Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
Добавить в моё избранное
285 мин, 43 сек 6484
— Я понимаю, вы, наверно, обижаетесь на власти, на судьбу, но при чем тут простые жители?
Помолчав, Болюхин сказал безучастно:
— Я сейчас на кладбище был. Могилу жены искал. Вон там. — Он указал в сторону обрыва. — Срыли кладбище. Новый цех рыли и кладбище срыли. Останки людей, гробов сгребли в одну кучу. Оградки и кресты — на переплавку. Но я все равно нашел. Вот — это нога моей Ларисы. — Он показал Андрею то, что тот вначале посчитал дубинкой, и он убедился, что это бедренная кость человека.
— К-как вы можете быть ув-верены? — нерешительно спросил он.
— Так. — Болюхин пожал плечами. — Потому что знаю. Она мне сама указала это место. Я там и рыл. Этих, — он мотнул головой в сторону теней, — не пустил. Они нечистые. Вот и все. У нее красивые были бедра. Полные, но стройные. Ни капли лишнего жира. В минуты нашей близости она любила скрещивать ноги у меня на спине. А вот тут, — он указал в область сустава, — прямо возле попы у нее было родимое пятнышко, небольшое, размером с пятак. Мы его называли «поцелуйкой». А ее убили. Когда я отказался ехать в Африку, все руководство переполошилось. Дело в том, что к нам пришла разнарядка из самого Кремля. Требовалось послать в качестве специалиста от нашей отрасли одного человека. Русского. С высшим образованием. До тридцати лет. Партийного. Знающего иностранные языки. Высококлассного специалиста. Семейного. Я подходил по всем параметрам. Были и другие, но то ли языков не знали, то ли беспартийные, то ли холостяки. Словом, я срывал задание партии. И тогда первый отдел посовещался с областной службой госбезопасности, и решили, что уговаривать меня бесполезно, достаточно нанести небольшую душевную травму… Для нанесения ее достаточно было, чтобы с женой произошел (или чуть было не произошел) небольшой несчастный случай… Сильный испуг… После этого я отвез бы ее к матери, в деревню, а сам… Словом, все было разыграно как по нотам. Для этого в местной колонии был подобран специальный человек: вор-рецидивист Мохов. Ему пообещали скостить срок, который приближался к пятнадцати годам. Был подобран и самосвал, который, разгрузившись на карьере, должен был ехать назад на котлован. Водителя отозвали, спровоцировали выпить, напоили. А когда он очнулся, самосвал уже был угнан. Ларису сопровождали двое соглядатаев с рациями, которые сообщали, куда движется «объект». Он вырулил из-за поворота в точности, когда она переходила улицу. Однако то ли тормоза у «МАЗа» подвели, то ли Мохов перестарался, а Ларису он переехал пополам и тем самым убил на месте.
— Откуда вы все это знаете? — тихо спросил Курский.
— Она сказала. Душам такие вещи становятся известны сразу же. А я поплакал недельку, да и вышел на работу. Ночевал в цеху — домой идти не мог… После этого Африка для меня стала уже желанной. Правда, я был уже «не семейным». Но этот пункт анкеты удалось обойти. У меня-то в паспорте штампа о разводе не было!
— Так, значит, вы мстите за жену?
Болюхин покачал головой:
— Нет, это было бы эгоистично. Она там отдыхает и ждет меня. Скоро я поднимусь к ней. Но до этого у меня еще слишком много дел здесь. — Он вдруг резко поднялся. — Прощайте, молодой человек. Нет, нет, не вставайте. Посидите, отдохните, поспите… — Он на мгновение приложил руку к макушке Андрея и пошел прочь. Но этого молодой человек уже не видел. Он спал.
Гостиница «Уральские самоцветы» в этот вечер казалась единственным спокойным и надежным местом в городе. По углам и перед дверями ее были выставлены часовые. Часть солдат сидели в баре, агитируя девушек-челночниц, которые закупали в этих местах поделки мастеров-камнерезов и переправляли их в Москву, провести с ними время.
Тем временем в гостинице собрались пятеро мужчин: майор Владимиров, полковник Тисленко из расквартированной под городом части и три лейтенанта, одним из которых был Кво. Беседа вращалась вокруг сравнительных достоинств русской водки и кубинского рома, который Кво успел прихватить в гаванском «duty free». Кво как всегда пил ром с водой, чем, по мнению десантников, выказывал дурной вкус и безнадежную отсталость. Наконец, бутылка «Habana Club» опустела, и Кво, вылив последние капли к себе в стакан, поставил бутылку опять на стол. Но Владимиров тут же схватил ее и, убрав под стол, серьезно погрозил американцу пальцем. Тот удивился
— Нельзя, — заявил Владимиров. — Ни в коем случае нельзя ставить на стол пустую бутылку. Это очень плохая примета.
— Интересно, — усмехнулся Кво, — разве с кем-то что-то плохое после этого случалось? Я слышал про черную кошку, про число тринадцать, но бутылка…
Владимиров просунул руку внутрь камуфляжной куртки, достал из кармана полусмятую пачку сигарет и через минуту уже курил, выпуская изо рта неровные колечки дыма.
