Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
Добавить в моё избранное
285 мин, 43 сек 6517
— Точно, — сказал он. — Это чья-то рука… Нет, скорее, ручища!
Под сейфом лежала рука, обильно опорошенная частым волосяным покровом с редко нанесенными воровскими наколками. Она оказалась отрубленной лопастями по локоть. В районе окровавленной култышки локтя виднелись остатки крапового военного комбинезона, подвернутые еще тогда, когда хозяин ужасного обрубка был цел и невредим.
— Царство ему небесное! — пробормотал Роман.
Андрей оставил сейф в покое и, откинувшись на своей каталке, задрал голову высоко вверх.
— Теперь нам остается только, — прошептал в зловещей тишине Роман, — дождаться, пока ассистенты господина Ханларова не встревожатся отсутствием хозяина и не решатся войти его проведать.
В следующую секунду сверху послышался еле заметный скрежет металла о металл. Курский приложил к своим губам указательный палец и прошептал:
— Т-щ-щ-щ… А это еще что там такое?!
Все замерли, вслушиваясь в тишину.
Через секунду скрежет вновь повторился, снова и снова. Казалось, что этот непонятный шум нарастает с каждым последующим мгновением и вот…
Застывшие под потолком громадные лопасти едва заметно вздрогнули. Все присутствующие смотрели на происходящее, словно кролики, прикованные к гипнотическому взгляду удава. В двадцати метрах над ними, рядом со слабо проворачивающимися лопастями вентилятора все различили висящую на стальной балке человеческую фигуру.
Послышался гулкий, словно эхо стук. Он был такой силы, что все люди закрыли руками уши, чтобы не оглохнуть. Потом супервентилятор снова дернулся и с грохотом водопада сорвался вниз. Клубы пыли, окутавшие на несколько секунд помещение, заставили всех закрыть глаза, и только Курский после падения многотонной громадины заметил, что поодаль от вентилятора спикировало чье-то тело. Прикрываясь от пылевого смрада свободной от наручников рукой, он привстал и тут же согнулся оттого, что ему что-то больно ударило в область солнечного сплетения. У него даже перехватило дыхание, но не от силы удара, а скорее оттого, что он был нанесен совершенно неожиданно. Удар повторился, заставив Андрея безвольно свалиться на колени.
— Ах-х-х, — раздалось в тишине. — Какие мы все тут правильные… живу-у-у-чие, сильные.
В воздухе искрилась радуга от бьющего в воздух фонтанчика. Оседающая на пол и мебель водяная пыль выбивались из пробитой упавшей лопастью водопроводной трубы. Слабый туман уже позволял рассмотреть говорившего — это был Мохов. Его лицо было разбито в кровь, одна рука, наполовину лишенная кожи, болталась плетью, а во второй он держал кусок стальной трубы, которая ранее придерживала центральную часть вентилятора, за которую он зацепился и которая ему не дала улететь со всеми остальными, а теперь позволила благополучно возвратиться на твердую почву.
— Ну, что, господа спасители мира, думали, что с Мохом можно так легко справиться? Думали, что я, дурачок, так вот запросто дам себя убить? — Он улыбнулся, вытер запястьем руки выступившие на лбу капельки пота и продолжил: — Нет, вы плохо меня знаете, приятели. Не чета вам пытались меня убить, и напрасно! Я и раньше был живуч, а теперь — вообще бессмертен! На моей стороне провидение. — Он отпустил кусок трубы, который после этого пружиной взвился вверх, и вытянул в сторону здоровую руку.
— Ну-ка, гляньте! Я жив, здоров, даже слишком. Вот сейчас попью бактериев… они меня от болячек вылечат. Силы дадут. И буду я… живее всех живых! Ох, и поживем, ребятки!
Мохов притопнул, сделав ногами ажурное танцклассное па.
— Не-е-е-а-а-а, Моха вам так просто не одолеть. Никому не одолеть! Потому что жизнь — она теперь моя!
Все еще ощущая болезненное состояние, Андрей Курский попытался приподняться при помощи свободной руки, но Мохов с невероятной для его возраста и веса прытью подпрыгнул в воздух и что есть силы ударил его мыском тяжелого ботинка прямо в лицо.
— Ты еще брыкаешься? Я же сказал: сидеть и не пыхтеть!
Он еще раз ударил Андрея ногой, но на этот раз сокрушительный удар пришелся Курскому в ухо. Тоненькой струйкой потекла алая кровь.
Молодой человек упал на каталку, с которой тщетно пытался приподняться.
Достигнув желаемого результата, Мохов отошел от своей жертвы и просунул здоровую руку во внутренний карман куртки. Всем, кроме сраженного его сильными ударами Андрея, оставалось лишь только бездейственно наблюдать за происходящим. Они прекрасно понимали, что никто из них противостоять бандиту не сможет, даже при самом большом желании. Мохов выудил наружу небольшую обитую бархатом коробочку, открыл и извлек из ее недр медицинский шприц и маленький, как от нафтизина, пузырек. Проткнув тоненькой иглой алюминиевую крышку, он стал закачивать в стеклянный баллончик мутноватую на вид жидкость.
