Чердак

«Два шага всего осталось до финиша… Эх, что ж вы так сплоховали и не дошли?» — Перед тем, как пытаться останавливать замахнувшуюся осиновым колом Аллу, ему резко вспомнилась та«писакина» выходка, когда он обезьянничал, изображая перед ним вампира, который способен упираться ногами в потолок. Он пообещал, что отомстит Юрию и вот, именно сейчас так странно совпало, что Алле взбрело в голову испробовать на бездыханном«писакином» теле все средства против нежити. Однако, начать она решила именно с осинового кола, а не с чего-то ещё. Не с той же серебренной пули.

— Хорошо. Я буду стараться. Ну, по крайней мере, я тебе обещаю.

И она действительно постаралась сосредоточиться. Хорошенько прицелилась, чтоб можно было размахнуться ещё сильнее, чем в предыдущий раз. И ударила остриём кола лежащему на полу чердака покойнику прямо в грудь. Но Юрий всего этого не видел, потому что, когда Алла размахивалась, то так заехала ему в лоб тупым концом кола, что Юрий аж отлетел в сторону, и даже перекувыркнулся как тот акробат. Тот, которым он обозвал «писаку».

Видимо, у неё нечаянно это получилось, но, когда Юрий поднимался на ноги и поворачивался, чтобы её отчитать (мол, видишь, что ты наделала, а я тебя предупреждал об осторожности), то у него чуть глаза на лоб не полезли. Дело в том, что вместо Аллы стоял «писака». Соответственно, Алла лежала на его месте и из левой груди девушки торчала рукоятка ножа, якобы «присобаченная» двумя шутниками. А«писака», только и знай своё дело, как тыкать окровавленным остриём в девушкину грудь, и тыкать. Со стороны этот идиот больше всего был похож на гастарбайтера, орудующего ледорубом и слишком лениво скалывающего с асфальта ледяную корку.

— Что ты выделываешь, негодяй… — неожиданно провопил Юрий. Он должен был потерять сознание от увиденного, но, дело в том, что этот вопль сам вырвался у него из груди. Вернее говоря, изо рта.

— Это самозащита! — пытался перекричать его «писака». — Самозащита!

— Зачем ты… Гадство… — потерял Юрий дар речи, так как не знал, что теперь делать: сбылись самые худшие опасения.

— Да вот, — тут же принялся «писака» оправдываться, как нашкодивший пацан, — пока ты не видел, я сразу резко подскочил, выхватил у неё кол… Ну, так, чтобы она не успела его в меня воткнуть… Ну, и, короче, воткнул в неё — сначала свой нож, но не фига не помогло, поэтому потом колом её начал тыкать ей в сиську. Ну, короче, не подыхает, всё равно! Надо сгонять за её пушкой! Точняк, да, пацан? Не знаешь, где она пушку с серебренными пулями держит? Сгоняй, будь другом! Принеси? А потом, если не поможет, то мы её с тобой сожжём.

Но Юрий весь «писакин» монолог не слышал — он грохнулся в обморок.

— То есть, ты тоже симулируешь, да, как и она? — всё делал вид «писака», что потешается. — Изображаешь из себя умершего! Классно кстати получается. И у тебя в смысле и у неё.

Потом, когда Юрий пришёл в себя, то он поднялся, чтобы убедиться, дескать безумное видение исчезло и на полу чердака лежит «писака», а не его девушка Алла, но не тут-то было: «писака» уже стоял перед Аллой на коленях и расстёгивал ремень.

— Что ты делаешь, мерзость!

— А чё это ты притворяешься! В общем, я решил тебя хоть как-то растормошить.

Юрий от отчаяния схватился за голову и простонал: «Что же мне делать, Господи? Как избавиться от этого лукавого!»

— Что тебе и было велено, дубина! — последовал немедленный ответ от «писаки». — Уничтожить рукописи!

— Что уничтожить, — взглянул Юра на него, как на какое-то ничтожество, которое ещё и открывает рот. — Это же её рассказ…

— Свои! Свои рукописи уничтожить!

И Юра, словно его безумно осенило, стремглав понёсся из чердака в дом. Благо, что это был не дом «писаки», а его собственный.

Когда он ворвался в свою комнату, то тут же принялся всё ломать и крушить. Он обратил внимание на «писаку», который мчался за ним следом, как собачий паршивый хвост, и, когда Юрий разрушал у себя в комнате что-либо, имеющее отношение к творчеству, «писака» всё время стоял у него за спиной и… Так странно выглядит, словно является кукловодом и дёргает Владивостоцкого за ниточки, как марионетку. Первым делом Юрий, конечно, разбил свой компьютер. Потом жёг кипы рукописей.«Писака» скоренько подавал ему, то зажигалку, то цинковое ведро, то канистру с бензинчиком…

Причём, в следующий раз, когда Юрий обернулся, чтобы ещё что-то взять у этого человека, который напоминает собой Юриного близнеца-брата, то, вместо «писаки» он увидел перед собой Аллу.

— О, — суетливо обрадовался Юра, — срабатывает! Ну-ка почесали быстро на чердак!

— Стой, подожди, — кричала едва поспевающая за ним Алла. — Я хочу тебе что-то сказать!

— Некогда-некогда! Потом скажешь!

Он пулей взлетел на чердак и… Тело Аллы с растерзанной, превращённой в кровавые лохмотья, левой грудью, лежало всё на том же месте, где до этого лежал «писака».