2043 год. Человечество уверенно шло к своему процветанию. Мы победили голод, болезни, войны и даже, мать его, энергетический кризис. Вот только золотой век закончился, толком и не успев начаться — потому что внезапно всему человечеству наступил апокалипсис.
Добавить в моё избранное
283 мин, 46 сек 13620
Да, здесь варили — а может сушили или гнали — в том числе и белый порошок, от которого хорошо и радостно становилось не только торчкам и школьникам-мажорам, но и живым мертвецам.
А ещё здесь ставили бесчеловечные эксперименты над зомби…
И людьми — причём, над ещё живыми людьми!
Все они лежали, надёжно закрепленные ремнями на каком-то подобии кушеток, или были закреплены в странных механизмах, которые удерживали тела в вертикальном положении, словно в пыточной камере средневекового палача — хотя до такого не додумались бы даже самые поехавшие инквизиторы.
Здесь скрещивали людей и зомби — разумеется, неестественным путём, а хирургическим.
Зомби, у которого были вживлены здоровые глаза обычного человека.
Девушка — некогда довольно красивая — с небрежно пришитыми опухшими руками мертвеца, покрытыми татуировками.
Верхняя половина охранника, на котором еще сохранились остатки формы, а вместо нижней части туловища — какая-то поддерживающая жизнь аппаратура.
Зомби без мозга, со вскрытой черепушкой.
Ещё одна девушка — у этой под кожу лица были вшиты гнилые зубы мертвеца.
Всего с полтора десятка несчастных, ставших жертвами хирурга-маньяка. Разумеется, все они уже обратились, как и положено, но даже не пытались выбраться из своих оков.
Я их добил — всех до единого, разможжив головы в кашу чем-то тяжелым. Добивал я не оживших мертвецов, а тех, кем они когда-то были.
«Контрольный в бошку» — всплыла вдруг чужая мысль, но я её тут же отогнал.
Ясно было одно — местный хирург-химик мне точно не помощник, и его серое вещество может стать ядом еще похуже, чем та дрянь, что он готовил. Зато стало понятно, как его переманили бандиты — судя по всему, именно они и снабжали его людьми для экспериментов. Часть подопытных оказались или шлюхами, или «боевиками», которые чем-то не угодили своим хозяевам.
Сама лаборатория была в отличном состоянии, если не считать небольшого беспорядка. Новое оборудование в рабочем состоянии, шкафы заполнены образцами, три новейших компьютера — интересно, они подключены к глобальной сети, или нет?
Запасов наркотика оказалось не так много, как я решил при первом осмотре — набралось бы не больше четырёх-пяти пакетов вроде тех, что зашивали в меня и моих коллег-зомби.
В общем, мои надежды на нормальную лабораторию и мозг учёного, биолога или, на худой конец, врача — оправдались лишь по первому пункту.
Вдруг до меня донёсся настойчивый стук откуда-то из соседней комнаты.
Странно. Я еще раз проверил окрестности своим Z-чутьём, но поблизости никого не было — ни живых, и живых мёртвых. Тогда кто там стучит? Или что? Пришлось идти на разведку…
Это был человек…
Нет!
Оно когда-то было человеком!
Как и один из добитых мной мертвецов, этот юноша тоже оказался разрезан пополам. Верхняя часть его тела стояла на кубе аппарата жизнеобеспечения, а верхняя… Была сшита из разных кусков, подобно детищу Франкеншейна: правую руку заменял кибер-протез, левая — когда-то принадлежала зомби, а правую часть лица скрывала металлическая кибер-маска, и глаз с этой стороны светился зловещим красным светом.
А левый… левый таращился на меня блеклым зрачком мертвеца.
И, тем не менее…
— Помоги… мне… — прошептал этот странный человеко-киборг-зомби.
Он был жив, и он разговаривал! И не был отмечен ни как кусок мяса, ни как сородич-зомби!
Но как?
Неужели частичное превращение в киборга позволяет сдержать зомбификацию? Или всё дело в соотношении человеческой плоти? Парнишка явно не умирал, иначе трансформация была бы полной, а так — лишь глаз да рука, да и те явно принадлежат не ему.
— Не… убивай… помоги… мне…
Он смотрел в мою сторону обоими глазами и точно видел меня — меня, живого мертвяка в обрывках военной формы, с развороченным и перепачканным сине-бурой кашей брюхом и окровавленной после трапезы мордой, и, тем не менее — просил о помощи.
Или у бедолаги окончательно поехала крыша, или он знал и понимал куда больше других.
— Р-р-ры… — отозвался я.
Левая (которая мёртвая) рука задёргалась и неловко принялась тыкать пальцами в черную поверхность стола, и та… отозвалась! На нём, прямо там, где посиневшие распухшие пальцы касались чёрной плоскости, начали загораться символы, и раздался звук синтетического голоса:
— Ты… мы… жушь… гры…
— Бля! — выругался парнишка.
Кибернетический протез сильным ударом отбросил в сторону вторую руку и уверенно забарабанил по столу:
— Это медицинская символьная панель. Позволяет общаться без голоса. Ты меня понимаешь?
