Чердак

Съел Юра всего три яблока, не доев четвёртое (если б он съел 33 яблока, они переваривались бы быстрее, чем он успевал бы их пережёвывать; такой «сорт» придумал Писака — ничего не поделаешь), так что за сон ему суждено теперь получить так НИЧТОЖНО мало информации: всего 9-10 (если не больше) случаев; потом каждый из них опишут некоторые из писателей Чердака, изобразят в виде больших и небольших новелл. А если б Юра успел затолкать в глотку, не пережёвывая, ещё яблок 10-15, то информация бы, возможно, изменилась — стала более совершенной и касающейся непосредственно Юры… и Аллы… если Алла вообще играет какую-нибудь роль среди всего, что происходит и ещё только собирается происходить.

— Ты бы, лучше, поблагодарил того мужичка, который через полчаса умрёт от потери крови, — говорил экс-бомж Юре, думая, что он ещё не спит (в данный момент Юра стоял с открытыми глазами, хоть и спал уже давно (кажется, до этого у него слипались глаза?… ) и смотрел «исчезающих»), — потому что третий бритоголовый не растерялся, когда друзей его отфутболила вылетевшая из тумана молниеносная электричка, а продолжал и продолжал полосовать ножиком твоего «спасителя»… А, ты спишь, — дошло-таки до него. — Так лёг бы, хотя бы, да глаза закрыл (говорил он в то время, как помогал ему прилечь на заваленную телогрейками дощатую лежанку, и помогал также закрыть глаза). Смотреть кошмары надо закрытыми глазами, чтоб не сойти с ума и не остаться заикой. А тебе сейчас снятся исключительно кошмары! А то, что я разбогател, я тебе, конечно же, наврал. Так-то, парень. Спи.

Сентябрь-октябрь 1997 года.

Схватка с Писакой

Юрий подумал, что, если бы он не выспался и пошёл искать тот особнячок вечером (или ночью, если учесть, что в данном городе кто-то застопорил время в процессе наступления тёмного времени суток), то полностью бы заблудился. Для него не существовало бы утра. Он бродил и блуждал бы по городу, как сотни тысяч лунатиков. «Время для них течёт медленно», как пульс ходячего мертвеца. Ночь продолжается в надцать раз дольше, чем на обратной стороне полной луны. К примеру, если на Луне кто-то живёт, то он может смотреть на «спутник» точно так же, как землянин на Луну. Жителю лунной поверхности будет казаться, что у обратной стороны Земли ночь тянется тридцать лунных суток. Вот так примерно медленно воспринимается блуждающими лунатиками земное ночное время. Пока они колобродят, то им кажется, что Луна где-то тридцать раз успевает превратиться в месяц, в полнолуние, в новолуние, а ночь на Земле всё не завершается, да не завершается.

Когда он проснулся и увидел дневной свет, то ему тут же начали приходить в голову свежие мысли. Юра вспомнил, что тот чудик, который его вынудил покинуть стены родного дома, имеет точно такое же лицо, как у него. Возможно, и отпечатки пальцев одинаковые. Из этого можно сделать вывод, что город, в который этот тип его перевёз, скорее всего, тоже не сильно отличается от Юриного. Может быть, в нём те же самые улицы и, если Владивостоцкий пойдёт по цепочке нужных названий улиц, то со временем выйдет к собственному дому. Это и будет тот особняк, на чердаке которого можно отыскать рукопись, которая выглядит в форме листа с самым микроскопическим почерком, который только возможно себе вообразить. Такая мысль вселила в Юрия уверенность и он отправился в поиски. Поскольку он редко появляется на улицах, а на машине ездит только при помощи навигатора, то пойди он наугад и без какой-либо уверенности, то очень быстренько мог заблудиться. Ведь не все названия улиц ему известны в его родном городе. А тот маршрут, по которому он ездил до вокзала и обратно, в памяти кое-как отложился. Он, конечно, мог бы пойти по шпалам, дойти до той станции, которая ближе всех к его дому (буквально из окна её видно), но, по железной дороге идти довольно рискованно, поэтому он пошёл через город. Ведь поезда носятся с такой же скоростью, как в Японии. Разве он успеет вовремя соскочить со шпал, подвернись ему электричка? Так, чтобы, отбегая, споткнуться о рельсу и разбить себе нос до того, как поезд подбросит его тело высоко над собой и унесется в тысячу раз раньше, чем Юрий шмякнется о землю.

Как он успел заметить, в городе никаких психов, вроде тех бесноватых гопников, не было. Должно быть, их время ещё не наступило (луна тридцать раз не обернулась вокруг своей оси) и все психи остались блуждать в той ночи, которая давеча закончилась, поэтому Юрий благополучно минул территорию железнодорожного вокзала и вышел на улицы. Просто, чтобы сверить, похожи или не похожи их названия на улицы в его городе.

«Ну, как я и полагал, — обрадованно подумал Владивостоцкий, — всё полностью совпадает, улицы — те же самые».

И дом был тем же самым — совершенно ничем не отличался от того, в котором Юрий прожил шестнадцать с лишним лет. Вернее говоря, шестнадцать лет не взбирался на чердак. То есть, ключ от ворот подошёл идеально, не пришлось карабкаться по забору.