньяка «Курвуазье», у девяноста процентов местного мужского населения наблюдается то же самое.
— Ну, я думаю, население «Курвуазье» не пьет, — усмехнулся Андрей. — Но я не то имею в виду. Что в этом месте может делать человек со столичными замашками и привычками?
— Выращивать капусту, — развел руками собеседник. — А также свеклу, спаржу, баклажаны, ананасы.
— Вы даже ананасы выращиваете? — изумился Андрей.
— А что тут такого? — в свою очередь удивился хозяин. — Нормальный овощ вроде нашей капусты. Парника требует и режима отопления, но я там реле поставил, так что растет как миленький. Пробовал и кофе, но в промышленных масштабах его здесь не вырастишь, так что скорее всего остановлюсь на авокадо. Уж больно ценный овощ, знаете ли, хорошо под черную икорку идет. Местным богатеям в самый раз по карману.
Андрей выжидательно поглядел на него и сказал:
— Знаете, мне все это крайне интересно. Но… Я не за этим сюда приехал и не за тем вас тревожил в поздний час. Меня интересует вся та чертовщина, что сейчас творится в вашем городке.
Страница 51 из 82