Только теперь я понял, что пальцы стучат не по столу, а по лежащей на нем черной пластине размерами примерно 30 на 40.
Выходит, теперь у меня есть способ общаться с людьми?
А ещё здесь ставили бесчеловечные эксперименты над зомби…
И людьми — причём, над ещё живыми людьми!
Все они лежали, надёжно закрепленные ремнями на каком-то подобии кушеток, или были закреплены в странных механизмах, которые удерживали тела в вертикальном положении, словно в пыточной камере средневекового палача — хотя до такого не додумались бы даже самые поехавшие инквизиторы.
Здесь скрещивали людей и зомби — разумеется, неестественным путём, а хирургическим.
Зомби, у которого были вживлены здоровые глаза обычного человека.
Девушка — некогда довольно красивая — с небрежно пришитыми опухшими руками мертвеца, покрытыми татуировками.
Верхняя половина охранника, на котором еще сохранились остатки формы, а вместо нижней части туловища — какая-то поддерживающая жизнь аппаратура.
Зомби без мозга, со вскрытой черепушкой.
Ещё одна девушка — у этой под кожу лица были вшиты гнилые зубы мертвеца.
Всего с полтора десятка несчастных, ставших жертвами хирурга-маньяка. Разумеется, все они уже обратились, как и положено, но даже не пытались выбраться из своих оков.
Я их добил — всех до единого, разможжив головы в кашу чем-то тяжелым. Добивал я не оживших мертвецов, а тех, кем они когда-то были.
«Контрольный в бошку» — всплыла вдруг чужая мысль, но я её тут же отогнал.
Ясно было одно — местный хирург-химик мне точно не помощник, и его серое вещество может стать ядом еще похуже, чем та дрянь, что он готовил. Зато стало понятно, как его переманили бандиты — судя по всему, именно они и снабжали его людьми для экспериментов. Часть подопытных оказались или шлюхами, или «боевиками», которые чем-то не угодили своим хозяевам.
Сама лаборатория была в отличном состоянии, если не считать небольшого беспорядка. Новое оборудование в рабочем состоянии, шкафы заполнены образцами, три новейших компьютера — интересно, они подключены к глобальной сети, или нет?
Запасов наркотика оказалось не так много, как я решил при первом осмотре — набралось бы не больше четырёх-пяти пакетов вроде тех, что зашивали в меня и моих коллег-зомби.
В общем, мои надежды на нормальную лабораторию и мозг учёного, биолога или, на худой конец, врача — оправдались лишь по первому пункту.
Вдруг до меня донёсся настойчивый стук откуда-то из соседней комнаты.
Странно. Я еще раз проверил окрестности своим Z-чутьём, но поблизости никого не было — ни живых, и живых мёртвых. Тогда кто там стучит? Или что? Пришлось идти на разведку…
Это был человек…
Нет!
Оно когда-то было человеком!
Как и один из добитых мной мертвецов, этот юноша тоже оказался разрезан пополам. Верхняя часть его тела стояла на кубе аппарата жизнеобеспечения, а верхняя… Была сшита из разных кусков, подобно детищу Франкеншейна: правую руку заменял кибер-протез, левая — когда-то принадлежала зомби, а правую часть лица скрывала металлическая кибер-маска, и глаз с этой стороны светился зловещим красным светом.
А левый… левый таращился на меня блеклым зрачком мертвеца.
И, тем не менее…
— Помоги… мне… — прошептал этот странный человеко-киборг-зомби.
Он был жив, и он разговаривал! И не был отмечен ни как кусок мяса, ни как сородич-зомби!
Но как?
Неужели частичное превращение в киборга позволяет сдержать зомбификацию? Или всё дело в соотношении человеческой плоти? Парнишка явно не умирал, иначе трансформация была бы полной, а так — лишь глаз да рука, да и те явно принадлежат не ему.
— Не… убивай… помоги… мне…
Он смотрел в мою сторону обоими глазами и точно видел меня — меня, живого мертвяка в обрывках военной формы, с развороченным и перепачканным сине-бурой кашей брюхом и окровавленной после трапезы мордой, и, тем не менее — просил о помощи.
Или у бедолаги окончательно поехала крыша, или он знал и понимал куда больше других.
— Р-р-ры… — отозвался я.
Левая (которая мёртвая) рука задёргалась и неловко принялась тыкать пальцами в черную поверхность стола, и та… отозвалась! На нём, прямо там, где посиневшие распухшие пальцы касались чёрной плоскости, начали загораться символы, и раздался звук синтетического голоса:
— Ты… мы… жушь… гры…
— Бля! — выругался парнишка.
Кибернетический протез сильным ударом отбросил в сторону вторую руку и уверенно забарабанил по столу:
— Это медицинская символьная панель. Позволяет общаться без голоса. Ты меня понимаешь?
Только теперь я понял, что пальцы стучат не по столу, а по лежащей на нем черной пластине размерами примерно 30 на 40.
Выходит, теперь у меня есть способ общаться с людьми?
Страница 67 из 82