— Ну что, первое па уже сделано! — прокричал мэр, приставляя шприц иглой к своему горлу. — Теперь второй акт…
Под сейфом лежала рука, обильно опорошенная частым волосяным покровом с редко нанесенными воровскими наколками. Она оказалась отрубленной лопастями по локоть. В районе окровавленной култышки локтя виднелись остатки крапового военного комбинезона, подвернутые еще тогда, когда хозяин ужасного обрубка был цел и невредим.
— Царство ему небесное! — пробормотал Роман.
Андрей оставил сейф в покое и, откинувшись на своей каталке, задрал голову высоко вверх.
— Теперь нам остается только, — прошептал в зловещей тишине Роман, — дождаться, пока ассистенты господина Ханларова не встревожатся отсутствием хозяина и не решатся войти его проведать.
В следующую секунду сверху послышался еле заметный скрежет металла о металл. Курский приложил к своим губам указательный палец и прошептал:
— Т-щ-щ-щ… А это еще что там такое?!
Все замерли, вслушиваясь в тишину.
Через секунду скрежет вновь повторился, снова и снова. Казалось, что этот непонятный шум нарастает с каждым последующим мгновением и вот…
Застывшие под потолком громадные лопасти едва заметно вздрогнули. Все присутствующие смотрели на происходящее, словно кролики, прикованные к гипнотическому взгляду удава. В двадцати метрах над ними, рядом со слабо проворачивающимися лопастями вентилятора все различили висящую на стальной балке человеческую фигуру.
Послышался гулкий, словно эхо стук. Он был такой силы, что все люди закрыли руками уши, чтобы не оглохнуть. Потом супервентилятор снова дернулся и с грохотом водопада сорвался вниз. Клубы пыли, окутавшие на несколько секунд помещение, заставили всех закрыть глаза, и только Курский после падения многотонной громадины заметил, что поодаль от вентилятора спикировало чье-то тело. Прикрываясь от пылевого смрада свободной от наручников рукой, он привстал и тут же согнулся оттого, что ему что-то больно ударило в область солнечного сплетения. У него даже перехватило дыхание, но не от силы удара, а скорее оттого, что он был нанесен совершенно неожиданно. Удар повторился, заставив Андрея безвольно свалиться на колени.
— Ах-х-х, — раздалось в тишине. — Какие мы все тут правильные… живу-у-у-чие, сильные.
В воздухе искрилась радуга от бьющего в воздух фонтанчика. Оседающая на пол и мебель водяная пыль выбивались из пробитой упавшей лопастью водопроводной трубы. Слабый туман уже позволял рассмотреть говорившего — это был Мохов. Его лицо было разбито в кровь, одна рука, наполовину лишенная кожи, болталась плетью, а во второй он держал кусок стальной трубы, которая ранее придерживала центральную часть вентилятора, за которую он зацепился и которая ему не дала улететь со всеми остальными, а теперь позволила благополучно возвратиться на твердую почву.
— Ну, что, господа спасители мира, думали, что с Мохом можно так легко справиться? Думали, что я, дурачок, так вот запросто дам себя убить? — Он улыбнулся, вытер запястьем руки выступившие на лбу капельки пота и продолжил: — Нет, вы плохо меня знаете, приятели. Не чета вам пытались меня убить, и напрасно! Я и раньше был живуч, а теперь — вообще бессмертен! На моей стороне провидение. — Он отпустил кусок трубы, который после этого пружиной взвился вверх, и вытянул в сторону здоровую руку.
— Ну-ка, гляньте! Я жив, здоров, даже слишком. Вот сейчас попью бактериев… они меня от болячек вылечат. Силы дадут. И буду я… живее всех живых! Ох, и поживем, ребятки!
Мохов притопнул, сделав ногами ажурное танцклассное па.
— Не-е-е-а-а-а, Моха вам так просто не одолеть. Никому не одолеть! Потому что жизнь — она теперь моя!
Все еще ощущая болезненное состояние, Андрей Курский попытался приподняться при помощи свободной руки, но Мохов с невероятной для его возраста и веса прытью подпрыгнул в воздух и что есть силы ударил его мыском тяжелого ботинка прямо в лицо.
— Ты еще брыкаешься? Я же сказал: сидеть и не пыхтеть!
Он еще раз ударил Андрея ногой, но на этот раз сокрушительный удар пришелся Курскому в ухо. Тоненькой струйкой потекла алая кровь.
Молодой человек упал на каталку, с которой тщетно пытался приподняться.
Достигнув желаемого результата, Мохов отошел от своей жертвы и просунул здоровую руку во внутренний карман куртки. Всем, кроме сраженного его сильными ударами Андрея, оставалось лишь только бездейственно наблюдать за происходящим. Они прекрасно понимали, что никто из них противостоять бандиту не сможет, даже при самом большом желании. Мохов выудил наружу небольшую обитую бархатом коробочку, открыл и извлек из ее недр медицинский шприц и маленький, как от нафтизина, пузырек. Проткнув тоненькой иглой алюминиевую крышку, он стал закачивать в стеклянный баллончик мутноватую на вид жидкость.
— Ну что, первое па уже сделано! — прокричал мэр, приставляя шприц иглой к своему горлу. — Теперь второй акт…
Страница 78 из 82