— Эта история произошла со мной, когда я еще был несмышленым курсачом, — сказал он, выпуская дым из ноздрей. — Бестолковым совсем, так что…
Помолчав, Болюхин сказал безучастно:
— Я сейчас на кладбище был. Могилу жены искал. Вон там. — Он указал в сторону обрыва. — Срыли кладбище. Новый цех рыли и кладбище срыли. Останки людей, гробов сгребли в одну кучу. Оградки и кресты — на переплавку. Но я все равно нашел. Вот — это нога моей Ларисы. — Он показал Андрею то, что тот вначале посчитал дубинкой, и он убедился, что это бедренная кость человека.
— К-как вы можете быть ув-верены? — нерешительно спросил он.
— Так. — Болюхин пожал плечами. — Потому что знаю. Она мне сама указала это место. Я там и рыл. Этих, — он мотнул головой в сторону теней, — не пустил. Они нечистые. Вот и все. У нее красивые были бедра. Полные, но стройные. Ни капли лишнего жира. В минуты нашей близости она любила скрещивать ноги у меня на спине. А вот тут, — он указал в область сустава, — прямо возле попы у нее было родимое пятнышко, небольшое, размером с пятак. Мы его называли «поцелуйкой». А ее убили. Когда я отказался ехать в Африку, все руководство переполошилось. Дело в том, что к нам пришла разнарядка из самого Кремля. Требовалось послать в качестве специалиста от нашей отрасли одного человека. Русского. С высшим образованием. До тридцати лет. Партийного. Знающего иностранные языки. Высококлассного специалиста. Семейного. Я подходил по всем параметрам. Были и другие, но то ли языков не знали, то ли беспартийные, то ли холостяки. Словом, я срывал задание партии. И тогда первый отдел посовещался с областной службой госбезопасности, и решили, что уговаривать меня бесполезно, достаточно нанести небольшую душевную травму… Для нанесения ее достаточно было, чтобы с женой произошел (или чуть было не произошел) небольшой несчастный случай… Сильный испуг… После этого я отвез бы ее к матери, в деревню, а сам… Словом, все было разыграно как по нотам. Для этого в местной колонии был подобран специальный человек: вор-рецидивист Мохов. Ему пообещали скостить срок, который приближался к пятнадцати годам. Был подобран и самосвал, который, разгрузившись на карьере, должен был ехать назад на котлован. Водителя отозвали, спровоцировали выпить, напоили. А когда он очнулся, самосвал уже был угнан. Ларису сопровождали двое соглядатаев с рациями, которые сообщали, куда движется «объект». Он вырулил из-за поворота в точности, когда она переходила улицу. Однако то ли тормоза у «МАЗа» подвели, то ли Мохов перестарался, а Ларису он переехал пополам и тем самым убил на месте.
— Откуда вы все это знаете? — тихо спросил Курский.
— Она сказала. Душам такие вещи становятся известны сразу же. А я поплакал недельку, да и вышел на работу. Ночевал в цеху — домой идти не мог… После этого Африка для меня стала уже желанной. Правда, я был уже «не семейным». Но этот пункт анкеты удалось обойти. У меня-то в паспорте штампа о разводе не было!
— Так, значит, вы мстите за жену?
Болюхин покачал головой:
— Нет, это было бы эгоистично. Она там отдыхает и ждет меня. Скоро я поднимусь к ней. Но до этого у меня еще слишком много дел здесь. — Он вдруг резко поднялся. — Прощайте, молодой человек. Нет, нет, не вставайте. Посидите, отдохните, поспите… — Он на мгновение приложил руку к макушке Андрея и пошел прочь. Но этого молодой человек уже не видел. Он спал.
Гостиница «Уральские самоцветы» в этот вечер казалась единственным спокойным и надежным местом в городе. По углам и перед дверями ее были выставлены часовые. Часть солдат сидели в баре, агитируя девушек-челночниц, которые закупали в этих местах поделки мастеров-камнерезов и переправляли их в Москву, провести с ними время.
Тем временем в гостинице собрались пятеро мужчин: майор Владимиров, полковник Тисленко из расквартированной под городом части и три лейтенанта, одним из которых был Кво. Беседа вращалась вокруг сравнительных достоинств русской водки и кубинского рома, который Кво успел прихватить в гаванском «duty free». Кво как всегда пил ром с водой, чем, по мнению десантников, выказывал дурной вкус и безнадежную отсталость. Наконец, бутылка «Habana Club» опустела, и Кво, вылив последние капли к себе в стакан, поставил бутылку опять на стол. Но Владимиров тут же схватил ее и, убрав под стол, серьезно погрозил американцу пальцем. Тот удивился
— Нельзя, — заявил Владимиров. — Ни в коем случае нельзя ставить на стол пустую бутылку. Это очень плохая примета.
— Интересно, — усмехнулся Кво, — разве с кем-то что-то плохое после этого случалось? Я слышал про черную кошку, про число тринадцать, но бутылка…
Владимиров просунул руку внутрь камуфляжной куртки, достал из кармана полусмятую пачку сигарет и через минуту уже курил, выпуская изо рта неровные колечки дыма.
— Эта история произошла со мной, когда я еще был несмышленым курсачом, — сказал он, выпуская дым из ноздрей. — Бестолковым совсем, так что…
Страница 53 из 82
